Про морского петуха

Бы­ло или не бы­ло, а жил в семь­де­сят седь­мом царс­тве бед­няк. Ха­та у не­го ста­рая, в зем­лю врос­ла, и ни­кому в нее за­ходить не хо­телось.
А в ха­те ку­ча де­тей.
И го­ворит так сын Иван от­цу:
— Пой­ду я, няньо, в ши­рокий свет. Авось, что-ни­будь за­рабо­таю.
Сог­ла­сились отец с ма­терью. Соб­рался сын и по­шел. При­шел в столь­ный го­род.
Дол­го ис­кал ра­боту, а по­том на­нял­ся меш­ки с му­кой тас­кать.
На­рабо­тал­ся Иван, ве­чером ку­пил се­бе бул­ку, ку­сок кол­ба­сы, сел воз­ле цар­ских па­лат и ест. Смот­рит цар­ская доч­ка на па­руб­ка, ко­торый ел с та­ким ап­пе­титом, а по­том сош­ла вниз, что­бы приг­ля­деть­ся к не­му поб­ли­же. А па­рубок был очень кра­сивый, та­кой кра­соты цар­ская доч­ка еще в жиз­ни не ви­дела.
Прош­ла ца­рев­на ми­мо Ива­на, ос­то­рож­но, что­бы он ее не за­метил, по­ложи­ла на зем­лю сто се­реб­ря­ных и пош­ла даль­ше. А Иван уви­дел день­ги, взял их и опять при­нял­ся меш­ки тас­кать.
Пос­лал день­ги до­мой и ра­ду­ет­ся, что те­перь его до­маш­ним го­лодать не при­дет­ся.
То же слу­чилось и на вто­рой и на тре­тий день.
На чет­вертый день ца­рева доч­ка го­ворит от­цу:
— Няньо, я вам что-то ска­жу.
— Что, до­чень­ка?
— Здесь есть один па­рубок, и ес­ли он не бу­дет мо­им, то я за­губ­лю се­бя.
— А где этот па­рубок?
Ска­зала доч­ка, где Иван но­сит меш­ки с му­кой. По­шел царь на то мес­то и при­казал Ива­на схва­тить да за­муро­вать так, что­бы тот не мог ни си­деть, ни ле­жать. Но ког­да ка­мен­щи­ки это де­лали, цар­ская доч­ка да­ла им пол­ное ре­шето де­нег, что­бы ос­та­вили они в сте­не ды­ру, сквозь ко­торую па­руб­ку мож­но всю пи­щу по­давать.
Но­сит цар­ская дочь Ива­ну пи­щу день, но­сит два. И год ми­новал, и вто­рой.
Жи­вет Иван в сте­не.
Прис­лал од­нажды По­ганин от­цу ца­рев­ны три пал­ки. А пал­ки те бы­ли оди­нако­вой тол­щи­ны как в од­ном, так и в дру­гом кон­це. И пос­та­вил По­ганин та­кое ус­ло­вие: ес­ли царь не уз­на­ет, ка­кой ко­нец пал­ки тя­желее и тол­ще, то он, По­ганин, по­губит всю цар­скую дер­жа­ву, так что на мес­те ее толь­ко во­да ос­та­нет­ся.
Приз­вал царь мас­те­ров, муд­ре­цов, ми­нис­тров, про­сит, что­бы раз­га­дали за­гад­ку. Но ник­то за­гад­ки раз­га­дать не смог.
При­носит ца­рев­на па­руб­ку еду, а са­ма грус­тная, пе­чаль­ная.
— Что слу­чилось? — спра­шива­ет Иван.
— Ох бе­да, по­губит прок­ля­тый По­ганин на­шу дер­жа­ву.- И рас­ска­зала ца­рев­на Ива­ну о пись­ме По­гани­на.
— Жал­ко лю­дей,- от­ве­ча­ет Иван.- Но ты не ту­жи. Иди до­мой и ло­жись спать. Ут­ром ска­жи от­цу, что те­бе прис­нился сон: нуж­но на­лить в ко­рыто во­ды и бро­сить пал­ки в во­ду. Ка­кой ко­нец пал­ки глуб­же пог­ру­зит­ся, тот тол­ще и тя­желее.
Так и сде­лала де­вуш­ка. Лег­ла спать, выс­па­лась, а ут­ром го­ворит от­цу:
— Няньо, мне прис­ни­лось, как мож­но раз­га­дать за­гад­ку По­гани­на. На­лей­те в ко­рыто во­ды и пус­кай­те пал­ки на во­ду.
На­лили во­ды в ко­рыто, пус­ти­ли пал­ки на во­ду. И тол­стые кон­цы глуб­же пош­ли под во­ду. Об­ра­довал­ся царь, при­казал за­печа­тать пал­ки и пос­лать вмес­те с от­ве­том По­гани­ну. Рас­сердил­ся По­ганин, по­лучив та­кую по­сыл­ку. Шлет ца­рю трех же­ребят, об­ши­тых чер­ным по­лот­ном. Царь дол­жен уз­нать, ка­кой они мас­ти. А не уз­на­ет — толь­ко во­да ос­та­нет­ся на мес­те его царс­тва.
Про­читал царь пись­мо По­гани­на и шлет по всей дер­жа­ве гон­цов. Ищут они муд­ре­ца, ко­торый смо­жет раз­га­дать но­вую за­гад­ку. Но кто ни при­ходил, ник­то не мог уз­нать мас­ти же­ребят.
По­нес­ла цар­ская доч­ка Ива­ну обед.
— Что ты та­кая грус­тная? — спра­шива­ет па­рубок.
— Как же мне не грус­тить, ес­ли По­ганин прис­лал мо­ему от­цу трех же­ребят. Ник­то не мо­жет уз­нать, ка­кой они мас­ти, а ес­ли няньо не даст от­ве­та, По­ганин по­губит на­шу дер­жа­ву.
— Жаль гу­бить лю­дей. Иди до­мой, ло­жись спать. А ког­да прос­нешь­ся, ска­жи от­цу, что мо­жешь раз­га­дать за­гад­ку. Од­но ко­рыто на­пол­ни пше­ницей, дру­гое ов­сом, третье — про­сом. Тот же­ребе­нок, ко­торый при­дет к пше­нице, бу­дет чер­ной мас­ти, тот, ко­торый при­дет к ов­су,- ры­жей, а ко­торый при­дет к про­су — се­рой мас­ти.
Вер­ну­лась де­вуш­ка до­мой, лег­ла спать. Ут­ром рас­ска­зыва­ет от­цу, что ей прис­ни­лось. Так все и сде­лали. И опять раз­га­дал царь за­гад­ку По­гани­на.
Еще пу­ще ра­зоз­лился По­ганин и пос­лал та­кое пись­мо: Зав­тра, ког­да он бу­дет обе­дать и под­не­сет вил­ку ко рту, Царь дол­жен выс­тре­лить так, что­бы вы­бить у не­го эту вил­ку из ру­ки. Ес­ли не выбь­ет, то по­губит По­ганин всю цар­скую дер­жа­ву.
По­нес­ла де­вуш­ка па­руб­ку обед.
— Что ты грус­тная, пе­чаль­ная? — спра­шива­ет Иван.
— Как мне не пе­чалить­ся, ес­ли По­ганин при­казал, что­бы зав­тра в обед вы­били у не­го вил­ку из ру­ки. Все ду­ма­ют, как бы это сде­лать, и ник­то не зна­ет. А По­ганин Гро­зит­ся унич­то­жить на­шу дер­жа­ву.
— Тут без ме­ня уже не обой­де­тесь! Иди до­мой и ска­жи от­цу, что­бы раз­му­ровал ме­ня.
Что бы­ло де­лать ца­рю? Пос­лал он ка­мен­щи­ков, что­бы ра­зоб­ра­ли сте­ну, да так, что­бы на па­руб­ка и пы­лин­ка не упа­ла. По­том сам при­нес па­руб­ку одеж­ду, по­тому что одеж­да на хлоп­це сов­сем ис­тле­ла. Го­ворит па­рубок ца­рю:
— Дай­те мне пуш­ку и сна­ряд
Да­ли ему пуш­ку и сна­ряд. Поз­вал па­рубок к пуш­ке ца­ря и ца­рев­ну. Смот­рят они в под­зорную тру­бу и ви­дят: са­дит­ся По­ганин обе­дать. И как раз в тот мо­мент, ког­да он нес ко рту вил­ку, па­рубок выс­тре­лил из пуш­ки. Сна­ряд по­пал в ру­ку и раз­бил пол­па­латы. Стал По­ганин ис­кать че­лове­ка, ко­торый стре­лял из пуш­ки. Ис­кал, ис­кал, но най­ти его не смог. И на­писал По­ганин пись­мо ца­рю, что­бы тот прис­лал сво­его пуш­ка­ря к не­му на обед. Ес­ли не приш­лет, унич­то­жит По­ганин всю цар­скую дер­жа­ву
Спра­шива­ет царь Ива­на:
— Не пой­дешь ли в гос­ти к По­гани­ну?
— Пой­ду,- от­ве­ча­ет Иван.- Толь­ко дай­те мне две­над­цать та­ких же па­руб­ков, как и я: что­бы бы­ли все од­но­го рос­та, все на од­но ли­цо.
— Ну, иди, вы­бирай сам сре­ди мо­их сол­дат,- го­ворит царь.
По­шел Иван, выб­рал се­бе две­над­цать сол­дат та­ких же, как он, и ли­цом и рос­том и го­ворит им:
— Ког­да при­дем к По­гани­ну, то все ему пок­ло­ним­ся По­ганин приг­ла­сит нас сесть, но сво­бод­ный стул в его гор­ни­це бу­дет толь­ко один — для стар­ше­го. Мы возь­мем стул, раз­ло­ма­ем и ска­жем, что са­дить­ся не бу­дем, по­тому что мы все стар­шие. Ког­да По­ганин ста­нет уго­щать нас из од­но­го бо­кала, мы возь­мем бо­кал, ра­зобь­ем и ска­жем, что из од­но­го бо­кала пить не бу­дем, по­тому что мы все стар­шие.
Приш­ли па­руб­ки к По­гани­ну, пок­ло­нились ему. Смот­рит он и не мо­жет уз­нать, кто же из них стар­ший. По­да­ет стул и го­ворит:
— Кто сре­ди вас стар­ший — са­дись!
Раз­ло­мали па­руб­ки стул, се­ли каж­дый на свой ку­сочек и го­ворят, что все стар­шие.
— Кто сре­ди вас стар­ший — пей!
Раз­би­ли па­руб­ки бо­кал и го­ворят:
— Мы все стар­шие.
Так и не смог уз­нать По­ганин, кто из них стар­ший. Рас­сердил­ся и отос­лал па­руб­ков спать в ам­бар.
А сес­тра По­гани­на го­ворит, что смо­жет уз­нать, кто из па­руб­ков стар­ший. Пош­ла она ве­чером в ам­бар и го­ворит од­но­му:
— Ес­ли ска­жешь, что ты стар­ший, бу­ду спать с то­бой.
— Ска­жу, толь­ко спи,- от­ве­ча­ет па­рубок.
На за­ре сес­тра По­гани­на уш­ла из ам­ба­ра. Встал па­рубок, смот­рит, а у не­го на пу­гови­це на­писа­но: «стар­ший». Взял Иван мел и каж­до­му па­руб­ку на­писал на пу­гови­це: «стар­ший».
Смот­рит ут­ром По­ганин и ви­дит, что у каж­до­го па­руб­ка на пу­гови­це на­писа­но: «стар­ший». Ра­зоз­лился и кри­чит:
— Кто из вас стар­ший, ру­би мне го­лову!
Бро­сил­ся Иван к По­гани­ну, вых­ва­тил саб­лю раз­махнул­ся и — по­кати­лась го­лова По­гани­на. Заб­рал Иван по­ганин­скую дер­жа­ву, а по­том вер­нулся к сво­ему ца­рю. Го­ворит ему царь:
— Ну, те­перь спра­вим свадь­бу! От­даю за те­бя свою доч­ку.
— Нет, сей­час я пой­ду в свет ума на­бирать­ся, а свадь­бу бу­дем справ­лять, ког­да вер­нусь,- от­ве­ча­ет Иван
Идет Иван по све­ту. Ночь зас­та­ла его воз­ле мель­ни­цы. Ре­шил здесь пе­рено­чевать. А на мель­ни­це жи­ли дед с ба­бой, их доч­ка, со­бака и кош­ка. Про­сит­ся Иван на ночь, а его спра­шива­ют:
— Ты ку­да идешь?
— К мор­ско­му пе­туху.
— Так спро­си у не­го, от­че­го так: мы те­луш­ку ре­жем, хлеб пе­чем, съ­еда­ем их, а все го­лод­ны?
— Спро­шу,- от­ве­ча­ет Иван.
Пе­рено­чевал у мель­ни­ка и по­шел даль­ше. Идет и ви­дит: в ха­те две­над­цать прек­расных дев­чат.
— Ку­да идешь, слав­ный па­рубок? — спра­шива­ют дев­ча­та.
— Иду к мор­ско­му пе­туху.
— Так спро­си у не­го: от­че­го две­над­цать кра­сивых дев­чат не мо­гут же­нихов се­бе сыс­кать?
— Спро­шу,- от­ве­ча­ет Иван.
Идет даль­ше. Ви­дит, в са­ду сто­ит гру­ша, под гру­шей две­над­цать па­нов. Все смот­рят на гру­шу, слов­но ждут че­го-то.
— Ку­да идешь, па­рубок? — спра­шива­ют у Ива­на.
— Иду к мор­ско­му пе­туху.
— Спро­си у не­го: ког­да эта гру­ша уро­дит се­реб­ря­ные пло­ды?
— Спро­шу,- от­ве­ча­ет Иван.
Идет даль­ше и ви­дит: на опуш­ке че­ловек за­гоня­ет птич­ку в дуп­ло.
— Ку­да идешь, па­рубок? — спра­шива­ет че­ловек.
— К мор­ско­му пе­туху.
— Спро­си его, ког­да я эту птич­ку за­гоню в дуп­ло.
— Спро­шу,- от­ве­ча­ет.
При­шел, на­конец, Иван к мор­ско­му пе­туху. Гля­дит, а здесь сес­тра ца­ря По­гани­на. Мор­ско­го пе­туха до­ма нет. По­ка он при­шел, па­рубок ус­пел сго­ворить­ся с сес­трой По­гани­на. Ве­чером она лег­ла спать с мор­ским пе­тухом, а Иван спря­тал­ся под кро­ватью. Ночью дев­ка вы­дер­ну­ла пе­ро у пе­туха и бро­сила под кро­вать Ива­ну.
Прос­нулся мор­ской пе­тух, го­ворит:
— Ты че­го дер­га­ешь мои перья?
— Да как мне их не дер­гать, ес­ли мне страш­ное прис­ни­лось ?
— Что же те­бе прис­ни­лось?
— Сни­лось мне, что там-то и там-то есть мель­ни­ца, на той мель­ни­це жи­вет дед, ба­ба, дев­чи­на, со­бака и кош­ка. На­пекут они хле­ба, за­режут те­луш­ку, съ­едят, а все го­лод­ны.
— Они всег­да бу­дут го­лод­ные, по­тому что ни псу, ни кош­ке не да­ют есть. А на­кор­ми­ли бы пса и кош­ку, то и са­ми бы­ли бы сы­ты,- от­ве­тил пе­тух.
Ус­нул мор­ской пе­тух, а сес­тра ца­ря По­гани­на опять вы­дер­ну­ла пе­ро из его хвос­та.
— Что ты не да­ешь мне спать?!
— Как же я мо­гу дать те­бе по­кой, ес­ли мне опять страш­ное снит­ся?
— Что ж те­бе снит­ся?
— Там-то и там-то есть две­над­цать дев­чат. Все — кра­сави­цы, но ни од­на не мо­жет вый­ти за­муж.
— Они не вый­дут за­муж, по­тому что, ког­да ме­тут ха­ту, сор бро­са­ют в гла­за сол­нцу. Ес­ли бы сор бро­сали на за­пад, то дав­но бы уже же­нихов се­бе наш­ли.
Опять зас­нул мор­ской пе­тух. И тут уж Иван вы­дер­нул у не­го пе­ро из хвос­та. Прос­нулся пе­тух, уви­дел Ива­на и ру­га­ет­ся:
— Та­кой-ся­кой, ра­зэта­кий, спать мне не да­ешь!
— Как же я мо­гу дать те­бе спать, ес­ли мне страш­ное снит­ся?
— А что те­бе снит­ся?
— Снит­ся, что под гру­шей сто­ят па­ны и ждут, по­ка гру­ша уро­дит се­реб­ря­ные пло­ды.
— Гру­ша ни­ког­да не уро­дит пло­дов, по­тому что под ней за­рыт се­реб­ря­ный ка­занок, а в том ка­зан­ке — день­ги. Ес­ли вы­рыть ка­занок, день­ги раз­дать бед­ным лю­дям, то гру­ша опять нач­нет да­вать пло­ды
Толь­ко ус­нул мор­ской пе­тух, а Иван опять дер­нул его за хвост. Пе­тух ра­зоз­лился пу­ще преж­не­го, а Иван го­ворит:
— Как же дать те­бе спо­кой­но спать, ког­да мне страш­ное снит­ся?
— Что ж те­бе снит­ся?
— Снит­ся, буд­то на лес­ной опуш­ке че­ловек за­гоня­ет в дуп­ло пти­цу и ни­как не мо­жет заг­нать.
— Тот че­ловек ни­ког­да пти­цу в дуп­ло не за­гонит: он убил сво­его то­вари­ща, а те­перь хо­чет заг­нать в дуп­ло его ду­шу.
Встал Иван и по­шел в об­ратный путь. При­ходит к че­лове­ку на опуш­ке.
— Ну, что ска­зал мор­ской пе­тух?
— Ска­зал, что ни­ког­да те­бе птич­ку в дуп­ло не заг­нать, по­тому что это не пти­ца, а ду­ша уби­того то­бой дру­га.
Горь­ко за­рыдал че­ловек, упал на зем­лю, тер­за­ет­ся. При­ходит Иван к па­нам, что сто­ят под гру­шей.
— Что ска­зал мор­ской пе­тух?
— Бе­рите ло­паты, ко­пай­те зем­лю под де­ревом.
Взя­ли па­ны ло­паты, ста­ли ко­пать. Вы­копа­ли ка­занок с день­га­ми. Ког­да раз­да­ли день­ги бед­ня­кам, гру­ша рас­цве­ла и уро­дила се­реб­ря­ные пло­ды.
При­шел Иван к две­над­ца­ти дев­ча­там, пе­рено­чевал в их ха­те, а ут­ром стал учить их, как сор вы­метать. Не ус­пе­ли дев­ча­та вы­мес­ти сор, как уже на по­роге две­над­цать сва­тов сто­ят
На­конец, при­шел Иван к мель­ни­це. Встре­тили его ста­рик и ста­руха, спра­шива­ют:
— Что ска­зал мор­ской пе­тух?
Взял па­рубок хлеб, мя­со, на­кор­мил пса и кош­ку. И сра­зу ста­рик, ста­руха, их доч­ка ста­ли та­кими сы­тыми, что да­же и кус­ка мя­са в рот не мог­ли по­ложить.
Вер­нулся Иван к ца­рю. От­праздно­вали свадь­бу, и стал Иван жить со сво­ей же­ной. Жи­вут се­бе по­жива­ют, доб­ра на­жива­ют. Жи­вут они и по­ныне, ес­ли не по­мер­ли, в ми­ре и сог­ла­сии.