Горный царь и водяной царь

Дав­ным-дав­но всю зем­лю Фа­унг-Ть­яу пок­ры­вали ле­са. и го­ры. Ле­са бы­ли тем­ные и дре­мучие, а вер­ши­ны гор под­ни­мались вы­соко, под са­мое не­бо. На скло­нах гор и по бе­регам рек рос гус­той кус­тарник, а над во­дой ше­лес­те­ли уз­кие стеб­ли трос­тни­ка. Раз­но­об­ра­зен и бо­гат был мир рас­те­ний зем­ли Фа­унг-Ть­яу, но вот рис да­вал хи­лые и жид­кие по­беги: ему ме­шали рас­ти веч­но бур­лившие реч­ные во­ды, ко­торые раз­мы­вали по­севы.

Ог­ромная ре­ка, пе­ресе­кав­шая зем­лю Фа­унг-Ть­яу, ни­ког­да не бы­вала спо­кой­ной; ее во­ды нес­лись из­да­лека, ник­то да­же не знал точ­но, где ее ис­то­ки. Пен­ные вол­ны при­носи­ли ог­ромные ство­лы де­ревь­ев, а ре­ка мча­ла их так же лег­ко, как су­хую со­ломин­ку. Ста­рые лю­ди го­вори­ли, что Во­дяной царь по­хищал эти гро­мад­ные де­ревья в гор­ных ле­сах для сво­его но­вого под­водно­го двор­ца.

Лю­ди Фа­унг-Ть­яу очень лю­били ле­са и го­ры сво­ей зем­ли. В них во­дились лег­ко­ногие ан­ти­лопы и рос­ли мо­лодые слад­кие по­беги бам­бу­ка. Ле­са и го­ры да­вали пи­ши не мень­ше, чем ри­совые по­ля, по­это­му лю­ди смот­ре­ли с не­навистью на бур­ные во­ды ре­ки, ра­зоряв­шие зе­леные джун­гли. А Во­дяной царь каж­дый день уно­сил мо­гучие же­лез­ные де­ревья и раз­ве­сис­тые ду­бы, иног­да реч­ные вол­ны зах­ва­тыва­ли да­же и мо­лодые бам­бу­ковые стеб­ли.

В те вре­мена зем­лей Фа­унг-Ть­яу пра­вил муд­рый царь Хунг Вы­онг. Его дво­рец воз­вы­шал­ся на вер­ши­не крас­но­го хол­ма, а под хол­мом, не­дале­ко от ле­са, ле­пились жи­лища его под­данных. Как ни бу­шева­ли вол­ны во вре­мя са­мых ши­роких раз­ли­вов — во­да не мог­ла дос­тигнуть стен, воз­ве­ден­ных людь­ми. Жи­тели стра­ны очень лю­били сво­его муд­ро­го и доб­ро­го ца­ря, и в зем­ле Фа­унг-Ть­яу ца­рил бла­гос­тный мир.

Бы­ла у ца­ря Хунг Вы­он­га дочь, прин­цесса Ми Ны­онг, са­мая прек­расная из всех де­вушек на све­те. Гла­за ее си­яли, как яр­кие звез­ды, бро­ви, тон­кие и ис­си­ня-чёр­ные, вздра­гива­ли, как листья при­озер­ной ивы, а ко­жа прин­цессы бы­ла бе­лее бив­ней лес­ных сло­нов. Царь очень лю­бил свою дочь, но вот нас­та­ло вре­мя ис­кать для нее дос­той­но­го му­жа.

Од­нажды у стен двор­ца по­яви­лись двое юно­шей, они поч­ти­тель­но про­сили до­пус­тить их к ца­рю. Прек­расное ли­цо пер­во­го юно­ши бы­ло ис­полне­но спо­кой­ствия и доб­ро­ты. На воп­рос ца­ря, кто он, юно­ша скром­но от­ве­тил, что он Царь ле­сов и гор Тан-Вь­ена. Ли­цо дру­гого гос­тя вы­ража­ло уг­рю­мость и ко­варс­тво, это был Царь вод, влас­ти­тель всех рек, про­тека­ющих в стра­не Фа­унг-Ть­яу.

Мол­ва да­леко по све­ту раз­несла слу­хи о не­обык­но­вен­ной кра­соте Ми Ны­онг, и оба ца­ря, уз­нав о ней, при­были во дво­рец Хунг Вы­он­га, что­бы про­сить у не­го ру­ки пре­лес­тной прин­цессы. Царь не знал, что от­ве­тить же­нихам, ведь оба они бы­ли мо­гущес­твен­ны, — один вла­дел все­ми ле­сами и го­рами, дру­гой был хо­зя­ином всех рек. Не знал царь, ко­му дать сог­ла­сие, а ко­му от­ка­зать.

Не же­лая ни­кого оби­деть, Хунг Вы­онг по­доз­вал же­нихов и ска­зал:

— Я наз­на­чу вам обо­им ис­пы­тание. Пусть каж­дый дос­та­вит во дво­рец сто боль­ших круг­лых блюд клей­ко­го ри­са, двес­ти пи­рогов «неп» с раз­ной на­чин­кой, а так­же нес­коль­ко чу­дес­ных жи­вот­ных: сло­на с де­вятью бив­ня­ми, пе­туха с де­вятью шпо­рами на каж­дой но­ге, ло­шадь с де­вятью ро­зовы­ми гри­вами. Я бу­ду ждать до за­ката зав­траш­не­го дня. Кто из вас при­будет пер­вым, тот и по­лучит в же­ны мою дочь, и мы сыг­ра­ем пыш­ную и ра­дос­тную свадь­бу…

Царь вод, вер­нувшись в свои вла­дения, не­мед­ленно соз­вал всех сво­их под­данных и гру­бо при­казал им не­мед­ленно раз­до­быть ди­ковин­ные ве­щи для ца­ря Хунг Вы­он­га. Аку­лы и кро­коди­лы, лю­бимые вель­мо­жи Ца­ря вод, во­зопи­ли:

— Преж­де, ес­ли нам бы­ло нуж­но что-ни­будь на зем­ле, мы под­ни­мали во­ды, и те­чение при­носи­ло нам все не­об­хо­димое. Но за один день мы не в си­лах нас­толь­ко под­нять во­ду, что­бы доб­рать­ся до гор и ле­сов и схва­тить чу­дес­но­го пе­туха, сло­на и ло­шадь.

Царь вод страш­но раз­гне­вал­ся, осы­пал бранью сво­их вель­мож и при­казал им тот­час во что бы то ни ста­ло вы­пол­нить его по­веле­ние.

Аку­лы и кро­коди­лы со зло­бой в ду­ше выш­ли из двор­ца Ца­ря вод и, при­няв че­лове­чес­кий об­лик, от­пра­вились на по­ис­ки ри­са, пи­рогов неп и чу­дес­ных жи­вот­ных.

Воз­вра­тил­ся в свои вла­дения и Царь ле­сов и гор. Соб­рал он со­вет и рас­ска­зал сво­им приб­ли­жен­ным о сво­ей люб­ви к прек­расной Ми Ны­онг и об ус­ло­ви­ях её от­ца.

Все жи­тели очень об­ра­дова­лись, уз­нав, что их царь по­любил та­кую кра­сивую и пре­лес­тную прин­цессу, и пок­ля­лись не по­жалеть сво­их сил, а дос­та­вить на рас­све­те рис, пи­роги неп и ди­ковин­ных зве­рей во дво­рец Хунг Вы­он­га. Они го­вори­ли:

— Царь ле­сов и гор за­щища­ет нас от буй­ств злой ре­ки, по­это­му мы мо­жем спо­кой­но тру­дить­ся на на­ших по­лях. Мы сде­ла­ем все, что­бы дос­той­но от­бла­года­рить его.

Все жен­щи­ны сра­зу же при­нялись за стряп­ню, они на­чали го­товить пи­роги неп и ва­рить клей­кий рис. Ста­да чу­дес­ных ан­ти­лоп, шку­ры ко­торых бы­ли усе­яны бе­лос­нежны­ми звез­да­ми, раз­бе­жались по ле­сам в по­ис­ках ди­ковин­ных зве­рей для ца­ря Хунг Вы­он­га, а ма­лень­кие ан­ти­лопы, ос­тавши­еся до­ма, ра­дос­тно ска­кали по пар­ку. Зо­лотис­тые ивол­ги и слад­ко­голо­сые со­ловьи гром­ко рас­пе­вали о пред­сто­ящей счас­тли­вой свадь­бе.

Еще не заб­резжи­ла ут­ренняя за­ря, а во двор­це Ца­ря ле­сов и гор все бы­ло го­тово. Царь соз­вал сво­их приб­ли­жен­ных, и все они, об­ла­чив­шись в пыш­ные дра­гоцен­ные одеж­ды, выс­ту­пили из двор­ца, нап­равля­ясь к сто­лице Хунг Вы­он­га. За ца­рем и его сви­той сле­дова­ла длин­ная про­цес­сия: но­силь­щи­ки, на го­ловах ко­торых в такт ша­гам мер­но рас­ка­чива­лись блю­да с пи­рога­ми и клей­ким ри­сом; слу­ги, ве­дущие чу­дес­но­го сло­на с де­вятью клы­ками; ло­шадь с де­вятью ро­зовы­ми гри­вами, а в зо­лоче­ной клет­ке нес­ли ди­ковин­но­го пе­туха с де­вятью шпо­рами на каж­дой но­ге.

Рас­свет толь­ко по­золо­тил край не­ба, и ут­ренний ту­ман клу­бами под­ни­мал­ся еще над до­лина­ми рек и гор­ны­ми ущель­ями, и лес­ные пти­цы толь­ко еще за­пева­ли свою пер­вую пес­ню, ког­да Царь ле­сов и гор с ка­рава­ном да­ров по­дошел к сте­нам двор­ца Хунг Вы­он­га. Все жи­тели го­рода, вы­бежав из до­мов, ра­дос­тно при­ветс­тво­вали юно­го ца­ря и его сви­ту.

Хунг Вы­онг при­гото­вил рос­кошный пир, дво­рец был по­лон гос­тей. Прид­ворные и родс­твен­ни­ки же­ниха и не­вес­ты, поч­тенные стар­цы и ве­селые юно­ши вос­се­дали в прос­торных за­лах, слу­ги раз­но­сили им пе­нис­тое ви­но, аро­мат­ное мя­со коз­лят и слад­кие пло­ды. Один из вель­мож Хунг Вы­он­га под­нялся со сво­его мес­та и, взяв в ру­ки две бам­бу­ковые трос­ти, стал уда­рять ими друг о дру­га и в такт уда­рам за­вел чу­дес­ную пес­ню о люб­ви и счастье. Все под­хва­тили ее, и ме­лодия, раз­раста­ясь, по­лете­ла да­леко-да­леко, гул­ким эхом от­да­ва­ясь в уг­рю­мых ска­лах и на бе­регах рек. По­том все де­вуш­ки вста­ли и поп­лы­ли в чу­дес­ном, гра­ци­оз­ном тан­це под мер­ные уда­ры бам­бу­ка. Ру­кава и по­лы их праз­днич­ных свет­лых на­рядов ре­яли в воз­ду­хе, точ­но крылья ска­зоч­ных ба­бочек…

Прек­расная Ми Ны­онг выш­ла из сво­их по­ко­ев и уч­ти­во пок­ло­нилась от­цу, му­жу и всем гос­тям. Прин­цесса бы­ла оде­та в яр­ко-крас­ное платье, во­лосы ее об­ви­вала си­няя шел­ко­вая тесь­ма. Под ра­дос­тные кри­ки и при­ветс­твия Ми Ны­онг се­ла на ко­ня и вслед за сво­им суп­ру­гом вы­еха­ла из во­рот двор­ца. Они нап­ра­вились по до­роге, ве­дущей в го­ры. Цве­ты по обе­им сто­ронам до­роги под­ни­мали из тра­вы свои яр­кие го­лов­ки, лег­кий ве­терок рас­ка­чивал их, и ка­залось, что они ра­дос­тно при­ветс­тво­вали прек­расную Ми Ны­онг и ее царс­твен­но­го суп­ру­га. Зо­лотис­тые ивол­ги и слад­ко­голо­сые со­ловьи пор­ха­ли над го­лова­ми всад­ни­ков или, опус­ка­ясь на их пле­чи, за­води­ли ве­селые пес­ни. Ста­да ан­ти­лоп бе­жали ря­дом с ло­шадь­ми и рез­ви­лись в вы­сокой тра­ве…

Сва­деб­ная про­цес­сия бы­ла уже да­леко, ког­да во дво­рец Хунг Вы­он­га при­был на­конец Царь вод со сво­ими да­рами. Уз­нав о по­раже­нии, Царь вод за­та­ил в сер­дце лю­тую зло­бу; уг­рю­мо ве­лел он сво­ей сви­те от­прав­лять­ся об­ратно. Вер­нувшись в свой под­водный дво­рец, он по­велел сог­нать весь во­дяной на­род и го­лосом, пол­ным зло­бы, при­казал не­мед­ленно на­чать вой­ну про­тив Ца­ря гор и ле­сов. Он при­казал во­дам всех рек вый­ти из бе­регов и за­топить зем­лю; прек­расная Ми Ны­онг по его при­казу дол­жна бы­ла быть по­хище­на и дос­тавле­на в под­водное царс­тво.

Царь вод выз­вал ду­ха Дож­дя и ду­ха Вет­ра и по­велел им об­ру­шить на зем­лю ура­ган, гром и мол­нии. Ре­ки и ручьи, сте­кав­шие с гор, за­бур­ли­ли, за­шуме­ли, как во­допа­ды, вы­соко под­ня­лась во­да в ре­ках и ри­нулась на по­ля. Царь вод, с ли­цом над­менным и злоб­ным, от­дал сво­им вой­скам при­каз к нас­тупле­нию. Зе­леные по­беги ри­са гиб­ли на по­лях, раз­мы­тых сви­репы­ми вол­на­ми. Свиньи и ку­ры, буй­во­лы и ко­зы, до­ма и де­ревья с пло­дами — все по­нес­лось и зак­ру­жилось в гроз­ных во­дово­ротах на­вод­не­ния.

Лю­ди, спа­са­ясь от бу­шу­ющих вод, бе­жали в го­ры с бес­по­мощ­ны­ми стар­ца­ми и ма­лень­ки­ми деть­ми на ру­ках. Стис­нув зу­бы, смот­ре­ли они с не­навистью на пе­нящи­еся вол­ны, ко­торые раз­ру­шали их жи­лища, ра­зоря­ли са­ды и по­севы. Юно­ши и де­вуш­ки, са­мые силь­ные и от­важные, вмес­те с Ца­рем ле­сов и гор и прек­расной Ми Ны­онг на­чали воз­во­дить дам­бу, ко­торая мог­ла бы прег­ра­дить путь во­де. Дождь с каж­дой ми­нутой уси­ливал­ся, по­рывы вет­ра ста­нови­лись злее и рез­че. Ту­чи чер­ным по­логом на­вис­ли над зем­лей, и из них вы­рыва­лись свер­ка­ющие стре­лы мол­ний, рас­ка­ты гро­ма сот­ря­сали ле­са и го­ры, заг­лу­шая кри­ки и воп­ли лю­дей.

Царь ле­сов и гор при­казал лю­дям бро­сать в во­ду кам­ни и выр­ванные бу­рей де­ревья, что­бы ос­та­новить бе­шеный на­пор волн, а кро­ме то­го, он по­велел ме­тать в во­ду дро­тики, что­бы пе­ребить злоб­ных жи­телей вод. За­тем Царь ле­сов и гор про­из­нес вол­шебное зак­ли­нание, и мо­гучие мол­нии ста­ли уда­рять в вер­ши­ны са­мых боль­ших де­ревь­ев и ва­лить их в во­ду. Кам­ня­ми, де­ревь­ями, и дро­тика­ми бы­ло уби­то мно­жес­тво сви­репых под­данных Ца­ря вод, и они всплы­вали на по­вер­хность во­ды брю­хом квер­ху.

Шум волн, на ко­торых рас­ка­чива­лись их тру­пы, на­поми­нал плач. Лю­ди вы­лав­ли­вали из во­ды боль­ших рыб, а са­мые сме­лые прот­кну­ли копь­ем ог­ромно­го ось­ми­нога и вы­волок­ли его на бе­рег. Это чу­дови­ще пож­ра­ло не­мало ма­лень­ких де­тей, и те­перь все ра­дова­лись его смер­ти. На­садив ось­ми­нога на тол­стую бам­бу­ковую жердь, лю­ди под­ве­сили его над пы­ла­ющим ог­нем, за­жари­ли и на­чали есть, по­тому что мя­со ось­ми­нога ук­репля­ет си­лы и про­гоня­ет ус­та­лость. Все бы­ли пол­ны ре­шимос­ти по­бедить Ца­ря вод.

Це­лую ночь смель­ча­ки вмес­те с Ца­рем и Ца­рицей не по­кида­ли по­лей. Пов­сю­ду пы­лали ог­ромные кос­тры. Лю­ди ра­бота­ли без ус­та­ли, под­бадри­вая се­бя пес­ня­ми. В бур­ля­щую во­ду без ос­та­нов­ки ле­тели ог­ромные брев­на и кам­ни. Царь вод, ви­дя, что лю­ди ус­пешно соп­ро­тив­ля­ют­ся на­пору волн, при­шел в не­опи­су­емую ярость; ли­цо его по­тем­не­ло, и го­лосом, пол­ным зло­бы, он от­да­вал сво­им пол­чи­щам при­казы о но­вом нас­тупле­нии. Во­дяные ва­лы, под­ни­ма­ясь ввысь, ры­чали, как чу­довищ­ные зве­ри.

Лю­ди, сра­жав­ши­еся с разъ­ярен­ной сти­хи­ей, вы­пус­ти­ли ту­чу стрел в гре­бень ги­гант­ской вол­ны, с гро­хотом над­ви­гав­шей­ся на дам­бу. Вол­на, из­ви­ва­ясь, взду­валась и под­ни­малась еще вы­ше, из­бе­гая стрел. Но они мет­ко ло­жились в цель. На­конец, за­ревев, точ­но ра­неный лес­ной зверь, вол­на па­ла и рас­сы­палась на мил­ли­оны мел­ких брызг. Сер­дце Ца­ря вод сжа­лось в смя­тении, а ли­цо еще боль­ше нах­му­рилось и пом­рачне­ло.

Каж­дый раз, ког­да вол­ны взды­мались чуть вы­ше, Царь ле­сов и гор еще вы­ше под­ни­мал су­шу, и во­да в бес­силь­ной зло­бе би­лась о бе­рег. Лю­ди в это вре­мя раз­ги­бали ус­та­лые спи­ны и по­луча­ли ко­рот­кий от­дых. На­пор волн ста­новил­ся все сла­бее и сла­бее, и, на­конец, ра­дос­тные кри­ки по­беди­телей ог­ла­сили го­ры и ле­са.

Ког­да ста­ло яс­но, что гроз­ная опас­ность ми­нова­ла, Ми Ны­онг под­ня­лась на го­ру. Она обош­ла все уце­лев­шие до­ма, по­быва­ла во всех семь­ях, ос­тавших­ся без кро­ва, ус­по­ка­ивая ста­риков и уте­шая пла­чущих де­тей.

Мно­го сол­дат и во­ена­чаль­ни­ков по­теря­ла ар­мия Ца­ря вод, а го­ры Тан-Вь­ен, где на­ходи­лась Ми Ны­онг, пос­ле каж­до­го но­вого штур­ма под­ни­мались вы­ше и вы­ше. И по­нял царь, что без­на­деж­на за­те­ян­ная им вой­на. Скре­пя сер­дце от­дал он при­каз от­сту­пать. Вол­ны сра­зу же улег­лись, ре­ка вош­ла в бе­рега, и из-под во­ды по­каза­лись са­ды и по­ля, пок­ры­тые тол­стым сло­ем ила и ти­ны; пе­ред гла­зами пред­ста­ла пе­чаль­ная кар­ти­на: по­вален­ные де­ревья, раз­ру­шен­ные до­ма, раз­би­тая ут­варь.

Но лю­ди не па­ли ду­хом. Ед­ва спус­тившись с гор, они при­нялись за ра­боту. Зас­ту­чали то­поры, за­виз­жа­ли пи­лы, и один за дру­гим на­чали рас­ти но­вые до­ма. Сров­няв ямы, ос­тавлен­ные на по­лях во­дово­рота­ми, кресть­яне вспа­хали зем­лю и вы­сади­ли рис. Око­ло до­мов сно­ва за­зеле­нели пло­довые де­ревья. Ил и ти­на хо­рошо удоб­ри­ли по­ля, и бо­гатые уро­жаи вско­ре воз­награ­дили лю­дей за все их по­тери.

Что­бы за­щитить се­бя в бу­дущем от на­шес­твия пол­чищ Во­дяно­го Ца­ря, Царь ле­сов и гор по­велел сбли­зить­ся двум гор­ным вер­ши­нам, и они, сом­кнув свои от­ро­ги, вста­ли мощ­ной прег­ра­дой на пу­ти волн.

А Царь вод, ки­пя бес­по­щад­ным гне­вом, день и ночь по­мыш­лял о мес­ти. По­это­му каж­дый год, как толь­ко под­хо­дят ме­сяцы и­юнь и и­юль, во­да в ре­ках, бур­ля, под­ни­ма­ет­ся, стре­мясь вый­ти из бе­регов и за­топить по­ля и се­ления. Это вой­ска Во­дяно­го Ца­ря с ре­вом об­ру­шива­ют­ся на су­шу, мстя за по­несен­ное ими по­раже­ние.

Но не зря со­вер­ши­ли свой слав­ный под­виг от­важный Царь ле­сов и гор и прек­расная Ми Ны­онг, — лю­ди на­учи­лись бо­роть­ся с раз­бу­шевав­шей­ся сти­хи­ей. Они воз­во­дят вы­сокие дам­бы и ши­рокие пло­тины, и вол­ны, са­мые сви­репые слу­ги Ца­ря, в бес­силь­ной ярос­ти от­сту­па­ют. Не­сок­ру­шимой прег­ра­дой на пу­ти бес­ну­юще­гося по­тока сто­ят све­ден­ные Ца­рем ле­сов и гор две гро­мад­ные го­ры, и лю­ди про­из­но­сят наз­ва­ния этих гор с ува­жени­ем и лю­бовью. Храм у этих гор, со­ору­жен­ный в честь Ца­ря ле­сов и гор и его прек­расной суп­ру­ги, юно­ши и де­вуш­ки пос­то­ян­но ук­ра­ша­ют яр­ки­ми цве­тами, и из по­коле­ния в по­коле­ние пе­реда­ет­ся о них бла­годар­ная па­мять.