Сказка о птахе, несущей золотые яйца

Жил-был бед­няк. Не­лег­ко ему жи­лось: семья, де­ти, а ра­боты нет. Бро­дил он по ле­су, хво­рост со­бирал, ма­лину, вся­кую яго­ду. Этим и пе­реби­вались.
Од­нажды уви­дел бед­няк вы­соко на де­реве муд­ре­ное гнез­до. Взоб­рался на бук, пог­ля­дел, а в гнез­де я­ич­ко, да та­кое, ка­кого ни­ког­да еще не ви­дывал. Взял бед­няк я­ич­ко, при­нес до­мой, го­ворит же­не:
— Зав­тра от­не­су на торг, про­дам, мо­жет, бу­дет де­тям на хлеб.
За­вязал я­ич­ко в пла­ток и по­шел на торг. Со­вес­тно ему я­ич­ко лес­ной пта­хи про­давать, да что по­дела­ешь.
Слу­чил­ся тут пан ка­кой-то:
— Что про­да­ешь, че­лове­че?
— Яй­цо.
Пан уви­дел, что я­ич­ко зо­лотое, ах­нул и го­ворит:
— Сколь­ко же ты за не­го про­сишь? Хо­чешь, дам те­бе пять­сот се­реб­ря­ных?
Бед­няк об­ра­довал­ся, что да­ют ему та­кие день­ги за лес­ное я­ич­ко. А тут и дру­гой пан под­хо­дит и уже ты­сячу пять­сот се­реб­ря­ных за яй­цо пред­ла­га­ет! От­дал ему бед­няк зо­лотое я­ич­ко, на­купил се­бе вдо­воль хле­ба и все­го, че­го ду­ша по­жела­ла.
На сле­ду­ющий день опять по­шел в лес к муд­ре­ному гнез­ду. И опять про­дал птичье я­ич­ко за ты­сячу пять­сот се­реб­ря­ных. Так стал бед­няк пер­вым в се­ле бо­гачом.
Те­перь уж не бы­ло у не­го охо­ты каж­дый раз в лес хо­дить, за­хотел он пой­мать пта­ху, ко­торая нес­ла зо­лотые яй­ца.
Пой­мал, сде­лал клет­ку, пос­та­вил под кро­вать. Пусть, мол, тут не­сет зо­лотые я­ич­ки.
Вре­мя шло, че­ловек бо­гател и все боль­ше важ­ни­чал. Не по­желал, что­бы де­ти его вмес­те с дру­гими в шко­лу хо­дили. На­нял им до­маш­не­го учи­теля, наз­на­чил ему пла­ту, как на го­сударс­твен­ной служ­бе. Ску­пил ок­рес­тные ле­са, на­нял лес­ни­ков, чтоб их сто­рожи­ли. Те­перь уже ник­то не уз­на­вал в нем преж­не­го бед­ня­ка. Разъ­ез­жа­ет на трой­ке по раз­ным де­лам, а тем вре­менем же­на его слю­билась с учи­телем:
Муж не раз на­поми­нал ей, чтоб ни­кому не по­казы­вала их бо­гатс­тво — пта­ху, не­сущую зо­лотые яй­ца. Од­нажды хо­зя­ин у­ехал в даль­нюю до­рогу. А учи­тель как раз в тот день уви­дел под кро­ватью клет­ку с пта­хой. От­пустил он де­тей по­иг­рать, сам взял пта­ху в ру­ки. Смот­рит, у нее под ле­вым кры­лом на­писа­но: «Кто съ­ест мою го­лову — ста­нет ца­рем, а кто сер­дце — бу­дет иметь мно­го зо­лота, и каж­дый ку­сок — с кон­скую го­лову».
И при­кинул­ся учи­тель смер­тель­но боль­ным. Раз­жа­лобил хо­зяй­ку.
— Что с то­бой ста­лось? — спра­шива­ет она.- Док­то­ра, мо­жет, поз­вать?
А учи­тель от­ве­ча­ет:
— Не по­могут мне док­то­ра. Прис­ни­лось мне, буд­то есть у те­бя вол­шебная пта­ха. Ес­ли бы я съ­ел ее го­лову и сер­дце, то сра­зу выз­до­ровел бы. А не съ­ем пом­ру.
За­дума­лась хо­зяй­ка: что де­лать. И пта­ху ре­зать жал­ко, а нет, так учи­тель пом­рет. Дол­го ду­мала, но ре­шилась: поз­ва­ла слу­жан­ку, на­каза­ла пта­ху за­резать, из­жа­рить, по­дать учи­телю го­лову и сер­дце.
Слу­жан­ка все так и сде­лала. Толь­ко на ми­нут­ку из кух­ни выш­ла, а де­ти хо­зяй­ские — Ва­силь и Юр­ко — вбе­жали ту­да со дво­ра го­лод­ные, уви­дали в пе­чи жар­кое. Один схва­тил го­лову, дру­гой — сер­дце. Вы­бежа­ли во двор и съ­ели. Учи­телю дос­та­лось ос­таль­ное.
Ве­чером слу­жан­ка пос­тла­ла пос­те­ли, и все улег­лись спать. На­ут­ро вста­ют, а у Ва­силя под по­душ­кой — ку­сок зо­лота с кон­скую го­лову.
Уви­дел это учи­тель и рас­хво­рал­ся пу­ще преж­не­го. Хо­зяй­ка жа­ле­ет его, спра­шива­ет:
— Что с то­бой?
А он сно­ва: уми­раю, мол.
— Чем те­бе по­мочь? Как от смер­ти спас­ти?
Мол­чит учи­тель, хо­зяй­ка пла­чет. По­том он все же ска­зал: дес­кать, сни­лось ему, что мог бы он выз­до­роветь, ес­ли б съ­ел го­лову од­но­го хо­зяй­ско­го сы­на и сер­дце дру­гого.
Креп­ко за­дума­лась жен­щи­на, но в кон­це кон­цов поз­ва­ла лес­ни­ка и го­ворит:
— Ве­ди мо­их де­тей в лес и зас­тре­ли их. При­несешь го­лову од­но­го и сер­дце дру­гого. Ина­че не смей и на гла­за по­казы­вать­ся.
Лес­ник был уже ста­рый че­ловек и по­думал: «Не вы­пол­ню при­каза — вы­гонит ме­ня вон прок­ля­тая. Как же я ста­рость до­живать бу­ду?»
Взял ружье и зо­вет Ва­силь­ка и Юр­ка в лес, буд­то на зай­цев. А маль­чи­кам в ту по­ру бы­ло од­но­му две­над­цать, а дру­гому во­семь лет. Об­ра­дова­лись они, по­бежа­ли за ста­риком. Приш­ли в лес, се­ли от­дохнуть. А лес­ник вдруг зап­ла­кал.
— От­че­го, де­душ­ка, пла­чете? — спра­шива­ют хлоп­цы.
— Как же мне не пла­кать? При­каза­ла ва­ша род­ная мать зас­тре­лить вас и при­нес­ти ей го­лову од­но­го, а сер­дце дру­гого.
Сло­жили де­ти ру­ки, упа­ли на ко­лени, про­сят лес­ни­ка:
— Сде­лай­те, де­душ­ка, доб­рое де­ло, по­дари­те нам жизнь. Ма­туш­ке от­не­сите го­лову и сер­дце ва­шего пса, а мы пой­дем ку­да гла­за гля­дят:
Пос­лу­шал­ся лес­ник хлоп­цев. Зас­тре­лил сво­его пса и от­нес хо­зяй­ке его го­лову и сер­дце. Учи­тель съ­ел их и сра­зу выз­до­ровел.
А хлоп­цы тем вре­менем уш­ли в го­ры, в дре­мучие ле­са. Заб­ра­лись в неп­ро­ходи­мую ча­щу и уви­дели там ста­рую-прес­та­рую из­бушку. Вош­ли, а в из­бе древ­няя ста­руха. Об­ра­дова­лась она гос­тям:
— Что вы, хлоп­чи­ки, ище­те?
— Ищем се­бе ра­боту. Нель­зя ли к вам, ба­буш­ка, на­нять­ся?
Ста­руха ра­да, что бу­дет ко­му ее коз пас­ти, и спра­шива­ет:
— Сколь­ко вы про­сите за служ­бу?
— Ни­чего нам не на­до. По­кор­ми­те да со­роч­ки на­ши пос­ти­ра­ете.
Жи­ли хлоп­цы у ста­рухи пять лет, слу­жили ей чес­тно, во всем ее слу­шали. И вот од­нажды ве­чером ста­руха го­ворит:
— Ло­житесь-ка по­рань­ше спать, а то зав­тра ут­ром на той по­ляне, где вы коз па­сете, бу­дут ко­роно­вать ца­ря. Пой­ди­те, пос­мотри­те.
Хлоп­цы ра­нехонь­ко вста­ли и по­бежа­ли гля­деть, как царь ко­рону­ет­ся. При­бежа­ли, ждут. К де­вяти ча­сам на­чал схо­дить­ся на­род. А как ста­ло лю­дей на по­ляне гус­то, гла­шатай прок­ри­чал, что сей­час ми­нистрХлоп­цы ра­нехонь­ко вста­ли и по­бежа­ли гля­деть, как царь ко­рону­ет­ся. При­бежа­ли, ждут. К де­вяти ча­сам на­чал схо­дить­ся на­род. А как ста­ло лю­дей на по­ляне гус­то, гла­шатай прок­ри­чал, что сей­час ми­нис­тры ки­нут вверх ко­рону и на ко­го она упа­дет, тот и бу­дет ца­рем.
Братья-пас­тушки сто­яли в сто­рон­ке. Ког­да ко­рона взле­тела, все под­ня­ли го­ловы, а ко­рона опи­сала в воз­ду­хе круг и упа­ла на го­лову Юр­ка.
Под­хва­тили лю­ди хлоп­ца на ру­ки и зак­ри­чали:
— Да здравс­тву­ет мо­лодой царь Юр­ко!
Заб­ра­ли его и по­вели во дво­рец. А Ва­силь ос­тался при ко­зах. Приг­нал их к ста­рухе, пок­ло­нил­ся и на­чал со­бирать­ся в до­рогу.
Ста­руха и го­ворит:
— Пос­той, ведь тут де­вять меш­ков тво­его зо­лота. Возь­ми их с со­бой. Ва­силь от­ве­ча­ет:
— Пусть зо­лото по­лежит у вас, я при­ду, ког­да оно мне по­надо­бит­ся.
Соб­рался, по­шел в го­род, стал у сво­его бра­та-ца­ря по­мощ­ни­ком.
Хо­дит Ва­силь ще­голем, ра­зодет бо­гаче са­мого ца­ря. И по­люби­лась ему пер­вая кра­сави­ца. А она спра­шива­ет у ба­бы-во­рожеи:
— Как это Ва­силь мо­жет кра­ше са­мого ца­ря оде­вать­ся?
Ба­ба-во­рожея от­ве­ча­ет:
— Ва­силь каж­дое ут­ро под сво­ей по­душ­кой на­ходит ку­сок зо­лота с кон­скую го­лову.
И го­ворит кра­сави­ца:
— Как бы мне та­кому на­учить­ся?
А во­рожея шеп­чет:
— Лю­бит он те­бя очень, все для те­бя сде­ла­ет. Пой­ди с ним в пи­вовар­ню, при­кажи по­дать ему пол­ный кув­шин най­креп­чай­ше­го пи­ва. Ва­силь нач­нет пить, зах­лебнет­ся, и выс­ко­чит у не­го изо рта ма­лень­кое птичье сер­дце. Ты то сер­дце прог­ло­ти, тог­да бу­дет у те­бя зо­лота, сколь­ко по­жела­ешь.
Кра­сави­ца все так и сде­лала. На­ут­ро вста­ет Ва­силь, а зо­лота под по­душ­кой нет:
Но он не го­рю­ет: по­шел к ста­рухе, взял ме­шок зо­лота и опять хо­дит бо­гато ра­зоде­тый.
Как рас­тра­тил все, сно­ва по­шел в лес к ста­рухе, но не той до­рогой, ко­торой всег­да хо­дил, а дру­гой. Вы­шел на по­лони­ну и ви­дит: двое лю­дей де­рут­ся. Креп­ко де­рут­ся.
— Че­го вы, лю­ди, дра­ку за­те­яли? Я цар­ский по­мощ­ник, жи­во вас по­мирю. Что у вас?
— Есть у нас вол­шебная вещь — сед­лышко та­кое. Ся­дешь в не­го, по­дума­ешь: «Хо­чу быть там-то и там-то», и там бу­дешь: Вот мы и не мо­жем по­мирить­ся — чье сед­ло.
А бы­ли то не лю­ди, а чер­ти.
— Сту­пай-ка один впра­во, дру­гой — вле­во. Кто быс­трее вок­руг све­та обе­жит и ко мне вер­нется, тот и по­лучит сед­ло,- ска­зал Ва­силь.
Раз­бе­жались чер­ти в раз­ные сто­роны. А Ва­силь сел в сед­ло, по­думал: «Хо­чу быть у бра­та-ца­ря». И там очу­тил­ся.
Са­дит­ся опять в сед­ло, ле­тит за Чер­вле­ное мо­ре, со­бира­ет там зо­лото и са­моц­ве­ты — сколь­ко ду­ше угод­но.
Ра­зодел­ся пу­ще преж­не­го и по­шел к сво­ей кра­сави­це.
А дев­ка опять ки­нулась к баб­ке-во­рож­ке, спра­шива­ет:
— По­чему Ва­силь сно­ва бо­гаче ца­ря Юр­ка ра­зодет?
А ба­ба от­ве­ча­ет:
— Как же ему не хо­дить ра­зоде­тым, ко­ли он каж­дый день бы­ва­ет за Чер­вле­ным мо­рем, со­бира­ет там зо­лото, се­реб­ро и са­моц­ве­ты.
Спра­шива­ет кра­сави­ца:
— Как бы и мне на­учить­ся то­му?
А во­рожея со­вету­ет:
— От­прав­ляй­ся вмес­те с ним за Чер­вле­ное мо­ре и со­бирай там дра­гоцен­ности. Ког­да ся­дете в сед­ло, поп­ро­си его по­ис­кать еще нем­но­го зо­лота. Он отой­дет, а ты по­быс­трее по­думай: «Хо­чу быть до­ма». Ва­силь ос­та­нет­ся за мо­рем и ни­ког­да боль­ше сю­да не вер­нется.
Так и слу­чилось. Ос­тался Ва­силь за Чер­вле­ным мо­рем: по­губи­ла его кра­сави­ца.
Хо­дит он, го­рю­ет, все ду­ма­ет, как из-за мо­ря выб­рать­ся. И вдруг по­ве­яло на не­го прох­ла­дой от клю­чевой во­ды. По­шел он к той во­де, на­пил­ся. И толь­ко от­нял гу­бы от род­ни­ка, как прев­ра­тил­ся в прек­расно­го ко­ня.
По­ве­яло на не­го за­пахом аб­ри­коса. На­шел он аб­ри­кос, съ­ел и стал оле­нем. И так прев­ра­щал­ся он то в од­но­го, то в дру­гого зве­ря. А на­пос­ле­док на­шел сли­ву, съ­ел и опять стал че­лове­ком.
Сел Ва­силь и ду­ма­ет: «На­до поп­ро­бовать мо­ре пе­реп­лыть. Ка­ким зве­рем лег­че плыть бу­дет, в та­кого и обер­нуть­ся нуж­но». Так и сде­лал. Дол­го плыл, в раз­ных зве­рей обо­рачи­вал­ся, а все-та­ки до сво­его бе­рега доб­рался. А ког­да вы­шел из во­ды, уви­дел, что бо­рода и во­лосы у не­го до ко­лен вы­рос­ли.
При­шел Ва­силь на зе­леный ба­зар. Раз­ло­жил свои гру­ши да аб­ри­косы, и так хо­рошо они пах­ли, что по­валил к не­му на­род. Каж­дый хо­чет ку­пить, да не мо­жет; нес­лы­хан­ную це­ну зап­ра­шива­ет Ва­силь — по сто крей­це­ров за шту­ку.
Как раз в ту по­ру на рын­ке бы­ла слу­жан­ка воз­люблен­ной. Приш­ла она до­мой, а хо­зяй­ка спра­шива­ет ее, что но­вого на ба­заре. Есть то-то и то-то. Соб­ра­лась хо­зяй­ка и са­ма пош­ла на ба­зар. Под­хо­дит к Ва­силю, спра­шива­ет:
— Что про­сишь за гру­ши?
Он от­ве­ча­ет:
— Один крей­цер. И за аб­ри­косы крей­цер.
Зап­ла­тила она ему два крей­це­ра, по­ложи­ла гру­ши и аб­ри­косы в ко­шелоч­ку и пош­ла до­мой. По до­роге съ­ела аб­ри­кос и прев­ра­тилась в ко­былу. А Ва­силь наб­ро­сил на нее уз­дечку, сел вер­хом и да­вай го­нять. За­гонял до седь­мо­го по­та.
Взмо­лилась она:
— Ва­силь, Ва­силек! Вер­ну я те­бе все твое, толь­ко от­пусти ме­ня.
От­да­ла она ему и птичье сер­дце, и вол­шебное сед­лышко, а он ве­лел ей съ­есть сли­ву. И ста­ла она опять кра­сави­цей, как бы­ла.
А Ва­силь сбрил бо­роду, пос­триг куд­ри, на­рядил­ся и по­шел к бра­ту, ца­рю Юр­ку.
Си­дят они, пи­ру­ют на ра­дос­тях, бе­седу­ют. И го­ворит Ва­силь бра­ту:
— Пом­нишь ли ты, что у нас до­ма ос­та­лись отец и сес­тра?
— Хо­рошо пом­ню, да как ту­да до­берешь­ся, ведь это очень да­леко.
— Со­бирай­ся, по­едем,- го­ворит Ва­силь Юр­ку.
Се­ли они в вол­шебное сед­лышко и вско­ре очу­тились в род­ном се­ле. Вош­ли в свою ха­ту. Ви­дят: бед­но жи­вет их мать с учи­телем. Отец по ми­ру хо­дит, а сес­тра бат­ра­чит.
Хо­тя ког­да-то мать хо­тела по­губить их обо­их, они зла не пом­ни­ли. Один вы­сыпал на стол три ты­сячи се­реб­ря­ных, дру­гой — две ты­сячи. И спра­шива­ют:
— Кто вы, бед­ные лю­ди?
Мать не уз­на­ла сво­их де­тей, а вспо­минать то, что бы­ло, ей не хо­телось. Мол­чит ста­руха. Поз­ва­ли хлоп­цы от­ца и сес­тру:
— Уз­на­ете нас?
— Нет,- го­ворят.
И тог­да Ва­силь стал рас­ска­зывать, как они рань­ше все вмес­те жи­ли, как мать хо­тела по­губить сво­их де­тей. Как ус­лы­шала жен­щи­на эти сло­ва, сер­дце ее не вы­дер­жа­ло — ра­зор­ва­лось. Учи­тель ос­тался один, а братья с от­цом и сес­трой уле­тели в свое царс­тво, где жи­вут, быть мо­жет, и по­ныне.