Чернокрыл

В ста­родав­ние вре­мена жил, го­ворят, один ста­рый че­ловек. Бы­ло у то­го ста­рика ни ма­ло ни мно­го — три до­чери.

Вот как-то раз на­чал он со­бирать­ся, чтоб на ба­зар по­ехать. Во вре­мя сбо­ров улу­чил ми­нуту, раз­бу­дил стар­шую дочь, спро­сил: что, мол, те­бе та­кое в по­дарок при­вез­ти? Раз­бу­дил и сред­нюю: ка­ких, мол, гос­тинчи­ков те­бе с ба­зару на­доб­но? Млад­шень­кую же по­жалел бу­дить, слад­ко спа­ла она, сла­день­кая мень­шая до­чур­ка. От­пра­вил­ся ста­рик на ба­зар.

В то са­мое вре­мя снит­ся млад­шей его доч­ке за­нима­тель­ный сон. Буд­то бы по­пав­ши в сад ог­ромный, вы­сочен­ны­ми за­бора­ми об­не­сён­ный, иг­ра­ет она чу­дес­ным нес­лы­хан­ным цвет­ком. За­бав­ля­ет­ся и час, и два, наг­ля­деть­ся не мо­жет. Толь­ко вдруг… Про­пал цве­ток с глаз до­лой, бро­силась она ис­кать, весь сад обош­ла, цве­ток слов­но под зем­лю про­валил­ся. За­горе­вала она силь­но, за­печа­лилась, зап­ла­кала в го­лос да с тем и прос­ну­лась. Об­сту­пили её до­мочад­цы, мол, от­че­го ты пла­чешь, че­му пе­чалишь­ся — ни сло­ва в от­вет не до­бились. Пош­ла она в их собс­твен­ный сад, вкруг от­че­го до­ма раз­би­тый, всё див­ный цве­ток выс­матри­вала, нет, не наш­ла цвет­ка и в этом са­ду. Во­ротил­ся ста­рик с ба­зару, раз­дал по­дар­ки на­казан­ные. Млад­шень­кой и бе­зо вся­ких на­казов при­вёз ста­рик гос­тинцев вдвое, са­мых изыс­канных — нет, не уго­дил он млад­шень­кой, та лишь руч­кой бе­лой мах­ну­ла. От­ка­залась ото все­го. По­разил­ся ста­рик та­кому её от­но­шению, ру­ками всплес­нул, спро­сил с тре­вогой:

— Что, что с то­бою, ра­дость моя? От­че­го ты гос­тинцам мо­им не ра­да?

Утёр­ла млад­шень­кая зап­ла­кан­ные глаз­ки и рас­ска­зала от­цу, ка­кой ви­дела сон: как бы­ла она в са­ду рос­кошном и цвет­ком иг­ра­ла не­видан­ным.

— Мне, — го­ворит млад­шень­кая с моль­бою, — толь­ко этот цве­точек люб, ко­ли оты­щешь его да мне при­везёшь, бо­лее ни­чего мне в этой жиз­ни не на­доб­но.

Зна­ет ста­рик, что та­кой цве­ток, мо­жет быть, рас­тёт за три­девятью зе­мель, в не­ведо­мой стра­не, од­на­ко изъ­яв­ля­ет сог­ла­сие и кля­нёт­ся при­вез­ти его ми­лой де­тонь­ке сво­ей. Го­ворит он:

— При­вез­ти-то его при­везу, да не бу­дет на­шей семье поль­зы от то­го цвет­ка, а бу­дет вред один.

Про­пус­ти­ла до­чень­ка сло­ва от­цо­вы ми­мо ушей: мне, мол, цве­ток по­зарез ну­жен!

Стал этот ста­рый че­ловек в даль­нюю до­рогу со­бирать­ся. И вспом­нил в тот са­мый миг о сун­дучке ста­рин­ном, от де­да-пра­деда дос­тавшем­ся. Ска­зал ему дед пе­ред смертью: «Ко­ли по­падёшь в бе­ду, от­крой сун­ду­чок и бе­ри, что там ле­жит». Вспом­нил ста­рик об этом, бро­сил­ся к сун­дучку, от­крыл и вы­нул от­ту­да свис­ток, три че­лове­чес­ких во­лоса, да пал­ку склад­ную мет­ро­вой дли­ны с се­реб­ря­ными на­бал­дашни­ками. За­вер­нул ста­рик с со­бою за­вет­ные ве­щич­ки, пи­щу взял по воз­можнос­ти, рас­про­щал­ся со все­ми и дви­нул­ся в путь.

Мно­го до­рог он про­шёл и за­путал­ся, на­конец, в гус­том неп­ро­ходи­мом ле­су, где вол­ки вок­руг не­го соб­ра­лись уже в ал­чную стаю. Рас­те­рял­ся ста­рик да су­нул ру­ку нев­зна­чай в пра­вый кар­ман, и по­пал­ся ему тог­да да­веш­ний свис­ток. Вых­ва­тил его ста­рый пут­ник и ду­нул триж­ды. И под­ня­лась, го­ворят, в ле­су том бу­ря страш­ная, не­бо с зем­лёю сме­шались и де­ревья ве­ковые ва­лило, как су­хие трос­ти­ноч­ки. Ед­ва сам он убе­рёг­ся от той жут­кой бу­ри. И мно­го ещё прик­лю­чений ис­пы­тал ста­рик в дре­мучем ле­су, по­ка че­рез ме­сяц пу­ти не ока­зал­ся на об­ширной цве­тущей по­ляне. Жаж­да то­мит ста­рика, и дав­ний го­лод му­ча­ет, обес­си­лел ста­рик, ху­же не­куда. Бро­дит он вдоль по­ляны и по­перёк, ищет, где бы ему жаж­ду уто­лить, ви­дит — сто­ит древ­ний не­ох­ватный вяз, и ключ из-под не­го бь­ёт свет­лый: ах­нул ста­рик и при­пал к род­ни­ковой во­де. Пил-пил, аж во­ды в род­ни­ке на гла­зах убы­ло. А к то­му клю­чу зве­ри хищ­ные на во­допой при­ходи­ли, вот уг­ля­дели они, что во­ды вдруг поч­ти что не ста­ло, и бро­сились, ры­кая, на нес­час­тно­го ста­рика. Под­нёс он, дро­жа, свис­ток ко рту, ду­нул триж­ды, и но­вая бу­ря раз­ме­тала зве­рей в раз­ные сто­роны. Ед­ва и сам-то ста­рик уце­лел от эта­кой на­пас­ти.

По­шёл он даль­ше и ско­ро ли, нет ли, а толь­ко вы­шел в бес­край­нюю зной­ную степь. Еды у не­го не­ту уже, питья не­ту, и сил, ко­неч­но, то­же сов­сем не ос­та­лось. Пе­рес­та­ли ста­рика но­ги дер­жать. Вдруг он вспом­нил что-то, су­нул ру­ку в кар­ман и вы­тащил один во­лос. Ду­нул ста­рик на не­го. Уле­тел во­лос, а пе­ред изум­лённым пут­ни­ком рас­ки­нулась ска­терть, вся яс­тва­ми и на­пит­ка­ми ус­тавлен­ная. Ос­толбе­нел тут ста­рик и по­нять не мог од­но: во сне или на­яву ему всё это при­виде­лось? Уто­лил ста­рик го­лод и жаж­ду, одо­лел зной­ную степь и вы­шел к вы­сокой, ка­менис­той го­ре с рос­кошным блис­та­ющим двор­цом на вер­ши­не. Ду­нул ста­рик на вто­рой во­лос, под­запра­вил­ся, как сле­ду­ет от­дохнул и дви­нул­ся ко двор­цу в го­ру.

Че­рез че­тыре ме­сяца пу­ти, на пер­вый же день ме­сяца пя­того ока­зал­ся ста­рик воз­ле рос­кошно­го са­да, что ок­ру­жал пыщ­ным ва­лом тот блис­та­ющий дво­рец. И пал уже ве­чер, ду­нул ста­рик на тре­тий, пос­ледний во­лос, по­ел, лёг на тра­ву и ус­нул.

С рас­све­том вздрог­нул ста­рик и прос­нулся: прос­нувшись же, сел и вспом­нил тот­час, что за­нес­ло его сю­да за цвет­ком не­видан­ным. И по­лез ста­рик на ог­ра­ду и спрыг­нул в сад, и по­шёл ис­кать то зло­получ­ное рас­те­ние. В са­ду яго­ды рас­тут, пло­ды на вет­ках ви­сят аро­мат­ные. А пос­ре­ди са­да, за яго­дами, за пло­дами рас­тет цве­ток не­видан­ный, ста­рику весь­ма на­доб­ный, да не один, а це­лая клум­ба. Сор­вал ста­рик три цвет­ка, по од­но­му каж­дой до­чери, сор­вал и ос­то­рож­но стал вы­бирать­ся. Уж воз­ле ог­ра­ды он был, ког­да раз­да­лись шум и скре­жет ужас­ные, по­тем­нел свет­лый день, и опус­тился пе­ред ста­риком ог­ромный страш­ный Чер­нокрыл-Орёл с же­лез­ным клю­вом и же­лез­ны­ми ког­тя­ми и воп­ро­сил гро­мовым го­лосом:

— Как пос­мел ты в мой сад заб­рать­ся, и ку­да не­сёшь ты эти цве­ты?

По­нача­лу ста­рик оне­мел от ис­пу­га, по­том рас­ска­зал Чер­нокры­лу о трёх до­черях сво­их, о млад­шень­кой, ко­торая во сне ви­дела цве­ток чу­дес­ный и влю­билась в не­го без па­мяти. Пос­ле че­го зак­ле­котал Чер­нокрыл и ска­зал ста­рику:

— Ко­ли от­дашь за ме­ня млад­шую дочь — цве­ток те­бе ос­тавлю, а ко­ли нет, пе­няй на се­бя.

Не хо­чет­ся ста­рику млад­шень­кую свою за эта­кое чу­дище от­да­вать, да де­лать не­чего — мо­та­ет он сог­ласно го­ловою. От­пустил его Чер­нокрыл и на­казал на про­щанье:

— В та­кое-то вре­мя дос­тавь ко мне дочь свою.

И срок наз­на­чил са­мый ко­рот­кий.

Лад­но, от­пра­вил­ся ста­рик до­мой. По­палась ему, од­на­ко, на пу­ти ре­ка ши­рокая, бур­ная — не мо­жет её ста­рик пе­ресечь, как ни ста­ра­ет­ся. Опус­ти­лись ру­ки у ста­рика, да вов­ре­мя вспом­нил он о пал­ке с се­реб­ря­ными на­бал­дашни­ками. Вы­нул ста­рик пал­ку из меш­ка зап­лечно­го, взмах­нул триж­ды над ре­кою и встал пе­ред ним мост с ажур­ны­ми пе­рила­ми. Пе­решёл он ре­ку, даль­ше дви­нул­ся и доб­рался до ле­са то­го дре­муче­го, где свис­тком от зве­рей хищ­ных спа­сал­ся. Ус­тал ста­рик, из сил уже вы­бил­ся, за­мер он пе­ред ле­сом и не зна­ет, что ему де­лать, как прой­ти сквозь лес неп­ро­ходи­мый. А Чер­нокрыл тем вре­менем ста­рика уж заж­дался и вы­летел пос­мотреть, что там и как. За­шуме­ло вдруг над ста­риком, зас­кре­жета­ло, опус­тился воз­ле не­го Чер­нокрыл сво­ею гро­мадой и ска­зал гроз­ным го­лосом:

— Я-то ду­мал, ты вско­ре у ме­ня бу­дешь с доч­кою, а ты и до до­му ещё не доб­рался! Уже два сро­ка прош­ло, не чу­ешь?

Взял Чер­нокрыл ста­рика за по­яс сво­им чу­гун­ным клю­вом, взмах­нул чёр­ны­ми бес­край­ни­ми крыль­ями и вмиг ока­зал­ся в род­ной ста­риков­ской сто­рон­ке, где жда­ла ста­рика со цвет­ком доч­ка млад­шая, на­илю­бимей­шая. Опус­тил Чер­нокрыл ста­рика на зем­лю и про­роко­тал на про­щанье:

— Вот сю­да и дос­тавь свою доч­ку к та­кому-то ча­су.

В го­ре и в чёр­ной пе­чали доб­рёл ста­рик до род­но­го до­ма. Вы­бежа­ли ему навс­тре­чу до­чери, ста­ли лас­кать­ся, го­ворить на­пере­бой, как сос­ку­чились они по от­цу за вре­мя раз­лу­ки. Не­весел был, од­на­ко, ста­рик, про­тянул он млад­шей до­чери цве­ток зло­получ­ный и вос­клик­нул:

— Ах, дочь моя! Вид­но, на по­гибель твою при­вёз я этот цве­ток… Хо­зя­ин его, страш­ный Чер­нокрыл с же­лез­ным клю­вом, хо­чет те­бя за­муж взять. Вот уж и сам за то­бой при­летел и ждёт те­бя в наз­на­чен­ном мес­те…

Как вы­мол­вил он это, так все зап­ла­кали, зап­ри­чита­ли, не от­да­дим, мол. За­пер­ли они две­ри, став­ни зак­ры­ли, млад­шень­кую в даль­ней ком­на­те уп­ря­тали, спать улег­лись.

Ждал-ждал Чер­нокрыл в наз­на­чен­ном мес­те, уж и ве­чер нас­тал, и ночь нас­ту­па­ет. Не вы­тер­пел Чер­нокрыл, взмыл чёр­ной го­рою в воз­дух, к до­му ста­рика под­ле­тел. Под­нял он ла­пу с же­лез­ны­ми ког­тя­ми, раз­бил ок­но и вле­тел в по­кои. Взял Чер­нокрыл пе­репу­ган­ную де­вицу и унёс в свой край, на вы­сокую го­ру, в блис­та­ющие двор­цы.

При­летел Чер­нокрыл в свои вла­дения, де­вицу от­дель­но жить ус­тро­ил, в от­дель­ном двор­це, в даль­нем кон­це са­да. Тот дво­рец ни од­на жи­вая ду­ша, кро­ме Чер­нокры­ла, по­сещать не сме­ла: за­тос­ко­вала де­вица в пол­ном оди­ночес­тве. Так про­вела она два го­да и в кон­це вто­рого зап­ро­силась у Чер­нокры­ла до­мой съ­ез­дить, род­ных по­видать. Чер­нокрыл го­ворит:

— Два ча­са с чет­вертью на до­рогу ту­да те­бе, че­тыре ча­са с род­ны­ми про­ведёшь, два ча­са с чет­вертью — на об­ратную до­рогу. За­дер­жишь­ся хоть на миг, доб­ра от ме­ня не жди.

Сог­ла­силась она, как не сог­ла­сить­ся? На­учил её Чер­нокрыл, как за два ча­са с чет­вертью до до­ма доб­рать­ся, и от­пра­вилась де­вица к до­му ро­димо­му. Доб­ра­лась, по­пала в объ­ятия род­ных. Поп­ла­кали вмес­те. Ска­зала она им, что сро­ку ей от­пу­щено ров­но че­тыре ча­са. В тот же миг ки­нулись сес­тры тай­ком от неё к ча­сам и пе­реве­ли стрел­ки на три ча­са на­зад.

Про­была она до­ма, зна­чит, ров­но семь ча­сов. Яви­лась ког­да во дво­рец, Чер­нокрыл так с те­ла со­шёл, её под­жи­да­ючи.

Чер­нокрыл го­ворит:

— Вер­ну­лась ли к сро­ку, как я те­бе на­казы­вал?

Она го­ворит:

— Вер­ну­лась.

Чер­нокрыл го­ворит:

— Не вер­ну­лась ты к сро­ку, на три ча­са за­поз­да­ла. Тво­ей ви­ны здесь нет, это сес­тры твои стрел­ки на ча­сах не­реве­ли, от­то­го ты и за­поз­да­ла, от­то­го и я те­бя про­щаю.

Пос­ле че­го встре­пенул­ся Чер­нокрыл и обо­ротил­ся стат­ным яс­ногла­зым джи­гитом. Ска­зал джи­гит:

— Ты ме­ня пти­цей не­чело­вечес­кой счи­тала. Я на­роч­но этот об­лик ужас­ный при­нял, чтоб те­бя ис­пы­тать. Ты до­ма бы­ла, да­леко, но сло­во своё сдер­жа­ла.

Пос­ле че­го взял он её се­бе в жё­ны: го­ворят, и по сию по­ру жи­вут они в ра­дос­ти и в до­воль­стве.