Три связ­ки со­ломы

Дав­но-дав­но это бы­ло.
Жи­ли в го­роде На­ха мать с сы­ном. Ког­да ис­полни­лось маль­чи­ку семь лет, мать тя­жело за­боле­ла.
Го­ворит она сы­ну:
— Вид­но, при­ходит­ся мне уми­рать. Пос­лу­шай ме­ня. Ты хоть и мал, а по­нят­лив. Тер­пе­ли мы с то­бой горь­кую нуж­ду. Все­го-то ос­тавлю я те­бе в нас­ледс­тво три связ­ки ри­совой со­ломы. Спря­таны они вон там, в чу­лане. Боль­ше нет у ме­ня ни­чего. А ведь бы­ла я же­ной са­мого ца­ря… Царь — твой отец. Но од­нажды раз­гне­вал­ся он на ме­ня страш­ным гне­вом.
— За что же, ма­туш­ка?
— А вот за что. У на­шего ца­ря мно­го ра­бов. Тру­дят­ся они, го­ловы не по­дымая. Кто жер­но­ва кру­тит, кто зем­лю ко­па­ет, кто тя­жёлые кам­ни но­сит.
Как-то раз смот­ре­ла я на мо­ре и ви­жу, плы­вёт вда­ли на всех па­русах ко­рабль.
«Ка­кой боль­шой ко­рабль!» — вос­клик­ну­ла я.
Тут все ра­бы под­ня­ли го­ловы. За­молк на ми­нуту шум ра­бот.
Уз­нал про это царь.
«Не­год­ная! — зак­ри­чал он на ме­ня. — Ты ос­та­нови­ла ра­боту со­тен лю­дей. Нет те­бе про­щенья. Вон с глаз мо­их!»
Выг­нал он ме­ня за во­рота. Толь­ко ста­рик, отец ца­ря, по­жалел ме­ня. И дал он мне на про­щанье три связ­ки ри­совой со­ломы…
Вско­ре и ты ро­дил­ся, сы­нок, мне на уте­шенье.
Ког­да я ум­ру, пой­ди к лав­ке про­дав­ца ми­со. Мо­жет, он даст те­бе что-ни­будь в об­мен на три связ­ки со­ломы. Толь­ко пом­ни: ме­нять ме­няй, а де­нег не бе­ри.
В эту ночь ус­ну­ла боль­ная да так и не прос­ну­лась.
По­хоро­нил маль­чик свою мать с горь­ки­ми сле­зами.
Прош­ло семь дней. Ре­шил он ис­полнить ма­терин­скую во­лю. Отыс­кал он в чу­лане три связ­ки ри­совой со­ломы и по­шёл к лав­ке про­дав­ца ми­со.
— Не нуж­на ли те­бе ри­совая со­лома в об­мен на твой то­вар?
— Ещё че­го вы­думал! Мне со­лома и да­ром не нуж­на, вон под но­гами ва­ля­ет­ся… По­шёл прочь от­сю­да!
Но маль­чик с мес­та не тро­нул­ся. Сел на по­роге лав­ки и си­дит. День си­дит, и дру­гой, и тре­тий. По­купа­тели спра­шива­ют, что за маль­чик, по­чему здесь и за­чем.
Ста­ло хо­зя­ину лав­ки стыд­но. Дал он маль­чи­ку за три связ­ки со­ломы три мер­ки ми­со.
По­шёл маль­чик к лав­ке ско­бяных то­варов. Го­ворит хо­зя­ину:
— Не нуж­но ли те­бе хо­роше­го ми­со в об­мен на твой то­вар?
— Вот ещё что вы­думал! У ме­ня сво­его не­куда де­вать, пол­ные боч­ки сто­ят.
Сел маль­чик на по­рог лав­ки и си­дит. Вот уж и ве­чер близ­ко. По­купа­тели удив­ля­ют­ся, спра­шива­ют, от­ку­да этот маль­чик и что ему нуж­но.
На­до­ело это хо­зя­ину лав­ки. Ско­рей бы от маль­чи­ка от­де­лать­ся.
— Ну вот что, да­вай сю­да ми­со. Сколь­ко ты за не­го хо­чешь?
— Здесь три мер­ки. Нем­но­го, но это всё моё бо­гатс­тво.
— Вот как! Ну, вы­бирай в лав­ке, что пон­ра­вит­ся.
— Вон в уг­лу ста­рый то­пор ва­ля­ет­ся, весь в за­зуб­ри­нах, от­дай мне его.
— Ну и прост же ты, я пог­ля­жу. Бе­ри, бе­ри!
Взял маль­чик ста­рый то­пор и по­шёл к куз­не­цу.
— Куз­нец, куз­нец, не ну­жен ли те­бе этот то­пор?
— Ку­да он мне, у ме­ня и без не­го ста­рого же­леза мно­го.
Сел маль­чик на по­рог куз­ни­цы. Си­дит день, си­дит дру­гой. Ста­ло куз­не­цу его жаль.
— Ну хо­рошо, я куп­лю у те­бя то­пор.
— Не мо­гу я про­дать его за день­ги, а вот на меч сме­нял бы.
— Ого, сов­сем ма­лень­кий, а уже к ме­чу тя­нешь­ся. Ну, вы­бирай, ка­кой хо­чешь.
— Дай мне вон тот сло­ман­ный, без ру­ко­яти.
— Ах, этот? Ху­до же ты выб­рал. Да бе­ри его, по­жалуй­ста.
Взял маль­чик ста­рый меч без ру­ко­яти и по­шёл к бе­регу мо­ря.
Де­ло шло к по­луд­ню. Бы­ло так жар­ко, что ка­залось, вот-вот мо­ре за­кипит. Смо­рила маль­чи­ка дре­мота. По­ложил он меч под го­лову и ус­нул.
Шёл ми­мо вор. Уви­дел он меч под го­ловой спя­щего маль­чи­ка, под­крал­ся и про­тянул бы­ло ру­ку к ме­чу. Вдруг меч прев­ра­тил­ся в страш­ную змею. Вы­тяну­ла змея го­лову и злоб­но за­шипе­ла. От­дёрнул вор ру­ку. А змея опять прев­ра­тилась в меч. Ду­ма­ет вор, ему по­чуди­лось. Сно­ва поп­ро­бовал он схва­тить меч. Да не тут-то бы­ло. Меч опять при­нял об­раз рас­сержен­ной змеи и как ки­нет­ся на во­ра. Бро­сил­ся тот бе­жать без ог­лядки.
Сто­ял в га­вани за­мор­ский ко­рабль. Был на ко­раб­ле ста­рый кор­мчий. Уви­дел он всё это и по­думал: «Э-э, не прос­той это меч!»
Поз­вал он маль­чи­ка гром­ким го­лосом:
— Эй, маль­чу­ган, прос­нись! Иди ко мне сю­да!
Под­нялся маль­чик на ко­рабль. Стал кор­мчий про­сить:
— Про­дай мне твой сло­ман­ный меч.
— Про­дать не про­дам, а сме­нять, из­воль, сме­няю.
— Что же ты хо­чешь в об­мен?
— Дай мне за не­го шёл­ко­вые шир­мы.
— О-о, у ме­ня бо­гатый вы­бор рас­писных шёл­ко­вых ширм. Вы­бирай, ка­кие хо­чешь.
— Дай мне вот эти, рва­ные.
— Ну, я ви­жу, ты чу­дак. Бе­ри, ко­ли пон­ра­вились.
Взва­лил маль­чик рва­ные шир­мы на спи­ну и от­пра­вил­ся в цар­ский сад. Про­пус­ти­ли его страж­ни­ки. По­дума­ли они, что не­сёт он шир­мы по цар­ско­му при­казу.
А в са­ду у ца­ря кра­сиво. Ручьи жур­чат. Че­рез ручьи мос­ты пе­реб­ро­шены с то­чёны­ми пе­рила­ми. Пе­решёл маль­чик че­рез семь мос­тов и пос­та­вил свои шир­мы в те­ни вет­висто­го де­рева. Лёг и ус­нул.
А на шир­мах был со­ловей на­рисо­ван.
Вдруг со­ловей встре­пенул­ся и за­пел, да так чу­дес­но!
Сбе­жались лю­ди пос­лу­шать его.
Сам царь вы­шел из сво­его двор­ца. Ни­ког­да он не слы­шал та­кого прек­расно­го со­ловь­ино­го пе­ния.
— Прос­нись, маль­чик, прос­нись. Про­дай мне эти шир­мы, я за них го­ру де­нег те­бе на­сып­лю.
— Нет, не про­даж­ные эти шир­мы, царь. Не возь­му я за них ни се­реб­ра, ни зо­лота. А вот об­ме­нять — об­ме­няю.
— Что же ты про­сишь в об­мен?
— От­дай мне, царь, всю во­ду в тво­их вла­дени­ях, и мор­скую и реч­ную.
«Маль­чик-то, вид­но, не в сво­ём уме. Ну, как он уне­сёт всю во­ду, и мор­скую и реч­ную?» — по­думал царь. Ус­мехнул­ся и го­ворит:
— Что ж, сог­ла­сен. Бе­ри се­бе всю во­ду в мо­ём царс­тве.
— Смот­ри же, царь, ты дал сло­во, сдер­жи его.
В тот же день вы­шел цар­ский указ. От­дал царь во вла­дение маль­чи­ку всю во­ду на ос­тро­ве Оки­нава.
Не стал маль­чик меш­кать, на­нял мно­го сбор­щи­ков де­нег.
На дру­гое ут­ро пош­ли жен­щи­ны, как всег­да, чер­пать во­ду в ре­ке. А сбор­щи­ки тут как тут. Тре­бу­ют с каж­дой де­сять мед­ных мо­нет. Пош­ли жен­щи­ны к мо­рю. И здесь сбор­щи­ки сте­регут. Пла­ти пять мед­ных мо­нет за мор­скую во­ду.
Под­нялся крик, шум. Поб­ро­сали жен­щи­ны вёд­ра, кув­ши­ны, пла­чут в го­лос. По­бежа­ли лю­ди к ца­рю:
— За что нам та­кое ра­зоре­ние?
По­нял тут царь свою ошиб­ку. Приз­вал он к се­бе маль­чи­ка:
— Возь­ми с ме­ня сколь­ко хо­чешь де­нег, толь­ко вер­ни мне во­ду, мор­скую и реч­ную.
— Хо­рошо, царь, вер­ну те­бе всю во­ду, толь­ко от­веть мне прав­ди­во на один воп­рос.
— Спра­шивай, от­ве­чу.
— Вот что слу­чилось ког­да-то на на­шем ос­тро­ве. Бы­ла у од­но­го че­лове­ка же­на, доб­рая и ра­зум­ная. Как-то раз взгля­нула она на мо­ре и вос­клик­ну­ла: «Ка­кой боль­шой ко­рабль!» За это муж выг­нал её из до­ма. А у прог­нанной же­ны сын ро­дил­ся. Горь­кую нуж­ду тер­пе­ла она с ре­бён­ком, по­ка от го­ря не умер­ла. Те­перь ска­жи мне по со­вес­ти, царь: хо­рошо ли пос­ту­пил тот че­ловек?
Дол­го мол­чал царь и на­конец от­ве­тил:
— Нет, дур­но пос­ту­пил он с же­ной и нес­пра­вед­ли­во.
— К ка­кому же на­каза­нию, царь, ты при­гово­ришь его?
Тут по­нял царь, кто пе­ред ним сто­ит, и снял с се­бя свой цар­ский ве­нец.
— С это­го дня, мой сын, правь здесь на ос­тро­ве вмес­то ме­ня.
— Так вот моя пер­вая во­ля. Пусть от­ны­не на ос­тро­ве Оки­нава каж­дый лю­бу­ет­ся мо­рем сколь­ко за­хочет. Нет боль­шей ра­дос­ти на све­те, чем смот­реть, как воль­но и ве­село плы­вут по мо­рю ко­раб­ли на бе­лых па­русах.