Голый волк

Се­рый Волк дол­го рыс­кал, и там был и тут, но ни­чего съ­ес­тно­го не на­шёл. Так он брёл, по­ка не вы­шел, на­конец, на од­но­го доб­ро­го же­реб­ца, па­суще­гося на лу­гу. Волк ска­зал:

— Слу­шай, ло­шадь, я съ­ем те­бя, у ме­ня три дня во рту ни­чего не бы­ло.

Же­ребец не рас­те­рял­ся:

— Съ­ешь так съ­ешь, но у ме­ня есть од­на прось­ба, будь добр, ис­полни её.

Волк за­ин­те­ресо­вал­ся:

— Что за прось­ба, да­вай вык­ла­дывай, пос­лу­ша­ем.

Же­ребец го­ворит:

— У ме­ня на кон­чи­ке хвос­та есть зо­лотой во­лосок, по­жалуй­ста, вы­дер­ни его, за­тем и съ­ешь ме­ня.

Волк ос­то­рож­но к хвос­ту по­доб­рался и ух­ва­тил­ся бы­ло за кон­чик его, что­бы тот во­лосок вы­дер­нуть при­леж­но, да Же­ребец как ляг­нёт обе­ими но­гами, так Волк от­ле­тел ку­выр­ком. Же­ребец ждать не стал, ус­ка­кал в сто­рону де­рев­ни.

Дол­го без па­мяти Волк про­лежал, а ког­да оч­нулся, за­выл от бо­ли и до­сады: «У-у… у… ос­тался го­лод­ным… Где ты ви­дел у ло­шади зо­лотой во­лос на хвос­те!» И по­тихонь­ку к реч­ке поп­лёлся. Уви­дел там од­но­го ог­ромно­го Бы­ка с ос­тры­ми ро­гами. Волк об­ра­довал­ся и так го­ворит:

— Хо­рошая ты ско­тина и жир­ная к то­му же, хо­рошо, что встре­тилась: съ­ем я те­бя.

А Бык не сму­тил­ся:

— Лад­но, Волк, съ­ешь так съ­ешь, я не про­тив. Толь­ко вот убе­ри с мо­его уха зо­лотые ча­сы в сто­рону: не про­падать же доб­ру. По­том и съ­ешь.

Волк сог­ла­сил­ся. На­чал под­би­рать­ся к уху бы­ка, что­бы снять зо­лотые ча­сы, но тот при­мерил­ся к рёб­рам Вол­ка, за­цепил его ро­гами и че­рез се­бя аж пе­реки­нул да убе­жал, ма­хая хвос­том.

Ког­да Волк при­шёл в се­бя, взвыл от злос­ти: «У-у… у… го­лод­ный ос­тался… Где ви­дел на ухе бы­ка зо­лотые ча­сы?» За­тем он за­ковы­лял в де­рев­ню. А де­рев­ня уже спа­ла. Волк под­крал­ся к край­не­му до­му и заб­рался в са­рай. Бы­ла там од­на Ко­за. Волк ей ска­зал:

— Ко­зоч­ка, сес­трич­ка, я те­бя съ­ем.

Ко­за пот­рясла сво­ей бо­родой, по­думав ма­лость, ска­зала:

— Дя­дя Волк, съ­ешь так уж съ­ешь, я не мо­гу те­бе пе­речить: зна­ешь ведь — я ско­тина смир­ная. Но преж­де чем ты ме­ня съ­ешь, я хо­чу вы­пол­нить од­но де­ло.

Волк сер­ди­то:

— Что ещё за де­ло? — по­высил го­лос на Ко­зу.

Зат­ряслась Ко­за, заб­ле­яла:

— В на­шей де­рев­не умер мэ-э-э… Муэ-э-э-дзин. Те­перь я за не­го ос­та­лась. Мож­но я быс­трень­ко под­ни­мусь на кры­шу и проч­ту в пос­ледний раз всей де­рев­не азан. По­том и съ­ешь, мэ-э-э,.. мэ-э-эня.

Волк не стал воз­ра­жать. Ко­за под­ня­лась на кры­шу и ста­ла кри­чать от­ту­да во весь го­лос: «Мул-ла-га-ли… Мул-ла-га-ли…» Её хо­зя­ина так про­зыва­ли. Он из до­му вы­шел, взял ви­лы и гнал Вол­ка до са­мого ле­са.

Волк дол­го мо­тал­ся по ле­су, не зная, что де­лать, и вы­шел опять на реч­ку к мель­ни­це. А там ни­кого, ок­ро­мя хит­рой Ли­сы, не бы­ло. Волк ей ска­зал:

— Здравс­твуй, под­ру­га. Хо­рошо, что ты мне встре­тилась. Три дня я хо­жу, не ем­ши ни­чего. Го­тов съ­есть всё, что в ла­пы по­падёт­ся. Хо­тя и жи­вём мы с то­бой в од­ном ле­су, я всё рав­но се­год­ня съ­ем те­бя: уж не обес­судь.

Ли­са за сло­вом в кар­ман не по­лез­ла:

— Эй, дя­дя Волк, ты же царь всех зве­рей лес­ных. Са­мый кра­сивый, са­мый ум­ный. Как же мож­но пе­речить те­бе? Толь­ко вот что. Я ведь те­перь не прос­тая ли­са, а учи­тель­ни­ца. Обу­чаю гра­моте де­тей мно­гих зве­рей. Еже­ли ты ме­ня ску­ша­ешь, они ведь тём­ны­ми ос­та­нут­ся. Вот ка­кой дам я те­бе со­вет, пос­лу­шай. Ес­ли ты сей­час го­лоден, я на­кор­млю. Вот у те­бя са­мого есть вол­ча­та. Пусть же они не ос­та­нут­ся без­гра­мот­ны­ми. При­веди их ко мне. Я их чи­тать, пи­сать на­учу. На ста­рос­ти лет сам ещё бу­дешь бла­года­рить ме­ня.

За­гова­ривая так Вол­ку зу­бы, Ли­са на­сыпа­ла му­ки. Волк до­сыта на­лизал­ся, по­шёл до­мой и вско­ре де­тей сво­их при­вёл на учё­бу. Ког­да же он ушёл, Ли­са ста­ла по-од­но­му вол­чат по­едать. Че­рез не­кото­рое вре­мя у мель­ни­цы Волк по­явил­ся по­видать сво­их де­тей. Ли­са, лас­ко­во улы­ба­ясь, вер­тя хвос­том, навс­тре­чу выш­ла. Волк ска­зал:

— Вот, при­шёл уз­нать о сво­их крош­ках: как учат­ся, слу­ша­ют­ся ли?

Лу­кав­ка не рас­те­рялась:

— Доб­ро по­жало­вать, друг мой Волк. А твои крош­ки, ай-яй, ка­кими спо­соб­ны­ми ока­зались: учат­ся от­лично. Ско­ро и пи­сать, и чи­тать на­учат­ся. А са­ми они толь­ко что к реч­ке, на урок гим­насти­ки по­бежа­ли. Я их сей­час по­зову, а ты по­камест уго­щай­ся.

Ли­са на­сыпа­ла на жер­но­ва му­ки. Волк со спо­кой­ной ду­шой стал ту му­ку ли­зать. В это вре­мя ко­вар­ная Ли­са выш­ла по­тихо­неч­ку и р-раз, от­кры­ла зас­лонку, ко­торая во­ду дер­жа­ла. Во­да хлы­нула, уда­рила по ко­лёсам, а ко­лёса быс­тро зак­ру­тили жер­но­ва. Вол­ка зак­ру­жило и ки­нуло на сте­ну. А Ли­са скры­лась вмиг, хвос­том мах­нув.

Волк про­лежал на по­лу до­воль­но дол­го, за­тем вы­шел из мель­ни­цы, взоб­рался на гор­ку не­пода­лёку и за­выл: «У-У.,. у… ос­тался го­лод­ным… и без де­тей… Где, ког­да ты ви­дел, что­бы Ли­са бы­ла учи­тель­ни­цей». От­вёл так ду­шу и в лес поб­рёл, се­бя прок­ли­ная.

Дол­го ли так, ко­рот­ко ли бро­дил Волк, но нат­кнул­ся он опять на ры­жую: она си­дела у скир­ды се­на и уп­ле­тала за обе щё­ки мя­со, прич­мо­кивая и об­ли­зыва­ясь. Волк, за­видев её, взды­бил шерсть:

— По­палась, ка­налья! Те­перь ни за что не вык­ру­тишь­ся! И стал Волк приб­ли­жать­ся к Ли­се.

А Ли­са, за­вер­те­ла хвос­том и ста­ла на Вол­ка се­ти на­киды­вать:

— Эй, дя­дя Волк! Выс­лу­шай ме­ня. Я ведь ни­ког­да те­бе не пе­речу. Бо­юсь толь­ко, что не на­ешь­ся мною. Мне ведь и са­мой час­тень­ко при­ходит­ся го­лод­ной ски­тать­ся. Так что мя­со моё бу­дет без­вкус­ное и не­жир­ное. Од­ни кос­ти бу­дешь грызть. Луч­ше съ­ешь-ка ты ба­рани­ну.

Так го­воря, Ли­са дос­та­ла из-под се­на нем­но­го мя­са.

— Ес­ли ма­ло по­кажет­ся, при­гоню те­бе во-он тех овец, что па­сут­ся под го­рой. Вы­берешь, ко­торая по­жир­нее, и ешь на здо­ровье.

Уви­дел Волк овец, гла­за его за­горе­лись, и он сог­ла­сил­ся с пред­ло­жени­ем ры­жей. Ли­са же, по­чу­яв, что смо­жет опять про­вес­ти прос­то­филю, ста­ла даль­ше плес­ти сеть об­ма­на:

— Тог­да ты по­лезай на скир­ду и за­рой­ся в се­но, не то овеч­ки те­бя за­метят и по­бегут на­зад. А я пой­ду при­гоню их сю­да к скир­де. Как ста­нут они се­но рвать, ты сле­зешь со скир­ды и пой­ма­ешь се­бе по ду­ше овеч­ку.

Об­ра­довал­ся Волк и схо­ронил­ся в се­но. А Ли­са меж­ду тем огонь пус­ти­ла кру­гом скир­ды. Ста­ло се­но го­реть с трес­ком. Волк ус­лы­хал пот­рески­вание ог­ня и сам се­бе: «Ага, идут! Слы­шу то­пот ко­пыт. Сей­час на­ем­ся вдо­воль».

По­ка Волк так си­дел в скир­де и меч­тал, объ­яло его пла­мя. На­силу выр­вался бед­ня­га, но вот бе­да: ни од­но­го во­лос­ка на шку­ре не уце­лело — всё по­горе­ло. И го­лый Волк пус­тился со всех ног пря­мо в лес, ог­ля­дыва­ясь из­редка.

Бро­дя в по­ис­ках еды, го­лый Волк повс­тре­чал в ле­су од­но­го Пор­тно­го, ко­торый шёл до­мой из со­сед­ней де­рев­ни. Волк ска­зал Пор­тно­му:

— Доб­рый че­ловек, хо­рошо, что встре­тил­ся, Не­деля уже бу­дет, как я ни­чего в рот не брал. Сей­час съ­ем те­бя.

Пор­тной ни­чуть не сму­тил­ся:

—  Лад­но, съ­ешь. Нель­зя те­бя не слу­шать­ся. Толь­ко вот смот­рю я на те­бя, что-то шер­сти на те­бе не ос­та­лось. А ско­ро ведь зи­ма нас­та­нет. Тог­да те­бе при­дёт­ся ту­гова­то в го­лой-то шку­ре. А сам я ис­кусный пор­тной. Дай-ка я те­бе из сво­его ку­шака доб­ротный биш­метсошью. По­том мо­жешь и съ­есть. Бу­дешь и сыт, и одет.

С та­кими сло­вами Пор­тной стал мер­ку сни­мать. Волк не воз­ра­жал. Пор­тной на­мотал хвост на ру­ку и сво­им же­лез­ным ар­ши­ном стал про­хажи­вать­ся по рёб­рам Вол­ка:

— Один ар­шин… Два ар­ши­на…

Волк, не стер­пев бо­ли в рёб­рах, взмо­лил­ся:

— Хва­тит уже, дя­дя Пор­тной… Пусть не бу­дет слиш­ком длин­ным: мне ведь при­ходит­ся мно­го бе­гать. Ес­ли по­лы биш­ме­та бу­дут длин­ны­ми, они быс­тро за­мара­ют­ся.

А Пор­тной и в ус не ду­ет, знай се­бе счи­та­ет Вол­ку рёб­ра. И го­лый Волк упал, обес­си­лев, и дух из не­го вон.

Пор­тной же, пос­ме­ива­ясь, по­шёл вос­во­яси.