Талисманы

У од­но­го куп­ца был лю­бимый сын И­она­фан. Уми­рая, он дал ему зо­лотое коль­цо, бу­лав­ку и ков­рик. Ка­залось, все эти ве­щи сто­или ма­ло, в дей­стви­тель­нос­ти же они бы­ли дра­гоцен­ны, так как об­ла­дали вол­шебной си­лой. Пе­ред смертью ста­рик рас­ска­зал об этом сы­ну и при­бавил:

— Вла­дель­ца коль­ца лю­бят все муж­чи­ны, жен­щи­ны и де­ти. Все же­лания то­го, кто но­сит зо­лотую бу­лав­ку, в ту же ми­нуту ис­полня­ют­ся. Си­дя на ков­ри­ке, мож­но пе­рено­сить­ся в ка­кое угод­но, да­же са­мое от­да­лен­ное, мес­то.

И­она­фан был еще очень мо­лод, не­опы­тен. Пос­ле смер­ти от­ца он ос­тался со­вер­шенно один, и ему ско­ро приш­лось ис­про­бовать вол­шебную си­лу та­лис­ма­нов. Ког­да он на­дел пер­стень, все ста­ли смот­реть на не­го лас­ко­во и каж­дый был го­тов угож­дать ему. Меж­ду про­чим, изу­митель­ная си­ла перс­тня зас­та­вила од­ну пре­лес­тную, но са­мо­уве­рен­ную и хит­рую де­вуш­ку Зю­лей­ку по­любить его. Сам И­она­фан по­любил ее, не за­метив ее зло­го нра­ва, и вско­ре же­нил­ся на ней.

Счас­тлив он был не­дол­го. Од­нажды Зю­лей­ка спро­сила му­жа, по­чему все муж­чи­ны, жен­щи­ны и де­ти так лас­ко­вы с ним, так его лю­бят, и И­она­фан рас­ска­зал ей о чу­дес­ной си­ле перс­тня, не ду­мая, что у его же­ны на уме не­доб­рое.

— Мой ми­лый И­она­фан, — ска­зала она, — раз­ве ты не бо­ишь­ся по­терять эту чу­дес­ную дра­гоцен­ность? Дай луч­ше мне коль­цо, я его спря­чу, и ни один вор не уз­на­ет, что оно у ме­ня. Ты же ви­дишь столь­ко на­рода, что раз­бой­ни­ки мо­гут от­нять его у те­бя.

Бес­хитрос­тный И­она­фан ре­шил, что Зю­лей­ка пра­ва, и без ко­леба­ний от­дал ей коль­цо. И вот мо­лодой че­ловек пе­рес­тал нра­вить­ся ок­ру­жа­ющим, и да­же са­ма его же­на на­чала удив­лять­ся, по­чему она по­люби­ла его. С этой ми­нуты Зю­лей­ка ста­ла ду­мать толь­ко о том, как бы от­де­лать­ся от му­жа и сов­сем прис­во­ить его та­лис­ман.

Че­рез не­кото­рое вре­мя Зю­лей­ка приш­ла к И­она­фану и, прит­во­ря­ясь опе­чален­ной, рас­ска­зала, что дра­гоцен­ное коль­цо ис­чезло. Его ис­ка­ли пов­сю­ду, но, по­нят­но, не наш­ли. Ве­лико­душ­ный И­она­фан не мог дол­го сер­дить­ся на же­ну и по доб­ро­те не стал уп­ре­кать ее. Ему ос­та­валось толь­ко уте­шать се­бя мыслью, что та­лис­ман про­пал слу­чай­но и что у не­го в ру­ках ос­та­ют­ся еще две вол­шебные ве­щи.

Но Зю­лей­ка не ус­по­ко­илась. Она вско­ре по­няла, что вол­шебное коль­цо не мог­ло сос­тавлять все бо­гатс­тво ее му­жа.

— Как стран­но, что у те­бя нет ни зе­мель, ни де­нег, ни до­мов, а меж­ду тем у нас всег­да все­го вдо­воль, — ска­зала она.

Доб­рый И­она­фан, спер­ва ре­шив­ший не го­ворить ей о вол­шебной си­ле бу­лав­ки, на­конец объ­яс­нил Зю­лей­ке, что тот, кто но­сит этот та­лис­ман, мо­жет выс­ка­зывать ка­кие угод­но же­лания и они тот­час же ис­полня­ют­ся.

— До­рогой мой, — ска­зала кра­сави­ца, — хо­чешь, я сбе­регу эту дра­гоцен­ность? — и пок­ля­лась хра­нить бу­лав­ку луч­ше, чем коль­цо.

И­она­фан не сра­зу сог­ла­сил­ся от­дать ей вто­рой та­лис­ман, но не мог ус­то­ять пе­ред прось­ба­ми лю­бимой же­ны и на­конец от­дал ей бу­лав­ку.

В ско­ром вре­мени Зю­лей­ка под­ня­ла крик и страш­ный шум. Она пла­кала и уве­ряла, что ее обок­ра­ли. Ког­да И­она­фан под­бе­жал к ней, она ло­мала ру­ки и за­лива­лась сле­зами, стоя над ма­лень­кой шка­тул­кой, как бы сло­ман­ной кем-то.

— Ах, бу­лав­ка, бу­лав­ка, — ры­дая, пов­то­ряла она и, за­дыха­ясь от слез, рас­ска­зала му­жу, что ви­дела, как вор убе­гал из ее ком­на­ты, зах­ва­тив до­бычу.

И­она­фан тот­час же ос­мотрел весь дом и ве­лел обыс­кать все ок­рес­тнос­ти, но, по­нят­но, ник­то не на­шел и сле­да во­ров. По­теря вто­рого та­лис­ма­на огор­чи­ла его, тем бо­лее что у не­го по­яви­лось по­доз­ре­ние, не об­ма­нула ли его же­на.

Это по­доз­ре­ние еще уси­лилось, ког­да Зю­лей­ка ста­ла с лю­бопытс­твом го­ворить о прос­том ков­ри­ке, ко­торый он так за­бот­ли­во сох­ра­нял. Прав­да, И­она­фан еще лю­бил же­ну, но вско­ре яс­но уви­дел, что Зю­лей­ка об­ма­ныва­ет его, и ре­шил на­казать ее за ложь.

— Ты уз­на­ешь си­лу мо­его пос­ледне­го та­лис­ма­на, — ска­зал он ей. При­казал сесть на ко­вер, взять с со­бой два кус­ка хле­ба и два кув­ши­на с ви­ном, по­том сам сел ря­дом с нею и гром­ко вы­гово­рил же­лание пе­ренес­тись в са­мое у­еди­нен­ное ди­кое мес­то зем­ли.

В од­но мгно­вение они очу­тились в пус­ты­не. Кру­гом был толь­ко жел­тый зы­бучий пе­сок. Ниг­де не зе­лене­ло ни трав­ки, ни кус­ти­ка, ниг­де не вид­не­лось че­лове­чес­ко­го жилья. Не­доб­рая Зю­лей­ка в от­ча­янии зак­ри­чала и спро­сила И­она­фана, за­чем он пе­ренес ее в та­кое ужас­ное мес­то.

— Ты зна­ешь, — от­ве­тил И­она­фан, — что это мой пос­ледний, тре­тий та­лис­ман: кто ся­дет на ко­вер и выс­ка­жет же­лание, тот сей­час же пе­рене­сет­ся ту­да, где хо­тел быть, все рав­но, близ­ко или да­леко, в го­ры, в до­лины, в лес, на мо­ре, в де­рев­ню или в го­род. Я на­роч­но пе­ренес­ся с то­бой в эту страш­ную пус­ты­ню и бро­шу те­бя здесь на съ­еде­ние ди­ким зве­рям за то, что ты об­ма­нула мое до­верие и взя­ла у ме­ня два мо­их та­лис­ма­на.

Зю­лей­ка ста­ла пла­кать, умо­лять му­жа не на­казы­вать ее так жес­то­ко, соз­на­лась, что она дей­стви­тель­но об­ма­нула его, и при­бави­ла:

— Ес­ли толь­ко ты прос­тишь ме­ня, я от­дам те­бе и коль­цо, и бу­лав­ку и ни­ког­да боль­ше не за­буду, что я дол­жна быть те­бе вер­ной и по­кор­ной же­ной.

Доб­рый И­она­фан, ко­торый толь­ко хо­тел на­пугать лю­бимую же­ну, ска­зал, что он ее про­ща­ет и вер­нется с ней до­мой. Она бы­ла так кра­сива, так лас­ко­ва, что И­она­фан в ту же ми­нуту за­был о ее ви­не. Раз­го­вари­вая, он си­дел с ней под лу­чами жгу­чего сол­нца и вдруг по­чувс­тво­вал ус­та­лость и пред­ло­жил ей нем­но­го от­дохнуть, а по­том пе­ренес­тись до­мой.

Зю­лей­ка сог­ла­силась, по­тому что в ее злом сер­дце ро­дил­ся но­вый план, при по­мощи ко­торо­го она хо­тела зав­ла­деть все­ми тре­мя та­лис­ма­нами му­жа. Кра­сави­ца зак­ры­ла гла­за и прит­во­рилась спя­щей. За­метив, что И­она­фан дей­стви­тель­но креп­ко зас­нул, она ос­то­рож­но под­ня­лась, вы­тащи­ла ко­вер, се­ла на не­го од­на, выс­ка­зала же­лание очу­тить­ся до­ма и в то же мгно­вение ис­чезла.

Ско­ро И­она­фан прос­нулся и уви­дел, что он один в пус­ты­не и что Зю­лей­ка ис­чезла вмес­те с вол­шебным ков­ри­ком.

— Ка­кой я глу­пец, — ска­зал он, — так и сле­дова­ло на­казать ме­ня за мое лег­ко­верие.

Где он на­ходит­ся и ка­ким пу­тем мож­но вер­нуть­ся в род­ную стра­ну, И­она­фан со­вер­шенно не знал. Тем не ме­нее он взял хлеб, ле­жав­ший под­ле не­го, а так­же кув­ши­ны с ви­ном и тот­час же пус­тился в путь, что­бы, ес­ли воз­можно, до но­чи выб­рать­ся из пус­ты­ни и не сде­лать­ся до­бычей ди­ких зве­рей.

Це­лый день шел он по рас­ка­лен­но­му пес­ку. К за­кату сол­нца уви­дел ре­ку. Во­да ка­залась в ней та­кой спо­кой­ной, что он ре­шил пе­рей­ти ее вброд. Од­на­ко как толь­ко И­она­фан сде­лал по ре­ке нес­коль­ко ша­гов, как по­чувс­тво­вал ужас­ную жгу­чую боль. Боль эта ста­нови­лась все силь­нее, все не­выно­симее. Нес­час­тно­му ка­залось, буд­то мя­со от­ста­ет от его кос­тей. С боль­шим тру­дом до­шел он до про­тиво­полож­но­го бе­рега и тут бес­силь­но опус­тился на зем­лю, но про­мучил­ся всю ночь.

На сле­ду­ющее ут­ро он с тру­дом под­нялся и пе­ред ухо­дом на­пол­нил один из сво­их кув­ши­нов во­дой, каж­дая кап­ля ко­торой бы­ла страш­ным жгу­чим ядом.

И­она­фан по­шел даль­ше и вско­ре уви­дел но­вую ре­ку. Ее мут­ная во­да бе­жала по кам­ням, пры­гала, кру­тилась в во­дово­ротах и бу­шева­ла. Ниг­де не вид­не­лось ни мос­та, ни пе­реп­ра­вы. Од­на­ко И­она­фан так стра­дал от жгу­чей бо­ли в но­гах, что бро­сил­ся в ре­ку. Он го­ворил се­бе, что все рав­но по­гиба­ет. Но кто опи­шет его изум­ле­ние, ког­да он не толь­ко без тру­да пе­решел на дру­гой бе­рег ре­ки, но и по­чувс­тво­вал, что при пер­вом при­кос­но­вении мут­ной во­ды к его го­рев­ше­му те­лу боль прек­ра­тилась, точ­но по вол­шебс­тву.

И­она­фан поб­ла­года­рил не­бо за чу­дес­ное ис­це­ление и на­лил в дру­гой кув­шин не­обык­но­вен­ной све­жей во­ды. По­том по­шел даль­ше.

Ему приш­лось пе­реп­ра­вить­ся че­рез ка­кие-то кру­тые го­ры, и на­конец он очу­тил­ся в гус­то на­селен­ной стра­не. Ее жи­тели бы­ли по­раже­ны ужас­ным бедс­тви­ем. Сре­ди них сви­репс­тво­вала по­валь­ная бо­лезнь, и их ко­роль ле­жал при смер­ти. Уз­нав об этом, И­она­фан ре­шил поп­ро­бовать ис­це­лить ко­роля во­дой вто­рой ре­ки. Его от­ве­ли во дво­рец, и ед­ва пер­вая кап­ля чуд­ной во­ды упа­ла на пе­ресох­шие гу­бы боль­но­го, как ко­роль встал с ло­жа и ска­зал, что он впол­не здо­ров и си­лен. Все об­ра­дова­лись, об­ра­довал­ся и И­она­фан. Из­вестие об уди­витель­ном ле­карс­тве раз­ле­телось по всей стра­не. Те­перь все боль­ные еха­ли и шли к И­она­фану за по­мощью. Уди­витель­ная во­да ис­це­ляла всех, и ско­ро по­валь­ная бо­лезнь ис­чезла.

Чу­дес­но­го вра­ча бла­года­рили, пред­ла­гали ему все­воз­можные по­чес­ти и бо­гатс­тва, но И­она­фан взял лишь столь­ко зо­лота, сколь­ко нуж­но бы­ло зап­ла­тить за пу­тевые из­дер­жки для воз­вра­щения на ро­дину, от все­го ос­таль­но­го он скром­но от­ка­зал­ся. Вско­ре он на­нял ко­рабль, ко­торый нап­равлял­ся в его стра­ну, прос­тился с ко­ролем и с дру­гими жи­теля­ми и взо­шел на па­лубу.

По до­роге он пе­ре­одел­ся в чу­жое платье и так из­ме­нил­ся от это­го, что друзья не мог­ли бы уз­нать его. Он явил­ся в род­ной го­род и наз­вался вра­чом из даль­них стран. Вско­ре все за­гово­рили о том, как уди­витель­но из­ле­чива­ет он боль­ных от все­воз­можных не­дугов. Вско­ре И­она­фана приг­ла­сили в дом Зю­лей­ки, ко­торая на­зыва­ла се­бя его вдо­вой.

С тя­желым сер­дцем пе­рес­ту­пил он по­рог зна­комо­го до­ма и во­шел в ту ком­на­ту, в ко­торой Зю­лей­ка ле­жала, дро­жа от ли­хорад­ки. В за­горе­лом че­лове­ке с длин­ной чер­ной бо­родой и в не­обык­но­вен­ном платье она не уз­на­ла му­жа.

Зю­лей­ка рас­ска­зала ему о сво­их стра­дани­ях и поп­ро­сила его по­мочь ей, го­воря, что за ис­це­ление она не по­жале­ет ни­какой наг­ра­ды.

— Вы­пей вот этой во­ды, — ве­лел ей пе­ре­оде­тый И­она­фан и про­тянул кув­шин, в ко­тором бы­ла ог­ненная во­да из пер­вой ре­ки.

Зю­лей­ка с жад­ностью схва­тила кув­шин и быс­тро вы­пила нес­коль­ко глот­ков, но тот­час же зак­ри­чала, чувс­твуя, что ее жжет страш­ный на­питок.

— Что ты мне дал? — зак­ри­чала она. — Все мое те­ло го­рит, я уми­раю.

— Ес­ли мое ле­карс­тво так по­дей­ство­вало на те­бя, — ска­зал И­она­фан, — это до­казы­ва­ет, что на тво­ей со­вес­ти ле­жит тя­желое прес­тупле­ние. Соз­най­ся в сво­ей ви­не, тог­да, мо­жет быть, я спа­су те­бя.

С эти­ми сло­вами он сбро­сил чу­жое платье, длин­ную фаль­ши­вую бо­роду, и она уз­на­ла му­жа.

Зю­лей­ка зак­ры­ла ли­цо ру­ками и зак­ри­чала:

— Ах! Я страш­но ви­нова­та пе­ред то­бой, но я пос­та­ра­юсь заг­ла­дить свою ви­ну. Возь­ми свои та­лис­ма­ны, возь­ми так­же все, что при­над­ле­жит мне! Я знаю, я дос­той­на смер­ти и сог­ласна уме­реть, толь­ко из­бавь ме­ня от этих ужас­ных стра­даний.

— Же­на, где та­лис­ма­ны мо­его от­ца?

— Там, там, — прос­то­нала она, ука­зывая в угол ком­на­ты.

И­она­фан от­крыл ука­зан­ный ящик, вы­нул от­ту­да пер­стень, бу­лав­ку и ков­рик, по­том вер­нулся к Зю­лей­ке.

Ви­дя ее стра­дания, а глав­ное, за­метив по ее ли­цу, как ис­крен­не рас­ка­ива­ет­ся она, он про­тянул ей кув­шин с це­литель­ной во­дой. Зю­лей­ка взя­ла его дро­жащи­ми ру­ками и от­пи­ла гло­ток. В ту же ми­нуту ее стра­дания прек­ра­тились, и она со­вер­шенно выз­до­рове­ла от бо­лез­ни. Со сле­зами бла­годар­ности и рас­ка­яния Зю­лей­ка упа­ла на ко­лени пе­ред му­жем, умо­ляя его о про­щении. Доб­рый И­она­фан, ко­неч­но же, прос­тил же­ну, и они за­жили в ми­ре и сог­ла­сии.

Та­лис­ма­ны, ко­торые при­нес­ли суп­ру­гам столь­ко нес­частий, И­она­фан выб­ро­сил в мо­ре.