Почему у тигра полосатая шкура

Не всег­да зве­ри выг­ля­дели так, как выг­ля­дят те­перь. В древ­ние вре­мена во­рон был бе­лым, как об­ла­ка, плы­вущие по не­бу в сол­нечный день, а тигр не имел на сво­ей шку­ре ни од­ной тем­ной по­лос­ки. Тигр очень гор­дился сво­ей зо­лотис­той шку­рой, ибо ее цвет был лиш­ним под­твержде­ни­ем его царс­твен­но­го про­ис­хожде­ния. Единс­твен­но, что ом­ра­чало дни тиг­ра, бы­ла мол­ва о муд­рости че­лове­ка. Тигр гор­дился сво­ей си­лой, пре­вос­хо­див­шей си­лу всех дру­гих зве­рей, но ему очень хо­телось, что­бы все в ле­су за­гово­рили так­же и о его муд­рости. Од­на­ко все го­вори­ли толь­ко о муд­рости че­лове­ка. И сплет­ни­ки по­пугаи, пер­вы­ми уз­на­ющие но­вос­ти, и лег­кие ан­ти­лопы, пу­га­ющи­еся собс­твен­ной те­ни, и да­же улит­ки, ни­ког­да не по­кида­ющие сво­его до­мика, — все го­вори­ли о муд­рости че­лове­ка. И тог­да тигр ре­шил уз­нать, в чем же зак­лю­ча­ет­ся че­лове­чес­кая муд­рость.

Од­нажды, вый­дя из джун­глей, тигр встре­тил буй­во­ла, та­щив­ше­го плуг по по­лю. За плу­гом шел ма­лень­кий маль­чик и под­го­нял буй­во­ла кри­ками, а иног­да под­хлес­ты­вал длин­ной хво­рос­ти­ной. Ког­да буй­вол до­вел бо­роз­ду до кон­ца по­ля и маль­чик по­бежал к ручью на­пить­ся, тигр приб­ли­зил­ся к буй­во­лу и спро­сил:

— Пос­лу­шай, буй­вол, как это ты, та­кой боль­шой и силь­ный, поз­во­ля­ешь по­гонять се­бя ма­лень­ко­му че­ловеч­ку и да­же тер­пишь его по­бои?

— Че­ловек дей­стви­тель­но мал и слаб, — от­ве­чал буй­вол, — но у не­го есть ра­зум, по­это­му все жи­вот­ные под­чи­ня­ют­ся ему.

Тиг­ру очень не пон­ра­вилась эта речь, но тут воз­вра­тил­ся маль­чик, па­хав­ший по­ле, и тигр, пре­неб­ре­житель­но пос­мотрев на не­го, ска­зал:

— Пос­лу­шай, ты, ма­лень­кий че­ловек, я столь­ко слы­шал о тво­ем уме, что мне за­хоте­лось са­мому уз­нать, что это та­кое. Не по­кажешь ли ты мне свою муд­рость?

— Да, у ме­ня есть муд­рость, — от­ве­тил маль­чик, — но как раз се­год­ня я очень то­ропил­ся и по­забыл ее до­ма.

— Тог­да сбе­гай за нею, — ска­зал тигр, — я обя­затель­но дол­жен уви­деть твою муд­рость.

Маль­чик от­ве­тил, нем­но­го по­думав:

— Я, ко­неч­но, схо­дил бы до­мой, но я бо­юсь ос­та­вить здесь сво­его буй­во­ла, ты мо­жешь его съ­есть. Да­вай я свя­жу те­бя, что­бы быть уве­рен­ным, что, ес­ли у те­бя да­же по­явит­ся та­кое же­лание, ты не смо­жешь его осу­щес­твить. При этом ус­ло­вии я схо­жу в де­рев­ню и при­несу те­бе мою муд­рость.

Тигр сог­ла­сил­ся, и маль­чик креп­ко свя­зал его ли­ана­ми. За­тянув пос­ледний узел, маль­чик под­нял с зем­ли тол­стую бам­бу­ковую пал­ку и на­чал что есть си­лы ко­лотить тиг­ра по го­лове и по все­му те­лу, при­гова­ривая:

— Вот те­бе! Смот­ри вни­матель­но! Вот в чем моя муд­рость!

Тигр не мог прий­ти в се­бя от удив­ле­ния и толь­ко та­ращил гла­за, по­том он взре­вел от бо­ли, тщет­но пы­та­ясь ра­зор­вать свои пу­ты. Маль­чик про­дол­жал бить тиг­ра до тех пор, по­ка у не­го не за­боле­ли ру­ки. А по­том под­та­щил свя­зан­но­го тиг­ра к кос­тру, ко­торый го­рел на краю по­ля, и бро­сил его пря­мо в огонь. Ве­рев­ки вспых­ну­ли и сго­рели, и тигр, гром­ко воя от бо­ли и стра­ха, выс­ко­чил из пла­мени и бро­сил­ся на­утек. Зо­лотис­тая же шку­ра тиг­ра пок­ры­лась чер­ны­ми по­лоса­ми ожо­гов от сго­рев­ших ве­ревок, и эти по­лосы ос­та­лись нав­сегда. Вот по­чему те­перь все те­ло тиг­ра ис­пещре­но тем­ны­ми по­лоса­ми.

Буй­вол же, уви­дав, как лов­ко маль­чик про­вел тиг­ра, зас­ме­ял­ся от удо­воль­ствия. Он хо­хотал так силь­но, что не смог да­же удер­жать­ся на но­гах и, по­валив­шись на зем­лю, вы­бил се­бе все вер­хние зу­бы. По­это­му и сей­час все буй­во­лы во Вь­ет­на­ме не име­ют вер­хних зу­бов.