Там и Кам

Сес­тры Там и Кам име­ли од­но­го от­ца, но раз­ных ма­терей. Мать Там умер­ла дав­но, ког­да де­воч­ка ед­ва мог­ла хо­дить. По­том че­рез нес­коль­ко лет умер и ее отец. С тех пор Там жи­ла со сво­ей ма­чехой — ма­терью сес­тры Кам. Обе­им сес­трам к то­му вре­мени ис­полни­лось по пят­надцать лет. Ма­чеха зас­тавля­ла Там ра­ботать с ут­ра до но­чи, а свою доч­ку Кам ба­лова­ла и хо­лила.

Од­нажды мать Кам да­ла де­воч­кам кор­зинки и при­каза­ла ид­ти на ри­совое по­ле, за­литое во­дой, ло­вить кре­веток.

— Той, ко­торая на­ловит пол­ную кор­зи­ну, — ска­зала она де­воч­кам, — я по­дарю шел­ко­вый лиф­чик.

Взяв кор­зинки, сес­тры по­бежа­ли в по­ле. Не­щад­но па­лило сол­нце, об­жи­гая те­ло, но Там усер­дно во­зилась в рос­тках ри­са, вы­ис­ки­вая ма­лень­ких кре­веток. Ее кор­зинка быс­тро на­пол­ня­лась, и это ра­дова­ло де­воч­ку. В то вре­мя как Там, не жа­лея сво­ей спи­ны, вы­лав­ли­вала кре­веток, ее сес­тра и не ду­мала в та­кую жа­ру ут­руждать се­бя. Она пос­та­вила свою кор­зинку на су­хое мес­то, а са­ма раз­гу­лива­ла по ме­же и наб­лю­дала за по­летом раз­ноцвет­ных ба­бочек.

Уже ве­чере­ло, а кор­зинка Кам по-преж­не­му ос­та­валась пус­той. Тем вре­менем, из­рядно ус­тав, Там при­села от­дохнуть под тенью со­сед­не­го де­рева. Взгля­нув на ис­пачкан­ные ру­ки, Там не­воль­но за­дума­лась над сво­ей горь­кой судь­бой, о том, как из­де­ва­ет­ся над ней ма­чеха. Ей так ста­ло жаль се­бя, что она чуть не зап­ла­кала. В это вре­мя к ней по­дош­ла Кам, ко­торой уже на­до­ело без де­ла бе­гать по по­лю. Уви­дя пол­ную кор­зи­ну кре­веток, Кам рас­хо­хота­лась.

— Ка­кая ты усер­дная, — сме­ясь, ска­зала она, — по­думать толь­ко — наб­ра­ла це­лую кор­зинку кре­веток! Но я дол­жна те­бе ска­зать, Там, ты здо­рово вы­пач­ка­лась в гря­зи. Со­ветую те­бе сбе­гать к пру­ду и умыть­ся, а то ма­ма опять бу­дет те­бя ру­гать!

Там пос­лу­шалась сес­тру и по­бежа­ла к пру­ду. Умыв ли­цо и при­чесав­шись, она вер­ну­лась об­ратно и уви­дела, что ее кор­зинка пус­та, а Кам нет. Там до­гада­лась, что ее сес­тра пе­ресы­пала кре­вет­ки, ко­торые она соб­ра­ла, в свою кор­зи­ну и убе­жала до­мой.

Се­ла Там у края по­ля, зак­ры­ла ли­цо ру­ками и горь­ко зап­ла­кала. Она не ожи­дала, что Кам так ее об­ма­нет. По­горе­вав, Там вы­тер­ла гла­за ру­кавом и взгля­нула на не­бо. Она по­дума­ла, что сле­зами де­лу не по­можешь. Нуж­но про­дол­жать тру­дить­ся, и тог­да ра­но или поз­дно те­бя нач­нут ува­жать.

Она дол­го си­дела, вгля­дыва­ясь в лег­кие си­ние об­ла­ка, ко­торые проп­лы­вали над ее го­ловой. Вдруг в вы­шине что-то про­си­яло, и в сле­ду­ющий мо­мент к ней спус­тился Буд­да. Он спро­сил Там:

— По­чему ты пла­кала, бед­ная де­воч­ка?

И Там рас­ска­зала Буд­де, как ее оби­жа­ют сес­тра Кам и ма­чеха. Буд­да вни­матель­но выс­лу­шал де­воч­ку, а за­тем ска­зал:

— Пос­мотри в кор­зинку, не ос­та­лось ли там че­го?

Там пос­мотре­ла и от­ве­тила:

— Все­го од­на ма­лень­кая кре­вет­ка.

Тог­да Буд­да ска­зал Там:

— Возь­ми эту кре­вет­ку и иди до­мой. Как при­дешь, опус­ти ее в ко­лодец и ксрми ежед­невно ос­татка­ми сво­его сбе­да. Пе­ред тем как бро­сить кре­вет­ке пи­щу, ты дол­жна ска­зать: «Кре­вет­ка, кре­вет­ка! Ешь мой рис зо­лотой и не ешь рис чу­жой!»

И в тот же миг Буд­да ис­чез.

А Там за­дума­лась. «По­чему доб­рый Буд­да наз­вал рис зо­лотым? Раз­ве я мо­гу най­ти та­кой рис, ведь я са­ма по­лучаю лишь ос­татки со сто­ла ма­чехи — хо­лод­ный рис. Или рис че­лове­ка, ко­торый мно­го тру­дит­ся, зо­лотой? Хо­тя ма­чеха и ее без­дель­ни­ца дочь и едят луч­ший рис — это не их рис, по­тому что не они его за­рабо­тали!»

Так ду­мала про се­бя Там, си­дя на краю по­ля. По­том она пов­то­рила про се­бя сло­ва Буд­ды и пош­ла до­мой.

При­дя до­мой, де­воч­ка ни­чего не ска­зала ни ма­чехе, ни Кам. Не­замет­но от­несла она ма­лень­кую кре­вет­ку к ко­лод­цу и пус­ти­ла ее в проз­рачную во­ду. На сле­ду­ющий день де­воч­ка ос­та­вила часть сво­его обе­да и спря­тала его в на­деж­ное мес­то. За­тем, ког­да ни­кого во дво­ре не бы­ло, по­нес­ла ос­татки ри­са к ко­лод­цу. Наг­нувшись над ко­лод­цем, Там поз­ва­ла:

— Кре­вет­ка, кре­вет­ка! Ешь мой рис зо­лотой и не ешь рис чу­жой!

Кре­вет­ка под­ня­лась со дна и прог­ло­тила все зер­на, ко­торые ей ссы­пала де­воч­ка.

И на сле­ду­ющий день, и че­рез день, и че­рез не­делю де­воч­ка де­лала то же са­мое.

Но вско­ре ма­чеха за­мети­ла, что Там час­то бе­га­ет к ко­лод­цу и что-то бро­са­ет в не­го. Она ве­лела Кам под­гля­деть, что это де­ла­ет у ко­лод­ца Там. Од­нажды Кам спря­талась в кус­тах и ста­ла ждать, ког­да Там по­бежит к ко­лод­цу. Вско­ре Там по­яви­лась с ку­леч­ком ри­са и ста­ла звать кре­вет­ку. Кам си­дела сов­сем близ­ко от ко­лод­ца и все очень хо­рошо ви­дела. Как толь­ко Там уш­ла, она бро­силась к ма­тери и рас­ска­зала ей все, что ви­дела.

На сле­ду­ющий день ма­чеха да­ла Там ри­су и ска­зала:

— Дочь моя, се­год­ня ты дол­жна пог­нать буй­во­лов по­даль­ше от де­рев­ни. Пусть они по­гуля­ют по соч­ным лу­гам, здесь уж очень пло­хая тра­ва.

Там всег­да слу­шалась свою ма­чеху, и на этот раз взя­ла сна хво­рос­ти­ну и пог­на­ла буй­во­лов на даль­ние лу­га.

Тем вре­менем ма­чеха и Кам приш­ли с ри­сом к ко­лод­цу и ста­ли звать кре­вет­ку так, как зва­ла ее Там. Толь­ко кре­вет­ка по­яви­лась на по­вер­хнос­ти, как ма­чеха схва­тила ее и по­нес­ла до­мой. Здесь они вмес­те с Кам сва­рили ее и съ­ели.

Толь­ко поз­дним ве­чером вер­ну­лась до­мой Там с буй­во­лами. По­ужи­нав, она пос­пе­шила к ко­лод­цу, что­бы на­кор­мить кре­вет­ку.

— Кре­вет­ка, кре­вет­ка! — зва­ла она. — Ешь мой рис зо­лотой и не ешь рис чу­жой!

Но сколь­ко она ни пов­то­ряла эти сло­ва, во­да в ко­лод­це ос­та­валась спо­кой­ной, кре­вет­ка не по­яв­ля­лась.

Дол­го сто­яла Там у ко­лод­ца при­горю­нив­шись и вдруг уви­дела ка­пель­ки кро­ви на де­ревян­ном сру­бе. Тог­да она до­гада­лась, что кре­вет­ку по­хити­ли, и горь­ко зап­ла­кала. По­том вы­тер­ла гла­за, пос­мотре­ла в во­ду, во­да бы­ла крас­ной от кро­ви. Там ста­ло вдруг страш­но, к то­му же ей очень жаль бы­ло ма­лень­кую кре­вет­ку. Но вот вновь по­явил­ся Буд­да и спро­сил:

— О чем ты пла­чешь, бед­ная де­воч­ка? Раз­ве ты не зна­ешь, что твою кре­вет­ку съ­ели не­доб­рые лю­ди? Пой­ди до­мой, най­ди ос­татки от ее скор­лупки и по­ложи их в че­тыре гор­шочка. Эти гор­шочки по­хоро­ни под че­тырь­мя нож­ка­ми сво­ей кро­вати.

И в тот же миг Буд­да ис­чез.

При­дя до­мой, Там обыс­ка­ла все уг­лы, но так и не наш­ла ни­чего. От­ча­яв­шись, она ус­та­ло опус­ти­лась на пол, со­бира­ясь вновь зап­ла­кать. Вдруг пе­тух зак­ри­чал пря­мо над ее ухом:

— Ку-ка-ре-ку! Дай мне ри­са пок­ле­вать, и я по­кажу те­бе, где ос­татки кре­вет­ки!

Там об­ра­дова­лась, на­сыпа­ла пе­туху зе­рен и ста­ла его то­ропить. Скле­вав рис, пе­тух по­шел в кух­ню и стал раз­гре­бать ку­чу му­сора. Он лов­ко ору­довал сво­ими шпо­рами, по­ка не по­каза­лась скор­лупка кре­вет­ки. Там соб­ра­ла ее, по­ложи­ла в че­тыре гор­шочка и схо­рони­ла под че­тырь­мя нож­ка­ми сво­ей кро­вати.

Шло вре­мя. Ма­чеха зас­тавля­ла Там ра­ботать все боль­ше и боль­ше. То она от­сы­лала ее с буй­во­лами на весь день в даль­ние лу­га, то зас­тавля­ла ко­сить тра­ву, то го­товить обед, то чис­тить рис. Да­же ночью на­ходи­лась для Там ра­бота. Ед­ва Там ус­пе­вала уп­ра­вить­ся с раз­ны­ми де­лами и лечь спать, как уже рас­све­тало и ма­чеха под­ни­мала ее.

Там ху­дела и блед­не­ла с каж­дым днем. А ма­чеха и ее дочь Кам, взва­лив все на Там, за­нима­лись толь­ко сво­ими на­ряда­ми и ни­чего не де­лали.

Прош­ло еще нес­коль­ко ме­сяцев. Вдруг по все­му царс­тву раз­неслась весть, что ко­роль ус­тра­ива­ет боль­шой праз­дник. Уз­нав об этом, ма­чеха и ее доч­ка-без­дель­ни­ца ста­ли го­товить­ся к праз­дни­ку, за­каза­ли се­бе но­вые на­ряды. А о Там сов­сем по­забы­ли. Де­воч­ка про­дол­жа­ла хо­дить обор­ванной, в раз­ва­лив­шихся пле­теных сан­да­ли­ях.

В день на­чала праз­дни­ка ма­чеха и Кам при­дума­ли та­кую шту­ку: они взя­ли две кор­зи­ны ри­са — од­ну с очи­щен­ным, а дру­гую с не­очи­щен­ным — и сме­шали их. Ма­чеха при­каза­ла Там:

— От­бе­ри очи­щен­ные зер­на ри­са от не­очи­щен­ных. Ког­да сде­ла­ешь это, мо­жешь пой­ти на ко­ролев­ский праз­дник.

С эти­ми сло­вами ма­чеха уш­ла вмес­те со сво­ей лю­бимой доч­кой.

Ос­тавшись од­на, Там на­чала по зер­нышку от­би­рать очи­щен­ный рис от не­очи­щен­но­го. Прош­ло нес­коль­ко ми­нут, и Там по­няла, что эта ра­бота нес­конча­ема, по­тому что не­воз­можно од­но­му че­лове­ку пе­реб­рать мил­ли­он мел­ких зер­ны­шек за ко­рот­кий срок. И Там зап­ла­кала. Бед­ная де­воч­ка горь­ко всхли­пыва­ла и сквозь сле­зы уте­шала се­бя: «Я так мно­го ра­бота­ла, но при­дет день, ког­да я бу­ду счас­тли­вой».

Но кто счас­тлив на зем­ле? Толь­ко ко­роли да ман­да­рины. Там очень хо­телось пос­мотреть на счас­тли­вых лю­дей — ведь она ни­ког­да их не ви­дела! Ей хо­телось уви­деть сво­ими гла­зами счастье, о ко­тором она так меч­та­ла.

И в то вре­мя ког­да Там си­дела на по­лу над ог­ромной кор­зи­ной с ри­сом и пла­кала, вновь по­явил­ся доб­рый Буд­да.

— О чем ты опять пла­чешь, ми­лая де­воч­ка? — спро­сил Буд­да.

— Се­год­ня у ко­роля праз­дник, а я не мо­гу по­бывать на нем, — сквозь сле­зы от­ве­тила Там. — Моя злая ма­чеха зас­та­вила ме­ня пе­реби­рать эти кор­зи­ны с зер­ном. Но вы са­ми ви­дите, что это бес­ко­неч­ная ра­бота! А мне так хо­телось уви­деть ко­роля, пос­мотреть на счас­тли­вую жизнь!

Вни­матель­но выс­лу­шав Там, Буд­да ска­зал:

— Не расс­тра­ивай­ся, де­воч­ка! Я ве­лю стае во­робь­ев по­мочь те­бе.

Но Там сде­лала пре­дуп­режда­ющий знак, и Буд­да, по­няв ее опа­сения, про­дол­жал:

— Не бой­ся, Там. Во­робьи не бу­дут кле­вать твои зер­на.

И в тот же миг по­яви­лась ог­ромная стая во­робь­ев. Они с кри­ком опус­ти­лись на кор­зи­ну и в од­но мгно­вение за­кон­чи­ли ра­боту. Очи­щен­ный рис ле­жал в од­ной кор­зи­не, а не­очи­щен­ный — в дру­гой. При этом не про­пало ни од­но­го зер­нышка.

Ког­да зер­на бы­ли ра­зоб­ра­ны, Там по­весе­лела, но, взгля­нув на свое платье и рва­ные сан­да­лии, вновь опе­чали­лась. Тог­да Буд­да ска­зал ей:

— Иди к сво­ей кро­вати и от­рой из-под че­тырех ее но­жек гор­шочки. В них ты най­дешь все, что нуж­но для ко­ролев­ско­го праз­дни­ка.

Об­ра­дован­ная Там бро­силась в ком­на­ту, от­ры­ла из- под но­жек сво­ей кро­вати че­тыре гор­шочка. Толь­ко она вы­нес­ла гор­шочки на свет, как уви­дела в трех из них мно­жес­тво кра­сивых ве­щей: шляп­ку, ма­лень­кие изящ­ные ту­фель­ки, трёх­цвет­ное платье, шел­ко­вый лиф­чик и крас­ные ат­ласные ша­рова­ры с ро­зовым блес­тя­щим по­ясом. Осо­бен­но хо­роши бы­ли ту­фель­ки. Там сра­зу же их на­дела, и они ока­зались точь-в-точь по ее но­ге.

Ра­дос­тная и си­яющая, Там сбро­сила с се­бя гряз­ное рва­ное платье и ста­ла на­ряжать­ся в праз­днич­ный на­ряд. И шляп­ка, и ма­лень­кие изящ­ные ту­фель­ки, и трёх­цвет­ное платье, и шел­ко­вый лиф­чик, и крас­ные ат­ласные ша­рова­ры — все ока­залось ей впо­ру, как буд­то бы­ло спе­ци­аль­но для нее при­готов­ле­но.

Одев­шись, Там заг­ля­нула в чет­вертый гор­шо­чек и уви­дела в нем ма­лень­кую ло­шад­ку. Толь­ко Там пос­та­вила эту ло­шад­ку на зем­лю, как она ста­ла рас­ти и вы­рос­ла в силь­но­го кра­сиво­го ко­ня. На спи­ну ко­ня лег­ло зо­лоче­ное сед­ло со мно­жес­твом ук­ра­шений.

Там быс­тро умы­лась, вско­чила в зо­лоче­ное сед­ло и пом­ча­лась на ко­ролев­ский праз­дник.

Ког­да Там пе­ре­ез­жа­ла че­рез ка­наву, с ее но­ги сос­коль­зну­ла ту­фель­ка. Де­воч­ка ос­та­нови­ла ко­ня, спрыг­ну­ла на зем­лю и ста­ла ис­кать ту­фель­ку, но, сколь­ко она ни ис­ка­ла, най­ти так и не смог­ла. Приш­лось ей вновь сесть на ко­ня и в од­ной ту­фель­ке про­дол­жать путь к ко­ролев­ско­му двор­цу.

Но слу­чилось, что тем же пу­тем вслед за Там про­ходил ко­ролев­ский слон. Дой­дя до ка­навы, в ко­торую уро­нила Там ту­фель­ку, слон ос­та­новил­ся и не за­хотел даль­ше ид­ти. Тог­да ко­роль ве­лел сво­им страж­ни­кам вой­ти в во­ду и уз­нать, по­чему ос­та­новил­ся слон. Страж ни­ки об­ла­зили всю ка­наву и пос­ле дол­гих по­ис­ков вдруг об­на­ружи­ли кра­сивую жен­скую ту­фель­ку. Очис­тив ее от гря­зи, они пре­под­несли ту­фель­ку ко­ролю. Ко­ролю ту­фель­ка пон­ра­вилась, он дол­го лю­бовал­ся ею, вер­тя в ру­ках. За­тем по­велел со­об­щить всем де­вуш­кам, ко­торые учас­тву­ют в праз­дни­ке, что наш­лась изящ­ная ту­фель­ка, по­терян­ная од­ной из них.

— Та де­вуш­ка, ко­торой по­дой­дет эта ту­фель­ка, бу­дет мо­ей же­ной! — ска­зал ко­роль.

Эта весть мо­мен­таль­но об­ле­тела ко­ролевс­тво. Все де­вуш­ки по оче­реди ста­ли при­мерять ту­фель­ку. Но ни од­ной из них она не под­хо­дила: од­ним бы­ла ма­ла, дру­гим— ве­лика. Ма­чеха и Кам то­же при­меря­ли ее, но и им она бы­ла не по но­ге.

Ког­да оче­редь дош­ла до Там, она с ра­достью уви­дела свою ту­фель­ку, на­дела ее на но­гу и дос­та­ла вто­рую, точь-в-точь та­кую же, как най­ден­ная. И все это уви­дели.

Сто­яв­шая не­пода­леку Кам с за­вистью во все гла­за смот­ре­ла на ми­ловид­ную де­вуш­ку, ко­торая те­перь ста­нет же­ной ко­роля. Вдруг, прис­мотрев­шись вни­матель­нее, она уз­на­ла в счас­тли­вой со­пер­ни­це свою сес­тру Там.

— Смот­ри! — дер­ну­ла она за ру­кав свою мать. — Да ведь это Там!

Ма­чеха с не­дове­ри­ем отоз­ва­лась:

— Там? От­ку­да у Там мо­гут быть та­кие на­ряды?

Вско­ре яви­лись страж­ни­ки, уса­дили Там в па­лан­кин и по­нес­ли во дво­рец. Рас­те­ряв­ша­яся Там впер­вые улыб­ну­лась, тог­да у ма­чехи и ее до­чери не ос­та­лось ни­каких сом­не­ний: эта де­вуш­ка дей­стви­тель­но бы­ла Там. Они с удив­ле­ни­ем и злой за­вистью рас­смат­ри­вали ее бо­гатые на­ряды.

Итак Там ста­ла же­ной ко­роля и жи­ла в ко­ролев­ском двор­це. Но, при­вык­шая с ран­не­го детс­тва тру­дить­ся, Там и здесь не мог­ла си­деть сло­жа ру­ки.

С ут­ра до поз­дней но­чи она то ра­бота­ла в са­ду, то кор­ми­ла го­лубей, то сти­рала. Од­на­ко ско­ро она зас­ку­чала по до­му, осо­бен­но по сво­им ти­хим ми­лым друзь­ям буй­во­лам, ко­торые вмес­те с ней де­лили го­ре.

Ког­да нас­ту­пила го­дов­щи­на смер­ти от­ца, Там поп­ро­сила ко­роля от­пустить ее на не­кото­рое вре­мя до­мой. Ко­роль сог­ла­сил­ся, и Там от­пра­вилась в свою де­рев­ню.

Ма­чеха встре­тила свою счас­тли­вую пад­че­рицу с ль­сти­вой уч­ти­востью, но в ду­ше её за­та­ились зло­ба и рев­ность. Она ло­мала се­бе го­лову, при­думы­вая, как бы на­рушить счастье Там.

И вот од­нажды она ска­зала:

— Ми­лая Там, влезь, по­жалуй­ста, вон на то де­рево, нар­ви оре­хов!

Там, ко­торая всег­да бы­ла пос­лушной, ус­лужли­вой и нез­ло­памят­ной, охот­но сог­ла­силась. Она ве­село по­бежа­ла к де­реву и лов­ко вска­раб­ка­лась на вер­хушку. Но толь­ко она соб­ра­лась рвать оре­хи, как де­рево по­кач­ну­лось и, зат­ре­щав, ста­ло ва­лить­ся на­бок. Ока­зыва­ет­ся, ма­чеха по­тихонь­ку под­ру­била ствол, до то­го как Там на не­го влез­ла. Ви­дя, что де­рево за­кача­лось, Там зак­ри­чала:

— Ма­ма, в чем де­ло, по­чему де­рево ка­ча­ет­ся?

— Да это я го­няю му­равь­ев, что­бы они те­бя не уку­сили, — от­ве­тила ма­чеха, про­дол­жая под­ру­бать де­рево и кло­нить ствол на­бок. Вслед за этим раз­дался силь­ный треск и де­рево рух­ну­ло. Вмес­те с де­ревом Там уго­дила в ка­наву с во­дой и уто­нула.

Ма­чеха вы­тащи­ла бед­ную де­вуш­ку из ка­навы, сня­ла с нее до­рогие одеж­ды и от­пра­вилась к ко­ролю, что­бы со­об­щить ему о слу­чив­шемся. Она нав­ра­ла ко­ролю, что Там вне­зап­но тя­жело за­боле­ла и умер­ла. Ко­роль выс­лу­шал ее и в пе­чали опус­тил го­лову: ему бы­ло очень жаль Там. Те­перь, по обы­чаю, же­ной ко­роля дол­жна бы­ла стать сес­тра умер­шей Там — Кам.

А ду­ша Там прев­ра­тилась в ска­зоч­ную зо­лотую пти­цу. Эта пти­ца це­лыми дня­ми си­дела у озе­ра, меч­тая о чем-то. За­тем она при­лета­ла ко двор­цу ко­роля и са­дилась у ок­на его спаль­ни. С тех пор, ку­да бы ко­роль ни шел, зо­лотая пти­ца не­от­ступ­но сле­дова­ла за ним. Ко­роль это за­метил, ему при­ят­но бы­ло ви­деть мол­ча­ливую зо­лотую пти­цу.

Как-то ко­роль глу­боко за­думал­ся над сво­ей судь­бой. Он с грус­тной неж­ностью вспо­минал кра­сивую и ми­лую Там и, не­воль­но срав­ни­вая ее с но­вой сво­ей же­ной Кам, ре­шил, что Кам го­раз­до ху­же Там и нра­вом и внеш­ностью. Дол­го он си­дел, раз­мышляя. Вок­руг ни­кого не бы­ло. Вдруг он вспом­нил о за­гадоч­ной зо­лотой пти­це. Он обер­нулся и уви­дел, что она си­дит на по­докон­ни­ке. Ко­роль по­манил ее к се­бе и про­мол­вил:

— Зо­лотая пти­ца, а зо­лотая пти­ца! Хо­чешь быть мо­ей же­ной? Ес­ли хо­чешь, вле­ти в мой ши­рокий ру­кав!

Толь­ко он это ска­зал, как зо­лотая пти­ца вле­тела в его ши­рокий ру­кав и при­та­илась.

Как раз в этот мо­мент в ком­на­ту вош­ла Кам. Она слы­шала сло­ва ко­роля и ви­дела, как зо­лотая пти­ца вле­тела в его ру­кав. Ли­цо Кам пе­реко­сила злость, и, по­вер­нувшись, она вы­бежа­ла из ко­ролев­ских по­ко­ев.

Прош­ло не­кото­рое вре­мя. Как-то Кам сти­рала, а зо­лотая пти­ца си­дела поб­ли­зос­ти. Вдруг зо­лотая пти­ца ска­зала;

— Со­ветую те­бе, Кам, хо­рошень­ко сти­рать белье мо­его му­жа. А су­шить белье нуж­но не на за­боре, а на пал­ке, что­бы оно не пор­ва­лось.

Кам ни­чего не от­ве­тила, но в ду­ше еще боль­ше воз­не­нави­дела зо­лотую пти­цу.

А ко­роль очень при­вязал­ся к зо­лотой пти­це и ни­ког­да не рас­ста­вал­ся с ней. Он при­казал сде­лать для нее хо­рошую клет­ку, ко­торую, ку­да бы он ни шел или ни ехал, всег­да брал с со­бой. Кам это бе­сило до край­нос­ти, и она ре­шила по­ехать к ма­тери за со­ветом. До­ма Кам все рас­ска­зала ма­тери.

— Убей эту мер­зкую пти­цу, — по­сове­това­ла ей мать. — Под­жарь ее на го­рячих уг­лях и от­дай кош­ке. А перья за­рой пог­лубже в зем­лю. Да сде­лай это так, что­бы ник­то ни­чего не ви­дел и не знал.

Вер­нувшись во дво­рец, Кам сде­лала все так, как ей со­вето­вала мать. Она выж­да­ла, ког­да ни­кого не бы­ло в ком­на­те, вы­тащи­ла зо­лотую пти­цу из клет­ки, уби­ла ее, ощи­пала и под­жа­рила на го­рячем ог­не. Мя­со от­да­ла кош­ке, а перья за­рыла глу­боко в зем­лю в са­ду.

Че­рез не­кото­рое вре­мя на том мес­те, где бы­ли за­рыты перья зо­лотой пти­цы, вы­рос­ли два кра­сивых де­рева со­ан Дао. Они очень быс­тро рос­ли, и их вет­ви ста­нови­лись с каж­дым днем все гу­ще и зе­леней. Ко­роль лю­бил эти де­ревья. Он ве­лел ук­ре­пить меж­ду ство­лами га­мак и час­то при­ходил от­ды­хать в те­ни их раз­ве­сис­тых крон. Од­нажды ко­роль ле­жал в га­маке и, зак­рыв гла­за, яс­но уви­дел об­раз чу­дес­ной Там. С тех пор он всег­да стал при­ходить к этим де­ревь­ям, а о Кам сов­сем за­был.

Кам все это за­меча­ла, но ни­чего не го­вори­ла, хо­тя ее ду­шу тер­за­ла жгу­чая рев­ность.

В один из дней не­ожи­дан­но на­летел силь­ный ве­тер, зак­ру­жил листья и пыль и стал гнуть в са­ду де­ревья. Вос­поль­зо­вав­шись этим, Кам вы­бежа­ла в сад и под­ру­била оба де­рева, а ког­да вер­нулся ко­роль, ска­зала ему, что их сло­мал тай­фун.

Из этих де­ревь­ев Кам при­каза­ла слу­гам сде­лать прял­ку.

Ког­да прял­ка бы­ла го­това, Кам усе­лась за нее и ста­ла на­жимать но­гами на пе­даль и су­чить нит­ки ру­ками. Один ко­нец прял­ки был сде­лан в фор­ме пти­цы с длин­ным клю­вом, он пос­то­ян­но дви­гал­ся пе­ред ли­цом Кам. И ей по­каза­лось, что каж­дый раз де­ревян­ная пти­ца го­ворит:

— Кот-кет, кот-ка… мо­его му­жа отоб­ра­ла… Я вы­колю те­бе гла­за!

Кам ис­пу­галась и, от­швыр­нув прял­ку, прек­ра­тила ра­ботать.

И опять по­еха­ла Кам в свою де­рев­ню рас­ска­зать все ма­тери.

— Сож­ги эту мер­зкую прял­ку, — ска­зала ей мать, — и все тут. А пе­пел выб­ро­си по­даль­ше от двор­ца.

Как ска­зала мать, так Кам и сде­лала. Она сож­гла прял­ку, а пе­пел бро­сила по­даль­ше от двор­ца.

Но че­рез не­кото­рое вре­мя на том мес­те, ку­да Кам бро­сила пе­пел, вы­рос­ло но­вое де­рево — на этот раз фрук­то­вое де­рево тхи с пло­дами ду­шис­ты­ми и при­ят­ны­ми. Ско­ро де­рево от­цве­ло, и на его вер­ши­не по­казал­ся боль­шой яр­ко-оран­же­вый круг­лый плод тхи.

Вбли­зи от де­рева тхи жи­ла од­на ста­руш­ка. Она тор­го­вала фрук­та­ми и прох­ла­дитель­ной во­дой. Ее ку­ан иног­да на­веща­ли утом­ленные пут­ни­ки, что­бы уто­лить жаж­ду и от­дохнуть.

Од­нажды эта ста­руш­ка, хо­зяй­ка ку­ана, про­ходя ми­мо де­рева тхи, взгля­нула на вер­ши­ну и уви­дела оди­ноко ви­сящий яр­ко-оран­же­вый плод. Она ос­та­нови­лась и как бы про се­бя про­мол­ви­ла:

— Что за чу­до, от­ку­да взял­ся этот плод!

Пос­то­яла нем­но­го и уш­ла. Ког­да плод тхи соз­рел, хо­зяй­ка ку­ана вновь приш­ла к де­реву. По­том она рас­кры­ла свою кор­зинку и ска­зала шу­тя:

— Плод тхи, а плод тхи! В мою кор­зинку ле­ти! Я те­бя не съ­ем, а толь­ко дам по­нюхать всем!

Толь­ко она это про­из­несла, как плод тхи упал к ней в кор­зинку.

Об­ра­дован­ная ста­руш­ка при­нес­ла плод тхи в ку­ан и по­ложи­ла его у по­душ­ки на кро­вать. Вре­мя от вре­мени она под­но­сила плод к но­су и нас­лажда­лась его тон­ким аро­матом. А ког­да ухо­дила на ба­зар, го­вори­ла ему:

— Плод тхи! Прис­мотри за до­мом, я иду на ба­зар и при­несу те­бе по­дарок!

Шли дни, а плод тхи сох­ра­нял свой аро­мат и све­жесть, буд­то толь­ко что был сор­ван с вет­ки.

Од­нажды, ког­да ста­руш­ка уш­ла из до­ма, плод тхи рас­крыл­ся и из не­го выш­ла… Там. Она бы­ла тон­кой и изящ­ной и си­яла прос­той кресть­ян­ской кра­сотой.

Там уб­ра­ла ку­ан, вы­мыла по­лы, при­гото­вила обед ба­буш­ке и вновь спря­талась в плод тхи.

При­дя до­мой, ба­буш­ка по­диви­лась, ви­дя чис­то­ту в до­ме и го­товый обед на оча­ге, и не по­нима­ла, кто это мог сде­лать. Ба­буш­ка ре­шила ра­зуз­нать, в чем де­ло, сде­лала вид, что ухо­дит на ба­зар, а са­ма спря­талась за дверью. В щел­ку она ви­дела, как из пло­да тхи выш­ла строй­ная де­вуш­ка и при­нялась хо­зяй­ни­чать. Ба­буш­ка так об­ра­дова­лась, что от­кры­ла дверь и бро­силась к Там. И, что­бы Там вновь не ис­чезла, она раз­ло­мала плод тхи на мел­кие ку­соч­ки.

С тех пор Там жи­ла с ба­буш­кой, хо­зяй­кой ку­ана, и по­мога­ла ей во всем. Они креп­ко сдру­жились и счи­тали друг дру­га род­ны­ми. А со­седи ду­мали, что к ба­буш­ке вер­ну­лась из го­рода ее дочь, и хо­дили смот­реть на строй­ную кра­сивую Там.

Пом­ня свои прев­ра­щения то в зо­лотую пти­цу, то в крас­ное де­рево, то в плод тхи и по­том опять в де­вуш­ку, Там очень бо­ялась, что с ней про­изой­дет еще ка­кая-ни­будь ис­то­рия. Осо­бен­но она бо­ялась хо­лод­ной во­ды, в ко­торой уто­нула, па­дая вмес­те с оре­ховым де­ревом. По­это­му она ре­шила мыть­ся толь­ко теп­лой во­дой. Она спе­ци­аль­но хо­дила в лес за дро­вами для сог­ре­вания ча­на. В го­рячей во­де ку­пать­ся бы­ло очень при­ят­но, кро­ме то­го ко­жа ее сде­лалась от это­го глад­кой и неж­ной.

Од­нажды в их кра­ях ока­зал­ся про­ез­дом ко­роль. За­метив чис­тень­кий, ак­ку­рат­ный ку­ан, он при­казал ос­та­новить­ся в нем на от­дых. Ба­буш­ка-хо­зяй­ка при­нес­ла чай, бе­тель и приг­ла­сила гос­тя к сто­лу. Ко­роль об­ра­тил вни­мание, что бе­тель при­готов­лен не по-обыч­но­му, а кра­сиво и изящ­но, так, как уме­ла де­лать это толь­ко его уто­нув­шая же­на Там. По­доз­вав ста­руш­ку, он спро­сил ее:

— Кто при­готов­лял этот бе­тель?

Ста­руш­ка от­ве­тила:

— Моя доч­ка. Она у ме­ня мас­те­рица!

Тог­да ко­роль ска­зал, что он хо­тел бы по­видать ее дочь. Ста­руш­ка выш­ла в дру­гую ком­на­ту и поз­ва­ла Там. Как толь­ко Там по­яви­лась пе­ред ко­ролем, он сра­зу же уз­нал в ней свою же­ну.

Об­ра­дован­ный, ко­роль рас­крыл пе­ред ста­руш­кой свое сер­дце, он рас­ска­зал ей о том, что вот уже дол­го­дол­го то­мит­ся в раз­лу­ке с Там, и стал уп­ра­шивать ее от­пустить с ним же­ну.

Там об­ра­дова­лась и заг­русти­ла од­новре­мен­но. Ей жаль бы­ло по­кидать свою ба­буш­ку, к ко­торой она так при­вык­ла.

Но ко­роль был нас­той­чив. В кон­це кон­цов Там приш­лось сог­ла­сить­ся.

Об­нявшись с ба­буш­кой, Там обе­щала не за­бывать ее и ска­зала, что нас­ту­пит день, ког­да они вновь бу­дут вмес­те. За­тем она соб­ра­лась и вмес­те с ко­ролем от­пра­вилась во дво­рец.

Уви­дя вновь свою сес­тру, Кам по­дума­ла про се­бя, что Там ста­ла еще кра­сивее. Зло­ба и за­висть сно­ва вско­лых­ну­лись в ее сер­дце. Кам хо­телось быть та­кой же кра­сивой, как Там. Не вы­давая сво­их мыс­лей, Кам спро­сила сес­тру од­нажды:

— Там, сес­тра моя! Ты дол­го жи­ла в де­рев­не, бы­ла все вре­мя под па­лящи­ми лу­чами сол­нца, но твое ли­цо ос­та­лось неж­ным и глад­ким. От че­го это, ска­жи мне?

На это Там от­ве­тила со всей ис­крен­ностью:

— Я умы­валась го­рячей во­дой — вот и весь сек­рет.

Кам ей не по­вери­ла, но ре­шила все же поп­ро­бовать. Она ду­мала про се­бя: «По­годи же, я добь­юсь, что бу­ду то­же кра­сивой и прив­ле­катель­ной!» Она ве­лела слу­гам вы­копать глу­бокую яму, об­ло­жить ее ка­мен­ны­ми пли­тами так, что­бы по­лучил­ся бас­сейн, и за­тем на­лить его го­рячей во­дой. Ког­да все бы­ло сде­лано, Кам раз­де­лась и прыг­ну­ла в бас­сейн. Но во­да ока­залась слиш­ком го­рячей— поч­ти ки­пяток, так что Кам сва­рилась и тут же умер­ла.

Смерть Кам нис­коль­ко не огор­чи­ла ко­роля, а, на­обо­рот, об­ра­дова­ла. Ре­шив под­шу­тить над ее злой ма­терью, он ве­лел сва­рив­ше­еся мя­со Кам отос­лать ей, ска­зав, что это по­дарок от до­чери. По­лучив по­дарок, ма­чеха об­ра­дова­лась и ста­ла хва­лить­ся пе­ред со­седя­ми, ка­кая за­бот­ли­вая у нее доч­ка. И ни с кем не по­дели­лась ни ку­соч­ком, по­тому что бы­ла очень жад­ной. Так и съ­ела поч­ти все мя­со са­ма. Но в это вре­мя при­лете­ла во­рона и зак­ри­чала:

— Карр, карр! Мать ест мя­со сво­ей до­чери, а мне не да­ет и поп­ро­бовать! Карр, карр!

Ма­чеха за­мах­ну­лась на нее и прог­на­ла прочь. А по­том заг­ля­нула на дно гор­шка и уви­дела го­лову сво­ей до­чери. В ужа­се от­бро­сила она гор­шок, зак­ри­чала не сво­им го­лосом и тут же сош­ла с ума.

А вско­ре и умер­ла сов­сем.

А Там тем вре­менем жи­ла с ко­ролем, и оба они бы­ли счас­тли­вы и ве­селы.

Но од­нажды Там вспом­ни­ла о сво­ей ба­буш­ке, ко­торая бы­ла для нее слов­но род­ная мать, и поп­ро­сила ко­роля раз­ре­шения на­вес­тить ее.

Ба­буш­ка нес­ка­зан­но об­ра­дова­лась гостье, она вспом­ни­ла, как впер­вые уви­дела эту кра­сави­цу, ког­да она выш­ла из пло­да тхи. Без Там сад ку­ана за­рос тра­вой, в до­ме был бес­по­рядок. Там сра­зу же при­нялась на­водить по­рядок, и ей бы­ло ра­дос­тно и при­ят­но тру­дить­ся.

Как-то ве­чером Там с ба­буш­кой си­дели в са­ду и раз­го­вари­вали. Де­вуш­ка го­тови­ла бе­тель. Взгля­нув на де­рево, уви­дела она вдруг зо­лотую пти­цу, ко­торая пе­ла ве­селую пес­ню. Сер­дце Там не­воль­но дрог­ну­ло, она вспом­ни­ла те дни, ког­да са­ма бы­ла зо­лотой пти­цей. Тог­да она креп­ко ве­рила в свое счастье и при­лета­ла во дво­рец ко­роля, что­бы он об­ра­тил на нее вни­мание. Но по­том она зас­ку­чала во двор­це, ей не­чем бы­ло за­нять­ся, а ведь толь­ко в тру­де лю­ди на­ходят счастье. Она твер­до ве­рила в то, что все бед­ные лю­ди бу­дут счас­тли­вы, по­тому что они тру­дят­ся и ве­рят в счастье.

Там по­дала бе­тель ба­буш­ке и ска­зала:

— Зав­тра я вер­нусь во дво­рец ко­роля, нуж­но са­жать де­ревья, а че­рез пять дней опять вер­нусь к те­бе, ми­лая ба­буш­ка.

И, ра­дос­тно улы­ба­ясь, ба­буш­ка зак­ры­ла гла­за, от ко­торых по все­му ее ли­цу по­бежа­ли доб­рые мор­щинки.