Сорок братьев

Жи­ли-бы­ли, ска­зыва­ют, в преж­ние вре­мена муж и же­на. А бы­ло у них не ма­ло не мно­го со­рок сы­новей. Ку­да от­цу с ма­терью де­вать­ся, как с та­кой ора­вой уп­ра­вить­ся, не зна­ют. По­дума­ли-по­дума­ли и ре­шили обу­чить их ре­мес­лу.

На­учи­лись сы­новья ре­мес­лу, на­чали ра­ботать. Став проч­но на но­ги, ре­шили по­сове­товать­ся с от­цом нас­чёт же­нить­бы, да вот ус­ло­вие муд­рё­ное пос­та­вили: пусть со­рок де­вушек бу­дут все от од­ной ма­тери. Сог­ла­сились на том, и стар­ший сын от­пра­вил­ся ис­кать нуж­ных не­вест.

Едет он. День едет, два, три, а на чет­вёртый подъ­ез­жа­ет к ре­ке. А в том мес­те про­живал аж­да­ха. Что­бы прой­ти ми­мо не­го, боль­шая си­ла нуж­на бы­ла, по­тому как аж­да­ха усып­лял про­хожих. А джи­гит наш у ре­ки вы­рос, до­гадал­ся о хит­рости, про­ехал, не зас­нул.

Даль­ше едет. Ме­сяц едет, год ли, на­конец, при­ез­жа­ет в нез­на­комый го­род. Ос­та­нав­ли­ва­ет­ся на ок­ра­ине у од­ной ста­рухи. Расс­пра­шива­ет её, рас­ска­зыва­ет о сво­ём на­мере­нии. Ста­руха го­ворит, что дей­стви­тель­но жи­вут в го­роде та­кие де­вуш­ки. На­ут­ро джи­гит нап­ра­вил­ся к ука­зан­но­му до­му. За­шёл в дом, поп­ри­ветс­тво­вал, расс­про­сил о здо­ровье и вык­ла­дыва­ет своё де­ло: ищу, мол, для се­бя и сво­их брать­ев со­рок не­вест. Ро­дите­ли тех де­вушек, по­сове­товав­шись с до­черь­ми, сог­ла­сились от­дать стар­шую за это­го джи­гита. По­жив у них день­ка два, по­вёз её юно­ша к се­бе на ро­дину.

Ме­сяц ли воз­вра­ща­ет­ся, год ли, сно­ва ока­зыва­ет­ся у той ре­ки, где аж­да­ха оби­та­ет. Аж­да­ха, как ни про­бу­ет усы­пить джи­гита, ни­как не мо­жет. Па­рень про­ез­жа­ет, не зас­нув. За­тем че­рез три дня на чет­вёртый при­ходит до­мой. Рас­ска­зыва­ет, как ра­зыс­кал со­рок де­вушек и как же­нил­ся на од­ной из них. По­сове­товав­шись, ре­шили: ос­таль­ные братья да отец с ма­терью по­едут на со­рока па­рах ко­ней в тот го­род за не­вес­та­ми. На со­рок пер­вой па­ре ко­ней по­еха­ла же­на стар­ше­го бра­та. А сам он ре­шил ос­тать­ся, толь­ко про­ведал род­ных до ре­ки, где жи­вёт аж­да­ха.

Про­еха­ли бла­гопо­луч­но ми­мо аж­да­хи. День про­ходит, ночь, год, и пут­ни­ки при­еха­ли в тот го­род. Де­вуш­ки ра­дос­тно встре­тили брать­ев. По­том ро­дите­ли приг­ла­ша­ют мулл, свадь­бу за­тева­ют. На свадь­бу выс­тавля­ют со­рок бо­чек ви­на, со­рок бо­чек ме­дову­хи.

День пь­ют, ночь пь­ют, всю не­делю гу­ля­ют. Пос­ле это­го, как со стар­шим бра­том до­гово­рились, тро­га­ют­ся в об­ратный путь. Ра­дос­тные, ве­сёлые едут. Лишь стар­шая не­вес­тка, од­на-оди­нёшень­ка, пе­чаль­ная едет, не­ту ря­дом му­жень­ка.

День едут, ночь, год и подъ­ез­жа­ют к той са­мой ре­ке, где вла­дения аж­да­хи. Аж­да­ха усы­пил всех и опу­тал сво­им хвос­том.

А стар­ший брат до­ма ждёт. Не при­еха­ли к сро­ку. Стар­ший брат по­думал об аж­да­хе и вы­ехал навс­тре­чу. При­был, ви­дит: аж­да­ха усы­пил, опу­тал его род­ных.

Ба­тыр го­ворит:

— Эй, аж­да­ха, че­го те­бе на­до, по­чему не от­пуска­ешь?

— В та­кой-то зем­ле, — от­ве­ча­ет аж­да­ха, — в та­ком-то го­роде у та­кого-то па­диша­ха есть зла­токуд­рая дочь. Коль при­ведёшь её ко мне, от­пу­щу этих.

Ба­тыр обе­ща­ет:

— Де­вуш­ка твоя бу­дет.

За­тем раз­бу­дил сво­их и от­пра­вил­ся с ни­ми до­мой.

День едут, три дня едут. На чет­вёртый при­еха­ли. Че­рез три дня стар­ший брат про­ща­ет­ся с мень­ши­ми брать­ями, с от­цом-ма­терью и от­прав­ля­ет­ся ис­кать зла­токуд­рую де­вуш­ку.

День идёт, ночь идёт. До­ходит до ле­са. Ви­дит: ка­кой-то че­ловек хва­та­ет ру­ками ду­бы и вы­вора­чива­ет их с кор­нем. Джи­гит под­хо­дит к не­му, при­ветс­тву­ет, спра­шива­ет:

— Кто ты, по­чему вы­кор­чё­выва­ешь эти ду­бы?

Тот от­ве­ча­ет:

— Про­зыва­ют ме­ня Имян-ба­тыр.

Имян-ба­тыр, что оз­на­ча­ет дуб-бо­гатырь, в свою оче­редь спра­шива­ет:

— А ты, джи­гит, что бро­дишь один-оди­нёше­нек в этих ле­сах, ку­да путь дер­жишь?

Джи­гит рас­ска­зал ему о сво­ём де­ле:

— У та­кого-то па­диша­ха есть зла­токуд­рая доч­ка, за ней иду.

Имян-ба­тыр пред­ло­жил ему:

— Возь­ми-ка ме­ня с со­бой, я те­бе при­гожусь.

От­пра­вились оба в путь. Идут-идут, день идут, ночь. Дол­го ли, ко­рот­ко ли, при­ходят к го­ре. Ви­дят: ка­кой-то ба­тыр пе­реб­ра­сыва­ет кам­ни. Швы­ря­ет в воз­дух ог­ромные глы­бы. Глы­бы ле­тят об­ратно и, уда­ря­ясь о ко­лено ба­тыра, рас­сы­па­ют­ся на мел­кие кус­ки. Пут­ни­ки спра­шива­ют у не­го:

— По­чему ты иг­ра­ешь так?

Тот от­ве­ча­ет:

— Это моя про­фес­сия.

— А как твоё имя?

— Звать ме­ня Таш-ба­тыр.

Таш-ба­тыр, что оз­на­ча­ет ка­мень-бо­гатырь, то­же их спра­шива­ет:

— Что де­ла­ете, ку­да нап­равля­етесь?

Пут­ни­ки рас­ска­зали, что идут за до­черью та­кого-то па­диша­ха в та­кой-то го­род.

Таш-ба­тыр го­ворит им:

— Возь­ми­те ме­ня в то­вари­щи, я вам при­гожусь.

Втро­ём от­пра­вились даль­ше. Идут они, идут по лу­гам, че­рез ле­са дре­мучие. При­ходят к озе­ру. Кон­ца-края озе­ру не ви­дать, ни­как прой­ти не­воз­можно. Пош­ли вдоль бе­рега и ви­дят де­вицу. Де­вица ста­ла их расс­пра­шивать:

— Что за лю­ди, ку­да идё­те, по­чему сю­да заб­ре­ли?

Пут­ни­ки рас­ска­зали ей, как об­сто­ит де­ло:

— Идём мы в та­кой-то го­род, взять зла­токуд­рую дочь та­кого-то па­диша­ха. Но встре­тилось на на­шем пу­ти это озе­ро, ни­как нель­зя его пе­рей­ти.

Де­вица го­ворит:

— Ес­ли возь­мё­те ме­ня с со­бой, я вас пе­реп­равлю.

Де­вица вы­пила всю во­ду в озе­ре, и ос­та­лось ров­ное дно. Пе­реш­ли по­суху, а де­вица сно­ва за­пол­ни­ла озе­ро во­дой. Пош­ли даль­ше вчет­ве­ром. День идут, ме­сяц и при­ходят в нез­на­комый го­род. Встре­ча­ют они ста­руш­ку. Ока­зыва­ет­ся, она зна­ет про па­диша­ха, ука­зыва­ет пут­ни­кам: на та­кой-то, мол, ули­це жи­вёт. По­дош­ли к во­ротам па­дишах­ско­го двор­ца. По­сове­товав­шись с друзь­ями, джи­гит ос­тавля­ет их у во­рот, а сам за­ходит во дво­рец.

Па­дишах за­меча­ет пос­то­рон­не­го че­лове­ка и спра­шива­ет:

— Что ты за че­ловек, как ты при­шёл сю­да, не по­бо­яв­шись?

— Я стар­ший сын та­кого-то че­лове­ка, — от­ве­ча­ет джи­гит. — При­шёл взять твою зла­токуд­рую дочь.

Па­дишах ему и го­ворит:

— Есть у ме­ня бо­рец, есть бе­гун. Ко­ли по­беди­те их да выпь­ете со­рок бо­чек со ски­пида­ром, тог­да и от­дам вам свою дочь.

Джи­гит оза­бочен­ный вы­шел из двор­ца и рас­ска­зал друзь­ям об ус­ло­ви­ях па­диша­ха. Друзья ему го­ворят:

— Не пу­гай­ся, нам это по пле­чу, пе­редай па­диша­ху, что сог­ласны.

Джи­гит сно­ва за­ходит к па­диша­ху и го­ворит:

— Да­вай сю­да сво­их ба­тыров.

Тот вы­зыва­ет сво­их ба­тыров. Пос­та­вил срок в три дня. Ес­ли в те­чение трёх дней по­бедят бор­ца, пос­ле это­го об­го­нят бе­гуна, выпь­ют со­рок бо­чек ски­пида­ра — то в та­ком слу­чае он от­даст им свою дочь.

Де­вято­го мая с де­вяти ча­сов ут­ра на­чали бо­роть­ся и про­дол­жа­ли до шес­ти ча­сов ве­чера. Ник­то не взял верх. Так день про­шёл. Де­сято­го мая опять с ут­ра на­чина­ют и до шес­ти ве­чера, опять вничью. Один­надца­того мая, в пос­ледний день, на­чина­ют борь­бу в семь ча­сов ут­ра. Бо­рют­ся из пос­ледних сил до по­лови­ны шес­то­го, но по­бедить друг дру­га не мо­гут. До кон­ца сро­ка ос­та­ет­ся пол­ча­са. Таш-ба­тыр под­бадри­ва­ет то­вари­ща: «Ну-ка, Имян-ба­тыр, что топ­чешь­ся?» И Имян-ба­тыр, соб­равшись с си­лой, под­ни­ма­ет про­тив­ни­ка и бро­са­ет оземь. Па­дишах­ский бо­рец по по­яс в зем­лю ухо­дит. Та­ким об­ра­зом, один из бо­гаты­рей по­беж­дён.

Две­над­ца­того мая ста­ли сос­тя­зать­ся в бе­ге Таш-ба­тыр и два бе­гуна па­диша­ха. Таш-ба­тыр по­вёл де­ло хит­ро: от­стал от бе­гунов, спря­тал­ся, ждёт, ког­да они вер­нутся, за­жал пе­сок в каж­дой при­гор­шне, как толь­ко бе­гуны приб­ли­зились, швыр­нул пе­сок им в гла­за. Те тут же упа­ли. Таш-ба­тыр при­бега­ет пер­вым. А его со­пер­ни­ки при­были с боль­шим опоз­да­ни­ем. Та­ким об­ра­зом и бе­гуны по­беж­де­ны.

Нас­та­ла оче­редь пить ски­пидар. Де­вица, не мор­гнув гла­зом, в од­ну ми­нуту вы­пила со­рок бо­чек ски­пида­ра, чем очень расс­тро­ила па­диша­ха. На­рушая своё обе­щание, ве­лит он вы­пить ещё со­рок бо­чек. Де­вица и с ни­ми спра­вилась. Тут не вы­дер­жал па­дишах:

— Выпь­ешь ещё со­рок бо­чек, от­дам доч­ку, не вы­пол­нишь — ве­лю го­лову от­ру­бить.

Де­вица вы­пива­ет и эти со­рок бо­чек. Что ж, па­дишах сог­ла­ша­ет­ся от­дать свою зла­токуд­рую дочь. Итак, на чет­вёртый день, наг­ру­зив две­над­цать во­зов доб­ра, вы­делив про­вожа­тыми сво­их ви­зирей, он рас­ста­ёт­ся с до­черью. Таш-ба­тыр, Имян-ба­тыр, де­вица, джи­гит — все вы­ходят в путь. Ме­сяц идут, год, де­вица вы­лива­ет вы­питый ски­пидар. При­ходят к то­му озе­ру. Ви­зири от­прав­ля­ют­ся об­ратно. Де­вица, как и тог­да, вы­пива­ет во­ду в озе­ре, пут­ни­ки пе­рехо­дят на дру­гую сто­рону. Де­вица доб­ры­ми сло­вами на­путс­тву­ет их, а са­ма ос­та­ёт­ся.

Пут­ни­ки идут сво­ей до­рогой. Идут-идут и, на­конец, при­ходят к то­му мес­ту, где был Таш-ба­тыр. Таш-ба­тыр то­же ос­тался. А джи­гиту да­рит обо­юдо­ос­трый меч.

Таш-ба­тыр го­ворит:

— Ког­да приб­ли­зишь­ся на три вер­сты, аж­да­ха ста­нет те­бя за­сасы­вать, бу­дешь дер­жать этот меч. Как толь­ко по­дой­дёшь к пас­ти чу­дови­ща, рас­се­чёшь его ме­чом.

И они рас­ста­лись. Ос­таль­ные про­дол­жа­ют путь. Ме­сяц идут, год, при­ходят к ле­су, где жи­вёт Имян-ба­тыр. Имян-ба­тыр то­же ос­та­ет­ся, по­желав джи­гиту счас­тли­вого пу­ти. Че­рез нес­коль­ко дней джи­гит вмес­те с де­вуш­кой и с две­над­цатью во­зами доб­ра при­ез­жа­ет до­мой. Его ра­дос­тно встре­ча­ют отец с ма­терью, мень­шие братья. Ос­та­вив до­ма де­вуш­ку, доб­ро, джи­гит нап­равля­ет­ся к аж­да­хе. За три вер­сты аж­да­ха на­чина­ет его за­сасы­вать. Джи­гит идёт, дер­жа меч на­гото­ве, и ког­да аж­да­ха соб­рался уже его прог­ло­тить, вспа­рыва­ет ему ту­лови­ще. Аж­да­ха, преж­де чем ис­пустить дух, умо­ля­ет джи­гита:

— Ударь ме­чом мне по шее, джи­гит, не ос­тавляй так.

Джи­гит от­ве­ча­ет:

— У джи­гита и сло­во, и де­ло бы­ва­ет еди­но. Он не де­ла­ет од­но де­ло дваж­ды.

Ес­ли бы он ру­банул аж­да­ху по шее, тот, ока­зыва­ет­ся, ожил бы. Джи­гит по­это­му не стал ру­бить, от­пра­вил­ся до­мой. В и­юне был я там, все жи­вы здо­ровы.