Две кор­зи­ны глу­пос­тей

В ста­рину, да­лекую ста­рину, был у от­ца с ма­терью сын-ду­рачок.
— Ни­чего то он, глу­пый, не уме­ет, — го­рева­ли ро­дите­ли. — Слу­чись с на­ми бе­да, как он жить бу­дет?
Ста­ли ду­мать, ка­кому ре­мес­лу его на­учить, и ре­шили пусть тор­гу­ет враз­нос. Де­ло не­хит­рое бы­ли бы креп­кие пле­чи да звон­кий го­лос.
Да­ли ему каш­та­нов и го­ворят ду­рач­ку:
— Вот те­бе каш­та­ны на про­бу. Но­си по все­му го­роду.
Хо­дит ду­рачок с ко­ромыс­лом на пле­че и кри­чит:
— А вот каш­та­ны на про­бу все­му го­роду! А вот каш­та­ны на про­бу все­му го­роду!
Все де­ти сбе­жались на этот крик. Ми­гом по­ели они каш­та­ны, а ду­рачок и рад: вот как быс­тро то­вар с рук сбыл. При­шёл ду­рачок до­мой ве­сёлый-пре­весё­лый. Спра­шива­ют ро­дите­ли:
— А день­ги где?
— Ка­кие день­ги? Раз­ве на­до бы­ло день­ги брать? Са­ми же ска­зали: но­си на про­бу все­му го­роду.
Опе­чали­лись ро­дите­ли. Ста­ли ему объ­яс­нять, как враз­нос тор­гу­ют.
На дру­гое ут­ро по­ложи­ли ро­дите­ли в две кор­зи­ны раз­но­го то­вару: каш­та­ны, чай, нес­коль­ко ме­рок про­са.
Весь день бро­дил ду­рачок по го­роду — ни­чего не про­дал. Во­ротил­ся до­мой к ве­черу, пла­чет:
— Ни­чего у ме­ня не ку­пили глу­пые лю­ди. Толь­ко сме­ют­ся. Уж я кри­чал, кри­чал, вык­ли­кал свой то­вар — у са­мого в ушах зве­нело.
— Как же ты то­вар вык­ли­кал? — спра­шива­ют ро­дите­ли.
— А вот как, — за­тянул ду­рачок. — «Про­сочай-про­сочай — соп­ро­чай-про­чай­со-чай­каш­та­ны-таш­ка­чаны-шта­ныка­чай…»
— Глу­пый ты, глу­пый, раз­ве мож­но так? То­вар на­до вык­ли­кать яс­но, чтоб сло­во от сло­ва от­ска­кива­ло. А ты их вмес­те сбол­тал, как му­ку с во­дой. Каш­та­ны ведь не чай, а чай ведь не про­со.
Вот сно­ва по­шёл ду­рачок тор­го­вать. Це­лый день он про­падал. Вер­нулся толь­ко к ве­черу, пла­чет:
— Жи­вут в на­шем го­роде од­ни ду­раки. Сме­ют­ся, са­ми не зна­ют над чем. За весь-то день ни­чего я не про­дал.
— Уж вер­но, ты опять не так кри­чал, как мы учи­ли, — го­ворят ему отец с ма­терью.
— Вот и неп­равда. В точ­ности так. Вот пос­лу­шай­те: «Каш­та­ны — не чай, про­со — не каш­та­ны. Чай — не про­со, кри­чу осо­бо!»
— Глу­пый ты, глу­пый! Ты все­го три сло­ва кри­чи, от се­бя ни­чего не при­бав­ляй: «Чай, каш­та­ны, про­со!» Да кри­чи мед­ленно, внят­но, что­бы все по­няли.
По­шел на дру­гой день ду­рачок то­вар про­давать. Кри­чит мед­ленно, с рас­ста­нов­кой:
— Чай-ка-шта-ны-про­со!
Да ско­ро за­бол­тался у не­го язык. Ста­ло у не­го вы­ходить:
— Чай­ка шта­ны про­сит. Чай­ка шта­ны про­сит.
А тут, как на грех, идёт сле­дом дру­гой раз­носчик. Орёт во всю глот­ку:
— А вот ско­вород­ки! Ско­вород­ки хо­рошие!
Вко­нец ду­рачок сбил­ся.
— Чай­ка шта­ны про­сит. Чай­ка шта­ны про­сит. Ско­вород­ки — ско­вород­ки. Чай­ка шта­ны про­сит, а со­рока — вод­ки!
Лю­ди на ули­цах от сме­ха па­да­ют. Ни у то­го, ни у дру­гого ни­чего не по­купа­ют.
Рас­сердил­ся дру­гой раз­носчик, что ду­рачок ему тор­говлю ис­портил, и на­давал ему ту­маков.
Вер­нулся ду­рачок до­мой, пла­чет:
— Ни­чего-то я не про­дал, да еще вдо­бавок по­били ме­ня.
Дол­го ду­мали ро­дите­ли, как те­перь быть, и на­дума­ли. Пусть про­да­ёт то­вар, ка­кой сов­сем прос­то зо­вет­ся. Го­рох! Уж че­го про­ще. Тут оши­бить­ся нель­зя.
На­сыпа­ли они в кор­зи­ны нес­коль­ко мер го­роха.
Идет глу­пый сын по го­роду и кри­чит:
— Го­рох, го­рох, а вот хо­роший го­рох! Го­роху на грош, го­рох хо­рош. На грош наг­ро­хаю го­ру го­роха!
Лю­ди сме­ют­ся, за бо­ка дер­жатся.
Тут вдруг вы­шел из со­сед­не­го пе­ре­ул­ка раз­носчик с кор­зи­нами на ко­ромыс­ле. Вык­ли­ка­ет он свой то­вар:
— Гор­шки, ко­му гор­шки, гор­шки хо­роши!
Опять сбил­ся глу­пый сын. Всё у не­го в го­лове спу­талось. Кри­чит:
— Го­рох, го­рох, хо­роший го­рох. Гор­шки, гор­шки хо­роши. Гро­хочет го­рох, а гор­шок ог­лох. Го­рох кро­ши, гор­шки кру­ши. Горь­кий го­рох, а гор­шки с гор­ки грох!
Зас­лу­шал­ся ду­рач­ка раз­носчик, спот­кнул­ся и уро­нил гор­шки, толь­ко че­реп­ки зад­ре­без­жа­ли.
Ра­зинул рот глу­пый сын:
— Вот бе­да, го­ре! Не­чего ска­зать, ого­рошил ты ме­ня.
Рас­сердил­ся тут раз­носчик и ог­рел ду­рач­ка ко­ромыс­лом.
Вер­нулся ду­рачок до­мой с горь­ки­ми сле­зами.
— Го­ворил я вам, что в на­шем го­роде од­ни ду­раки жи­вут. Про­хожие сме­ют­ся, а раз­носчи­ки де­рут­ся.
Ро­дите­ли толь­ко вздох­ну­ли:
— Вид­но, прав­ду лю­ди го­ворят: от глу­пос­ти нет ле­карс­тва. Си­ди-ка ты луч­ше до­ма. Оно и нам спо­кой­нее бу­дет.