Пять буйволов, шесть столбиков

Жав­ным-дав­но жи­ли двое суп­ру­гов. Дом их был пол­ная ча­ша, но жад­нее их не бы­ло в де­рев­не, и пов­сю­ду шла о них дур­ная мол­ва. Ког­да ста­рики умер­ли, все свое бо­гатс­тво, об­ширные по­ля и пять от­кор­млен­ных буй­во­лов ос­та­вили они до­чери.

Еще за­дол­го до смер­ти жад­ный бо­гач до­верил уха­живать за буй­во­лами сво­ему слу­ге, ко­торый был без­гра­нич­но ему пре­дан. Пос­ле то­го как прах бо­гато­го ста­рика был пре­дан зем­ле, дочь, ал­чность ко­торой пре­вос­хо­дила жад­ность обо­их ее ро­дите­лей, ре­шила от­нять у слу­ги сво­их буй­во­лов и дер­жать их при се­бе до­ма. И она от­пра­вилась к не­му. К ве­черу мо­лодая хо­зяй­ка доб­ра­лась до до­ма слу­ги, ко­торый как раз приг­нал буй­во­лов с пас­тби­ща.

Дочь бо­гача сто­яла у две­ри хле­ва, наб­лю­дая, как ста­рый слу­га за­гоня­ет ог­ромных, тол­стых буй­во­лов и при­вязы­ва­ет каж­до­го к от­дель­но­му стол­би­ку, вры­тому в зем­лю. Вдруг де­вуш­ка вздрог­ну­ла, — в уг­лу хле­ва она уви­дела еще один стол­бик, у ко­торо­го не бы­ло буй­во­ла.

«Пе­ред смертью отец го­ворил мне, что нес­коль­ко буй­во­лов жи­вет в до­ме это­го слу­ги, — по­дума­ла жад­ная дочь бо­гача. — Но, по-мо­ему, он не ска­зал, сколь­ко имен­но! Один стол­бик пус­той, зна­чит ста­рик по­терял од­но­го буй­во­ла…»

И мо­лодая хо­зяй­ка с ко­варс­твом в го­лосе спро­сила слу­гу, сколь­ко буй­во­лов ос­та­вил ее отец.

Удив­ленный ста­рик от­ве­тил:

— Твой поч­тенный отец ос­та­вил мне пять буй­во­лов, столь­ко, сколь­ко ты ви­дишь пе­ред со­бой.

Но дочь бо­гача ре­шила, что он ее об­ма­ныва­ет, что ста­рик по­терял од­но­го буй­во­ла, и, раз­гне­вав­шись, зак­ри­чала:

— Ес­ли буй­во­лов бы­ло пять, то от­че­го же у те­бя в хле­ву шесть стол­би­ков? От­ве­чай, где еще один буй­вол!

А де­ло бы­ло так: за день пе­ред этим один из стол­би­ков в хле­ву сло­мал­ся, и ста­рик пос­та­вил ве­чером но­вый, что­бы каж­дый буй­вол имел свою при­вязь. А ут­ром, пе­ред тем как выг­нать буй­во­лов на пас­тби­ще, ста­рик по­чинил сло­мав­ший­ся стол­бик, и по­это­му их ста­ло шесть. Нап­расно ста­рый слу­га рас­ска­зывал все это жад­ной до­чери бо­гача, нап­расно под­креп­лял он свои сло­ва не­руши­мыми клят­ва­ми, — нич­то не мог­ло убе­дить ал­чную де­вуш­ку, сер­дце ко­торой раз­ры­валось от во­об­ра­жа­емой по­тери.

— Ты лжешь, не­год­ный ста­рик, — в ярос­ти вос­кли­цала она, — ты по­терял од­но­го буй­во­ла. А мо­жет быть, ты спря­тал его?..

Боль­но бы­ло слу­шать поч­тенно­му, убе­лен­но­му се­дина­ми стар­цу эти об­ви­нения, ибо он был из­вестен в де­рев­не как че­ловек прав­ди­вой ду­ши, бес­ко­рыс­тный и чес­тный. Но жад­ная дочь бо­гача по-преж­не­му не же­лала слу­шать ни­каких объ­яс­не­ний и тре­бова­ла, что­бы ста­рик не­мед­ленно от­пра­вил­ся в лес на по­ис­ки буй­во­ла, на­мекая, что, на­вер­ное, ему не при­дет­ся осо­бен­но дол­го его ис­кать. Ви­дя, что спо­рить с обе­зумев­шей от жад­ности до­черью бо­гача бес­по­лез­но, ста­рик поб­рел в лес, хо­тя уже нас­ту­пала ночь. А доч­ка бо­гача гром­ко кри­чала вслед ста­рому слу­ге, что­бы он не взду­мал воз­вра­щать­ся с пус­ты­ми ру­ками.

Ста­рик шел меж­ду де­ревь­ями, раз­дви­гая ли­аны и вет­ви кус­тарни­ка, ни­чего не ви­дя пе­ред со­бой. Злые сло­ва мо­лодой хо­зяй­ки тер­за­ли его сер­дце, и он ша­гал, не раз­би­рая до­роги. Гнев и оби­да рос­ли в его ду­ше, и он ре­шил, что толь­ко смерть мо­жет спас­ти его от лжи­вых об­ви­нений и злой кле­веты. Снял он с се­бя по­яс, при­вязал его к вет­ке, сде­лал на кон­це пет­лю и уда­вил­ся.

Ед­ва сер­дце его пе­рес­та­ло бить­ся, как прев­ра­тил­ся он в тем­ную ноч­ную пти­цу. Од­на­ко оби­да жи­ла и в сер­дце пти­цы. Ис­полнен­ная зло­бы про­тив до­чери бо­гача, по­лете­ла она по объ­ято­му мра­ком ле­су, кри­ча: «Бат ко, чои кот!» — «Хва­тай­те де­вуш­ку, при­вязы­вай­те к стол­бу!» Но ма­ло кто из лю­дей мог по­нять сло­ва пти­цы, по­тому что нем­но­гие от­ва­жива­ют­ся хо­дить ночью в джун­глях, а с пер­вы­ми лу­чами за­ри пти­ца за­бива­лась в тем­ное дуп­ло или рас­се­лину меж­ду ска­лами, бо­ясь, что лю­ди ста­нут сме­ять­ся над ее стран­ным об­ли­ком.

Жад­ная де­вуш­ка ос­та­лась в до­ме ста­рика. Вско­ре она на­чала вол­но­вать­ся, и в сер­дце ее рос­ли по­доз­ре­ния и тре­вога. В кон­це кон­цов она ре­шила то­же от­пра­вить­ся на по­ис­ки буй­во­ла, нес­мотря на ноч­ную тем­но­ту. Проб­луждав без вся­кой поль­зы нес­коль­ко ча­сов, она по­вер­ну­ла уже об­ратно, как вдруг силь­ный по­рыв вет­ра по­гасил фа­кел, ко­торым она ос­ве­щала се­бе до­рогу. Не­бо бы­ло чер­ным, как чер­ни­ла, и тро­пин­ка по­теря­лась в гус­той ча­ще; в от­ча­янии де­вуш­ка ос­та­нови­лась око­ло боль­шо­го де­рева и горь­ко зап­ла­кала. Ког­да заб­резжил рас­свет и пер­вые лу­чи сол­нца ос­ве­тили дре­мучие за­рос­ли, дочь бо­гача под­ня­ла пок­раснев­шие от слез гла­за и уви­дела в нес­коль­ких ша­гах от се­бя до­рогу.

Ре­шив, что эта до­рога ве­дет к ее до­му, де­вуш­ка по­бежа­ла по ней что есть сил. Но чем даль­ше она бе­жала, тем глуб­же в лес за­води­ла ее до­рога. По слу­хам, в этой ча­ще во­дилось мно­го хищ­ных зве­рей, и по­это­му сю­да не ос­ме­ливал­ся за­ходить ни один че­ловек. В из­не­може­нии упа­ла дочь бо­гача на зем­лю, у нее не бы­ло сил, что­бы сде­лать хо­тя бы еще один шаг.

Го­лод и жаж­да му­чили ее, жизнь пос­те­пен­но по­кида­ла ее, вот ос­та­нови­лось ее сер­дце, и тут же жад­ная дочь бо­гача прев­ра­тилась в урод­ли­вую ноч­ную пти­цу, И в птичь­ем об­ли­ке ос­та­валась она ал­чной и злоб­ной. По­лете­ла она по спя­щему ле­су, гром­ко кри­ча: «Нам чау, шау кот!» — «Пять буй­во­лов, шесть стол­би­ков!»

В ле­сах и в го­рах эти пти­цы по­яв­ля­ют­ся толь­ко с нас­тупле­ни­ем но­чи, а пе­ред за­рей спе­шат спря­тать­ся в ук­ромном мес­те, ибо бо­ят­ся, что все тва­ри бу­дут нас­ме­хать­ся над ни­ми, уви­дав при све­те дня. Но ког­да эти пти­цы встре­ча­ют­ся, они за­быва­ют обо всем на све­те, кро­ме сво­ей враж­ды.

— Нам чау, шау кот! — кри­чит од­на го­лосом, дро­жащим от зло­бы.

— Бат ко, чои кот! — от­ве­ча­ет с яростью дру­гая,

И лю­ди Тхай-Нгу­ена, Бак-Ка­на и дру­гих мест, ко­торые хо­рошо зна­ют этих птиц, ус­лы­хав их крик, всег­да рас­ска­зыва­ют ис­то­рию о жад­ной до­чери бо­гача и ста­ром слу­ге.