О чём рас­ска­зали пти­цы

Дав­но-дав­но это бы­ло. Жил в од­ной де­рев­не ста­рик. Хо­дил он по го­рам, хво­рост со­бирал да про­давал его на ба­заре.
Как-то раз на­шёл он в ле­су крас­ный кол­пак. Об­ра­довал­ся ста­рик на­ход­ке: хоть и ды­рявый кол­пак, да ведь у не­го и та­кого не бы­ло.
«Впо­ру ли он мне?» — по­думал ста­рик и нах­ло­бучил его на го­лову. И что же? Слы­шал он до то­го толь­ко ще­бет и кри­ки птиц, а тут вдруг весь лес на­пол­нился спо­рами и раз­го­вора­ми.
— От­дай мо­его чер­вя­ка! От­дай мо­его чер­вя­ка!
— Фить, фить, не от­дам! Да­вай по­полам.
— Со­ва-то уви­дела ме­ня и кри­чит: «Угу-угу!»
— А ты что?
— А я ни гу­гу. Так и спас­ся.
— Де­ти мои, де­ти, го­лубя­точ­ки, да­вай­те я вас при­голуб­лю.
Вон на той вет­ке ссо­рят­ся, а на этой идёт друж­ная бе­седа. И вдруг:
— Р-раз­бой! Раз­бой! Дер­жи во­ра! Кар-р! Кар-р!
Ста­рик да­же в сто­рону ша­рах­нулся от ис­пу­га! Сби­ла вет­ка кол­пак у не­го с го­ловы, и сра­зу стих­ли ре­чи, сно­ва заз­ве­нел не­понят­ный пти­чий ще­бет. Под­нял ста­рик кол­пак с зем­ли, на­дел на го­лову, и опять пос­лы­шались раз­го­воры и ввер­ху, на вет­ках, и вни­зу, в кус­тах. Снял кол­пак — сно­ва пти­чий ще­бет да шо­рох листь­ев. На­дел кол­пак — опять ра­зум­ные ре­чи.
«Вот оно что! — до­гадал­ся ста­рик. — Не прос­той кол­пак я на­шёл, а вол­шебный: зо­вут его в на­роде кол­пак “Чут­кие уши”. Кто его на­денет, тот на­учит­ся по­нимать язык птиц и зве­рей, цве­тов и де­ревь­ев».
По­шёл ста­рик даль­ше в лес, при­сел от­дохнуть под боль­шим де­ревом и зад­ре­мал. Раз­бу­дило его кар­канье во­рон.
— Что это я, зад­ре­мал, ка­жет­ся? — встре­пенул­ся ста­рик.
Ви­дит он: си­дят на вет­ке над са­мой его го­ловой два во­рона и хрип­ло кар­ка­ют.
«О чём это они?» — по­думал ста­рик. На­дел он свой крас­ный кол­пак и стал слу­шать.
— Дав­но мы с то­бой не встре­чались, друг Кан­га­расу, — го­ворит один во­рон дру­гому. — Ты от­ку­да путь дер­жишь?
— Был я на мор­ском бе­регу, но про­пала там ры­ба, не­чем ста­ло кор­мить­ся, вот я и при­летел сю­да, — от­ве­ча­ет дру­гой. — А ты где ле­тал, брат?
— Воз­ле де­рев­ни на ри­совых по­лях охо­тил­ся, да толь­ко ны­не на ули­ток не­уро­жай­ный год. И ещё ма­ло то­го, де­ти драз­нятся:
Вор-вор-во­рон,
Где ты за­коп­тел?
Вык­ра­ди крас­ки,
Вык­ра­си перья.
— Да, друг, бе­да нам от этих озор­ни­ков. Но ска­жи мне, что на све­те но­вого, не­быва­лого?
— Кар­кнуть по прав­де — ни­чего. Ах да, вспом­нил. Рас­ска­жу я те­бе, что в на­ших кра­ях слу­чилось. Лет шесть на­зад, не сов­рать бы… Да, точ­но, шесть лет на­зад стро­ил один кресть­янин кла­довую. Ста­ли нас­ти­лать кры­шу из дран­ки…
— Дра­ную, дра­ную кры­шу?
— Да нет, из дран­ки. Сло­вом, ста­ли до­щеч­ки од­ну к дру­гой при­кола­чивать. И слу­чилось так, что за­пол­зла на кры­шу змея, её нев­зна­чай и при­били гвоз­дём. Ле­жит змея по­лужи­вая и не уми­ра­ет. Все эти го­ды её кор­мит вер­ная под­ру­га. При­пол­зёт к ней, и пла­чут они обе, пла­чут… Рас­тёт чу­жое го­ре над до­мом, слов­но чёр­ная ту­ча. И тут приш­ла к кресть­яни­ну бе­да: за­боле­ла его единс­твен­ная дочь.
— Кра-кра-кра­сивая?
— Кра­сави­ца, да ещё ка­кая! Жаль её! Ес­ли ник­то не до­гада­ет­ся при­под­нять дос­ку и ос­во­бодить змею, то змея ум­рёт. В тот же миг ум­рёт и де­вуш­ка. Мно­го раз ле­тал я над кры­шей и кар­кал об этом во всё гор­ло, да что про­ку! Ник­то ме­ня не пос­лу­шал.
Дру­гой во­рон от­ве­чал ему:
— Прав­да твоя, не­понят­ли­вы лю­ди! Как гром­ко ни кар­кай, всё им нев­до­мёк.
На­гово­рились во­роны и раз­ле­телись в раз­ные сто­роны.
Ус­лы­шал это ста­рик и по­думал: «Хо­рошо, что на мне чу­дес­ный кол­пак! На­до ско­рей ид­ти спа­сать де­вуш­ку. Но рань­ше вы­ряжусь-ка я ча­роде­ем, а то и не по­верят».
Сплёл ста­рик из со­ломы вы­сокую-вы­сокую шап­ку с ос­трым кон­цом, об­кле­ил её пес­трой бу­магой и на­пялил на го­лову. Вот при­ходит ста­рик к до­му кресть­яни­на и кри­чит у во­рот:
— Га­датель при­шёл, га­датель! Всё на све­те раз­га­дать мо­гу, что, от­че­го и по­чему слу­чилось.
Поз­вал хо­зя­ин ста­рика:
— Эй, га­датель, не стой у во­рот, зай­ди ко мне в дом, по­гадай!
За­шёл ста­рик в дом, спра­шива­ет:
— А что ты уз­нать хо­чешь? Мо­жет, есть у те­бя ка­кое-ни­будь за­вет­ное же­ланье?
— Од­но у ме­ня есть за­вет­ное же­ланье: что­бы доч­ка выз­до­рове­ла. Бо­ле­ет она уже мно­го лет. А ка­кая бо­лезнь на неё на­пала, ни один зна­харь по­нять не мо­жет.
— Хо­рошо, я по­гадаю. Толь­ко на­до мне спер­ва на боль­ную пос­мотреть. Ве­дите ме­ня к ва­шей до­чери, — го­ворит ста­рик.
Ле­жит де­вуш­ка, тон­кая, жёл­тая, слов­но лис­ток осенью. Вот-вот упа­дёт лис­ток с вет­ки…
Сел ста­рик у из­го­ловья боль­ной, за­бор­мо­тал про се­бя, буд­то зак­ли­нания чи­та­ет:
Гу­ру-гу­ру, бу­ру-бу­ру.
Хво­роба — вон.
Здо­ровье — в дом.
Бу­ру-бу­ру, гу­ру-гу­ру.
Бор­мо­тал он, бор­мо­тал, что в го­лову при­дёт, а по­том и го­ворит хо­зя­ину:
— Стро­ил ты шесть лет на­зад но­вую кла­довую, кры­шу над ней нас­ти­лал да нев­зна­чай при­бил гвоз­дем змею. Стра­да­ет змея, день и ночь му­ча­ет­ся. За это зме­иное пле­мя бо­лезнь на твой дом нас­ла­ло.
— Прав­ду го­ворит га­датель! — вос­клик­нул кресть­янин. — Как раз шесть лет на­зад стро­ил я кла­довую… На­до ско­рее ос­во­бодить змею.
Тут же поз­ва­ли со­седа-плот­ни­ка. По­лез он на кры­шу и стал под­ни­мать до­щеч­ки… А под од­ной и в са­мом де­ле змея ле­жит, вся бе­лая, вы­сох­шая, еле жи­вая.
— Вот она, при­чина бо­лез­ни! — ска­зал ста­рик.
Ос­то­рож­но по­ложи­ли змею в кор­зинку, пос­та­вили кор­зинку на бе­регу ручья и да­вай по­ить и кор­мить змею. Ста­ла змея ожи­вать.
В то же са­мое вре­мя ста­ла и де­вуш­ка поп­равлять­ся. Вер­ну­лась к де­вуш­ке преж­няя кра­сота. А как от­пусти­ли змею на во­лю, де­вуш­ка и сов­сем выз­до­рове­ла.
То-то пош­ло в до­ме ве­селье.
По­дарил кресть­янин ста­рику но­вую одеж­ду. Ре­шил ста­рик свет пос­мотреть и от­пра­вил­ся странс­тво­вать.
Хо­дит он из де­рев­ни в де­рев­ню, из го­рода в го­род.
Од­нажды сел он от­дохнуть под рас­ки­дис­тым де­ревом воз­ле до­роги. Глядь, сно­ва при­лета­ют два во­рона. Усе­лись они на де­реве и по­вели меж­ду со­бой раз­го­вор.
— Тос­кли­во жить всё в од­ном и том же го­роде, ма­ло слы­шишь но­вого, — жа­лу­ет­ся пер­вый во­рон, — по­нево­ле уле­тишь в дру­гие края.
— Да что ты! — от­ве­ча­ет вто­рой во­рон. — А вот у нас, в на­шей ма­лень­кой де­ревуш­ке, слу­чилось не­быва­лое. Тяж­ко за­болел один кресть­янин, не се­год­ня-зав­тра ум­рёт. А всё от­че­го? Лет пять на­зад прис­тро­ил он к сво­ему до­му ещё од­ну ком­на­ту. Что­бы рас­чистить мес­то, сру­бил он ста­рое кам­фарное де­рево. Ос­тался пень сто­ять воз­ле са­мого до­ма, и те­чёт на не­го дож­де­вая во­да с кры­ши. Не по­гиб­ли кор­ни де­рева, каж­дую вес­ну да­ют они но­вые по­беги. Да толь­ко их тут же об­ре­за­ют. И жить де­рево не жи­вёт, и уми­рать не уми­ра­ет. Вот и пос­тигла кресть­яни­на за это тя­жёлая ка­ра…
— А ты кар­кал на кры­ше, ска­зал, от че­го бо­лезнь прик­лю­чилась?
— Кар­кал, кар­кал, да­же ох­рип. Да раз­ве лю­ди что по­нима­ют!
— Прав­да твоя. Прош­лую ночь у нас в го­роде во­ры дом обок­ра­ли. Уж как я кри­чал: «Ка­ра­ул, ка­ра­ул!» И всё без про­ку, не прос­нулся ник­то. Но рас­ска­зывай даль­ше.
— Стра­да­ет кам­фарное де­рево, му­ча­ет­ся, бед­ное. Каж­дую ночь из гор­ных ле­сов при­ходит мно­жес­тво де­ревь­ев на­вещать сво­его нес­час­тно­го дру­га. Уж да­ли бы ему лю­ди жить на сво­боде или вы­копа­ли бы, чтоб сра­зу за­сох­ло и не му­чилось боль­ше. Тог­да бы и кресть­янин сра­зу поп­ра­вил­ся…
Ус­лы­шал ста­рик рас­сказ во­рона и от­пра­вил­ся в даль­ний край к боль­но­му кресть­яни­ну. При­шёл и кри­чит у во­рот:
— Га­датель при­шёл, га­датель!
Вы­бежа­ли лю­ди из до­ма и зо­вут ста­рика:
— Га­датель, зай­ди сю­да, хо­зя­ин те­бя приг­ла­ша­ет.
Вве­ли ста­рика в дом. Ви­дит он: ле­жит на пос­те­ли боль­ной, еле ды­шит. Сел ста­рик у его из­го­ловья и спра­шива­ет:
— О чем же вам по­гадать?
— По­гадай, дол­го ли мне му­чить­ся? Или, мо­жет, есть на све­те ка­кое средс­тво спас­ти ме­ня.
— Не го­рюй! — го­ворит ста­рик. — Я уз­наю при­чину бо­лез­ни и вмиг те­бя вы­лечу. Для ме­ня это про­ще прос­то­го.
За­бор­мо­тал ста­рик про се­бя:
Гу­ру-гу­ру, бу­ру-бу­ру.
Хво­роба — вон
Здо­ровье — в дом.
Бу­ру-бу­ру, гу­ру-гу­ру.
Бор­мо­тал, бор­мо­тал ста­рик, а по­том и ска­зал:
— Пять лет на­зад сде­лал ты, хо­зя­ин, прис­трой­ку к сво­ему до­му.
— Ах, га­датель, от­ку­да ты это уз­нал? — уди­вились все кру­гом.
— Это мне от­кры­ло мое га­данье. Ос­тавь­те ме­ня од­но­го в той ком­на­те, и за од­ну толь­ко ночь я от­крою при­чину бо­лез­ни ва­шего хо­зя­ина и вы­лечу его.
От­ве­ли ту­да ста­рика. Пер­вым де­лом он при­казал:
— Не вхо­дите ко мне, по­ка не по­зову!
Нас­та­ла ночь, но ста­рик не лег спать. На­дел он свой вол­шебный кол­пак и ждёт, что бу­дет.
В пол­ночь что-то за­шелес­те­ло, за­шур­ша­ло под ок­ном:
— Эй, кам­фарное де­рево, от­зо­вись! Как нын­че твоё здо­ровье?
В от­вет пос­лы­шал­ся ти­хий-ти­хий го­лос, точ­но из-под зем­ли:
— Кто это го­ворит? Вер­но, крип­то­мерия с Го­ры крип­то­мерий? Ты при­ходишь ко мне каж­дую ночь. Как мне бла­года­рить те­бя за твою за­боту? Пло­хо мне, чуть ды­шу… Об од­ном толь­ко ду­маю: как бы мне пос­ко­рее уме­реть…
Ста­ла крип­то­мерия уте­шать дру­га:
— Что ты, что ты, нель­зя так па­дать ду­хом! Му­жай­ся! А те­перь мне по­ра. Зав­тра опять при­ду.
Уш­ла крип­то­мерия.
Но не прош­ло и ча­са, как сно­ва пос­лы­шал­ся шо­рох и чей-то го­лос спро­сил:
— Здравс­твуй, друг, кам­фарное де­рево! Мо­жет, по­лег­ча­ло те­бе?
— Кто го­ворит со мной? Уж не сос­на ли с Сос­но­вой го­ры?
— Да, это я.
— Ты приш­ла из­да­лека!.. Спа­сибо те­бе. Са­ма ведь ус­та­ёшь да и птиц на сво­их вет­ках бес­по­ко­ишь.
— Пол­но, пол­но! Прос­то я соб­ра­лась по­гулять и заш­ла к те­бе по до­роге. Нас­та­нет вес­на, и ты неп­ре­мен­но поп­ра­вишь­ся! Не те­ряй на­деж­ды!
И сно­ва пос­лы­шалось: шурх-шурх! Это ухо­дила сос­на.
Ста­рик в сво­ём кол­па­ке «Чут­кие уши» слы­шал все их ре­чи и ду­мал: «Пос­ко­рее бы рас­све­ло!»
Ед­ва нас­ту­пило ут­ро, ста­рик пос­пе­шил к боль­но­му, и опять за­бор­мо­тал свои зак­ли­нания: «Гу­ру-гу­ру, бу­ру-бу­ру…» А по­том ска­зал:
— Сру­бил ты кам­фарное де­рево… А пень воз­ле до­ма ос­тался. Жи­вой он, рас­тут на нём зе­лёные по­беги. А ты их каж­дый раз об­ре­за­ешь. Чу­жое го­ре — вот при­чина бо­лез­ни. Ведь не толь­ко кам­фарное де­рево стра­да­ет — все де­ревья на вы­соких го­рах вок­руг го­рю­ют о сво­ём дру­ге. Ни­кому в ле­сах по­кою нет. Ос­тавь­те кам­фарное де­рево, не об­ре­зай­те его по­беги, тог­да ты и поп­ра­вишь­ся.
— Не тро­гай­те кам­фарное де­рево, — на­казал кресть­янин сво­им сы­новь­ям. — Ес­ли нуж­но, и кры­шу над ним раз­бе­рите.
А как за­зеле­нели на кам­фарном де­реве мо­лодые по­беги, и кресть­янин поп­ра­вил­ся. Бо­лезнь как ру­кой сня­ло.
Пос­тро­или сы­новья кресть­яни­на по со­седс­тву дом ста­рику. Воз­ле до­ма сад раз­би­ли. По­сели­лись там са­мые кра­сивые де­ревья со всей ок­ру­ги и цве­ли каж­дую вес­ну не­быва­лым цве­том. И все зве­ри и пти­цы то­же дру­жили со ста­риком, по­тому что он их по­нимал и лю­бил.