Девушка Тин

В дав­ние вре­мена жи­ла од­на бо­гатая семья. Муж и же­на бы­ли уже ста­рыми людь­ми, и ха­рак­тер они име­ли хит­рый и ко­вар­ный. У них бы­ли в дос­татке и рис, и одеж­да, и скот, и раз­ные, ве­щи. Но бо­гачам ка­залось, что они еще не­дос­та­точ­но бо­гаты. По­это­му они ста­рались все­ми спо­соба­ми при­ум­но­жить свое дос­то­яние. Сы­на у них не бы­ло, а бы­ла толь­ко од­на-единс­твен­ная дочь, ко­торую зва­ли Тин, что оз­на­ча­ет «де­вять». Ро­дите­ли наз­ва­ли ее так по­тому, что это чис­ло оз­на­ча­ет бо­гатс­тво. Да­же в пес­не по­ет­ся:

Я ско­пил с же­ной мо­ей
Де­вять ко­ваных ла­рей.
Каж­дый ларь на­бит доб­ром:
Ри­сом, шел­ком, се­реб­ром.

Тин рос­ла и хо­роше­ла день ото дня. Ее зу­бы свер­ка­ли в улыб­ке, слов­но жем­чуг. Гу­бы бы­ли све­жи и ру­мяны, как ле­пес­тки ут­ренней ро­зы, а на пух­лень­ких ще­ках кра­сова­лись ямоч­ки, де­лав­шие ее ли­цо осо­бен­но прив­ле­катель­ным.

Но Тин бы­ла не толь­ко кра­сива. Она бы­ла не­обы­чай­но от­зывчи­ва, доб­ра и лас­ко­ва со все­ми — не то что ее свар­ли­вая мать. Тин всег­да бы­ла чем-то за­нята, ни­ког­да ее не ви­дели без де­ла: то она хло­пота­ла по до­му, то гна­ла буй­во­лов на пас­тби­ще, то мо­тыжи­ла по­ле.

Слух об усер­дии и кра­соте де­вуш­ки Тин про­нес­ся по все­му у­ез­ду. Мно­гие де­ревен­ские юно­ши зас­матри­вались на Тин и втай­не меч­та­ли же­нить­ся на ней. Сре­ди них наш­лись два-три смель­ча­ка, ко­торые да­же пош­ли сва­тать­ся к ее ро­дите­лям. Зах­ва­тив, как по­лага­лось по обы­чаю, ви­но, сви­нину и ку­ряти­ну, они яви­лись к от­цу Тин. Но бо­гач, взяв по­дар­ки, от­ве­тил им:

— Моя дочь еще ре­бенок. Сту­пай­те со дво­ра!

Всем бы­ло яс­но, что отец хо­тел по­боль­ше вы­манить по­дар­ков. Ведь все зна­ли, что Тин уже дав­но ста­ла взрос­лой де­вуш­кой.

Од­нажды один юно­ша пос­лал к от­цу Тин сва­ху. Он ду­мал, что ей лег­че бу­дет сго­ворить­ся с жад­ным бо­гачом. При­дя в дом Тин, сва­ха вы­ложи­ла на стол по­дар­ки и за­вела ос­то­рож­ный раз­го­вор. Ког­да она дош­ла до глав­но­го, бо­гач пе­ребил ее.

— Мне не ну­жен бо­гатый зять, — ска­зал он. — Я возь­му лю­бого из этих де­ревен­ских ло­бот­ря­сов, но толь­ко с дву­мя ус­ло­ви­ями. Во-пер­вых, он дол­жен бу­дет в те­чение трех лет жить в мо­ем до­ме и усер­дно ра­ботать. А во-вто­рых, он не дол­жен за все это вре­мя ни ра­зу про­из­нести име­ни Тин. Кто смо­жет вы­пол­нить эти ус­ло­вия, за то­го я от­дам мою дочь и все рас­хо­ды на свадь­бу возь­му на се­бя.

Ска­зав это, бо­гач вып­ро­водил сва­ху за во­рота, а по­дар­ки, ко­неч­но, ос­та­вил се­бе.

Вско­ре эта весть раз­неслась по всей ок­ру­ге. Мно­гие пар­ни по­весе­лели, по­тому что счи­тали, что вы­пол­нить ус­ло­вия бо­гача не так уж труд­но. К ве­черу око­ло до­ма Тин соб­ра­лась це­лая тол­па юно­шей, спо­рив­ших меж­ду со­бой, ко­му пер­во­му ис­пы­тать судь­бу. На­конец, один из са­мых нас­той­чи­вых выр­вался впе­ред и во­шел в дом.

Бо­гач уса­дил его и, как бы меж­ду про­чим, спро­сил:

— А ска­жи, дру­жок, что, рис уже соз­рел?

— Да, соз­рел, — от­ве­тил юно­ша не за­думы­ва­ясь.

А бо­гач за­хохо­тал:

— Ви­дишь, ты сра­зу же на­рушил мое ус­ло­вие: ты про­из­нес сло­во «тин». Нет, я не мо­гу взять те­бя в зятья.

И юно­ша, опус­тив го­лову, вы­шел из до­ма бо­гача.

Вслед за ним ре­шил ис­пы­тать судь­бу вто­рой юно­ша. Ему уда­лось про­жить в до­ме бо­гача все­го пять дней. Тре­тий су­мел про­дер­жать­ся пол­ме­сяца, а чет­вертый да­же три ме­сяца. Но все по­пада­лись в се­ти, хит­ро рас­став­ленные бо­гачом, и про­из­но­сили зап­ретное сло­во «тин». Про­рабо­тав бес­плат­но на бо­гача, они по­кида­ли его дом ни с чем. В ре­зуль­та­те отец Тин бо­гател еще боль­ше. Он до­воль­но по­тирал ру­ки, ожи­дая но­вых охот­ни­ков. И охот­ни­ки на­ходи­лись. Каж­дый ду­мал про се­бя, что он-то не про­гово­рит­ся, он бу­дет так ос­то­рожен, что семь раз по­дума­ет, преж­де чем от­ве­тит на ко­вар­ные воп­ро­сы бо­гача.

Боль­ше всех про­дер­жался один мол­ча­ливый и ос­то­рож­ный па­рень. Це­лых шесть ме­сяцев про­жил он у бо­гача, но од­нажды, ког­да уже был уве­рен в сво­ей по­беде, хит­рый хо­зя­ин по­любо­пытс­тво­вал:

— Хо­роший ты ра­бот­ник, ты мне нра­вишь­ся.

А сколь­ко, ин­те­рес­но, вас в семье брать­ев?

— Три все­го…

— И ты са­мый стар­ший?

— Да.

— А сколь­ко лет тво­ему вто­рому бра­тиш­ке?

— Де­вять.

Толь­ко юно­ша про­из­нес это сло­во, как сра­зу же поб­леднел. Де­вять! Прок­ля­тое чис­ло. И кто его толь­ко за язык тя­нул. Так и приш­лось ему рас­стать­ся с меч­той о кра­сави­це Тин, — по­нап­расну про­рабо­тал он пол­го­да на жа­дюгу бо­гача.

А бо­гач толь­ко ус­ме­хал­ся, ра­ду­ясь сво­ей вы­дум­ке. Те­перь он уже не на­нимал бат­ра­ков: да­ровой си­лы бы­ло сколь­ко угод­но. В ду­ше он из­де­вал­ся над до­вер­чи­востью де­ревен­ских пар­ней, а о Тин и не бес­по­ко­ил­ся. «Эка бе­да, — рас­суждал он. — По­ходит год-дру­гой в дев­ках. Мне от это­го толь­ко при­быль». И бо­гач вы­ходил на свои туч­ные по­ля, что­бы еще раз по­любо­вать­ся сво­им бо­гатс­твом.

Кресть­яне воз­му­щались вы­дум­кой бо­гача. Они от­го­вари­вали юно­шей хо­дить к не­му и по­нап­расну тра­тить свои си­лы. Да и те, кто по­бывал в до­ме бо­гача, не со­вето­вали сво­им друзь­ям во­зоб­новлять по­пыт­ки.

— Я два го­да про­жил у это­го зло­дея, — рас­ска­зывал один из них. — И каж­дый день ра­ботал с ут­ра до ве­чера, не раз­ги­бая спи­ны. Дождь ли, хо­лод, а он вы­гонял ме­ня в по­ле. Я так ус­та­вал, что ру­ки и но­ги пе­рес­та­вали ме­ня слу­шать­ся.

Дру­гой юно­ша с го­речью до­бав­лял:

— Ра­ботал я на со­весть, а кор­мил ме­ня бо­гач кое-как.

Пос­те­пен­но же­ла­ющих ста­нови­лось все мень­ше и мень­ше, а ско­ро и сов­сем не ста­ло. Вдруг один па­рень, от­ли­чав­ший­ся боль­шим тру­долю­би­ем, не вы­дер­жал и ска­зал:

— Я очень люб­лю Тин, и моя лю­бовь дол­жна по­мочь мне вы­дер­жать все ис­пы­тания!

И с эти­ми сло­вами он нап­ра­вил­ся в дом бо­гача. Тот встре­тил его так же, как встре­чал и дру­гих: сра­зу же поп­ро­бовал пой­мать на сло­ве. По­том наг­ру­зил тя­желой ра­ботой. Но юно­ша вы­дер­жал. Как ни хит­рил ста­рый ску­пец, ка­кие ло­вуш­ки ни рас­став­лял юно­ше — ни­чего у не­го не по­луча­лось. Слиш­ком ос­то­рож­ным был он, и слиш­ком силь­но лю­бил он свою ми­лую, бед­ную Тин.

Так прош­ло три го­да. За этот срок до­ходы бо­гача ут­ро­ились и про­дол­жа­ли рас­ти. А Тин так при­вык­ла к юно­ше, что счи­тала его уже сво­им му­жем. На его лю­бовь она то­же от­ве­чала лю­бовью.

А бо­гач ду­мал о сво­ем. Осо­бен­но нес­по­кой­но он спал в пос­леднюю ночь пе­ред окон­ча­ни­ем сро­ка. Он то и де­ло вста­вал, бор­мо­ча про се­бя:

— Ах, черт! Про­вёл-та­ки ме­ня этот ува­лень. И как толь­ко вре­мя про­лете­ло — пря­мо не за­метил… Но не мо­гу же я в са­мом де­ле от­да­вать свою дочь за бед­ня­ка! Он, прав­да, уме­ет ра­ботать, как ник­то дру­гой. И вро­де бы добр, как те­ленок. Но все же это не то, что я хо­чу. Мо­ей Тин ну­жен муж с сос­то­яни­ем, с зак­ро­мами, пол­ны­ми ри­са, с меш­ка­ми де­нег… Да, но сло­во да­но. И об этом зна­ет вся ок­ру­га. Ес­ли не сдер­жу — не­дол­го и бе­ду нак­ли­кать…

Так ду­мал дрях­лый, вы­сох­ший от жад­ности ста­рик, со стра­хом ожи­дая нас­тупле­ния ут­ра. Од­на­ко скря­га не зря про­воро­чал­ся всю ночь, нап­ря­гая свои моз­ги, что­бы при­думать ка­кую-ли­бо шту­ку.

Ког­да жен­щи­ны уш­ли на ба­зар в го­род и лу­чи сол­нца проб­ра­лись сквозь лис­тву ба­нанов, бо­гач поз­вал зя­тя и, дав ему де­вять мо­нет, ска­зал:

— Бе­ги-ка быс­трее на ба­зар и ска­жи Тин, что я про­шу её ку­пить на эти де­вять мо­нет де­вять па­лочек ла­дана.

Се­год­ня ведь праз­дник Де­вяти Будд! Да­вай бе­ги, да толь­ко ско­рее воз­вра­щай­ся!

Юно­ша взял мо­неты и по­бежал на ба­зар, ду­мая по до­роге толь­ко об од­ном: как из­бе­жать это­го прок­ля­того сло­ва «тин» — «де­вять», ина­че в пос­ледний день рух­нет все. «По­думать толь­ко! — до­садо­вал юно­ша. — Нап­ри­думал же этот ста­рый пень: «де­вять мо­нет», «де­вять па­лочек», «Де­вять Будд». Как тут выб­рать­ся из это­го за­кол­до­ван­но­го кру­га?» И он, вой­дя в го­род, ос­та­новил­ся, пос­мотрев с грустью вок­руг. Вдруг из-за уг­ла выш­ла груп­па сту­ден­тов. Уви­дев его рас­те­рян­ное и пе­чаль­ное ли­цо, юно­ши по­дош­ли к не­му.

— Что с то­бой, бра­тец? — об­ра­тились они к не­му.

Юно­ша вкрат­це рас­ска­зал свою ис­то­рию и за­дачу, за­дан­ную ему бо­гачом.

Сту­ден­ты воз­му­тились и выз­ва­лись по­мочь юно­ше. Они все вмес­те ста­ли ду­мать над тем, как спас­ти бед­но­го пар­ня. И тог­да один из них, са­мый со­об­ра­зитель­ный, пред­ло­жил:

— Зна­ешь, бра­тец, не го­рюй, иди сме­ло на ба­зар, оты­щи свою Тин и ска­жи ей так: «Ми­лая! Твой отец про­сил пе­редать семь и две мо­неты, на ко­торые ты дол­жна ку­пить пять и че­тыре па­лоч­ки ла­дана. Ты, я на­де­юсь, не за­была, что се­год­ня праз­дник Шес­ти и Трех Будд!»

Сту­ден­ты гром­ко рас­сме­ялись, бро­сились ка­чать сво­его то­вари­ща, кри­ча:

— Вот мо­лод­чи­на! Хо­роший бу­дет по­дарок ста­рич­ку к праз­дни­ку!

И, под­тол­кнув впе­ред об­ра­дован­но­го же­ниха, пош­ли ве­селой гурь­бой даль­ше.

А юно­ша при­бежал на ба­зар, отыс­кал Тин и од­ним зал­пом вы­палил:

— Ми­лая моя! Твой отец про­сил пе­редать те­бе семь и две мо­неты, на ко­торые ты дол­жна ку­пить пять и че­тыре па­лоч­ки ла­дана, что­бы от­праздно­вать праз­дник Шес­ти и Трех Будд!

Тин толь­ко улыб­ну­лась в от­вет, а за­тем об­ня­ла и рас­це­лова­ла сво­его же­ниха.

Так ста­рый скря­га и об­манщик был, на­конец, про­учен, и в тот же ве­чер сос­то­ялась тор­жес­твен­ная, ве­селая свадь­ба Тин и ее тер­пе­ливо­го же­ниха. На свадь­бу соб­ра­лась вся де­рев­ня. Приш­ли лю­ди и из дру­гих де­ревень; все пе­ли, сме­ялись и пля­сали. Один юно­ша, взяв в ру­ки дан бао, за­пел:

Лишь до по­ры, лишь до по­ры
Об­ма­ном жил хит­рец.
Не­даром Буд­да го­ворил:
«Ко­варс­тву есть ко­нец!»

Друж­ный хо­хот заг­лу­шил пос­ледние сло­ва пе­сен­ки.

Все обер­ну­лись к бо­гачу и его свар­ли­вой же­не, ко­торые сра­зу же под­ня­лись и уш­ли. Их так тряс­ло от зло­бы, что вско­ре они умер­ли. А все их бо­гатс­тво пе­реш­ло к Тин и ее мо­лодо­му му­жу. С тех пор они за­жили счас­тли­во и ра­дос­тно.