Коцамици

Жи­ли ста­рик со ста­рухой, и не бы­ло у них ни сы­на, ни до­чери.

Взя­ли они од­нажды со­суд для во­ды, сде­лан­ный из тык­вы, и пос­та­вили его в са­рае на хо­лодок ря­дом с по­лен­ни­цей дров. На­лила ста­руха во­ды в тык­ву, на­лил ста­рик, на­пол­ни­ли они тык­ву до кра­ев и зак­ры­ли.

Прош­ло двад­цать дней. За­хоте­лось ста­рикам ис­пить хо­лод­ной во­дицы, и пош­ли они в са­рай. Смот­рят, а во­ды-то и нет: в стен­ке со­суда мы­ши прог­рызли дыр­ку и во­да вы­тек­ла. За­то внут­ри тык­вы мы­ши ус­тро­или се­бе гнез­до. Ког­да ста­рики от­кры­ли со­суд, в нем ко­поши­лись двад­цать ма­лень­ких мы­шат.

Очень огор­чи­лись ста­рик со ста­рухой, что нет хо­лод­ной во­ды, рас­серди­лись на мы­шат, пе­рело­вили их всех и уби­ли. Ус­коль­знул от рас­пра­вы толь­ко один ма­лень­кий мы­шонок. Он спря­тал­ся меж­ду по­лень­ями, и ста­рики не за­мети­ли его.

Че­рез нес­коль­ко дней ста­рики оду­мались и горь­ко по­жале­ли, что уби­ли мы­шат. Скуч­но им жи­лось од­ним, а с мы­шата­ми все же бы­ло бы ве­селей. Так им ста­ло жал­ко по­губ­ленных мы­шат, прос­то сил нет! И при­нялись ста­рики ры­дать и бить се­бя в грудь ку­лака­ми.

А ма­лень­кий мы­шонок, на­сидев­шись в по­лен­ни­це дров, вы­лез и от­пра­вил­ся про­гулять­ся по до­му. Уви­дели его ста­рики, очень об­ра­дова­лись и ре­шили: бу­дет он те­перь им вмес­то сы­на. Наз­ва­ли они мы­шон­ка Ко­цами­ци.

Пош­ли ста­рики в по­ле ра­ботать. Ухо­дя, они пос­та­вили на очаг гли­няный ко­телок с фа­соле­вой пох­лебкой и пре­дуп­ре­дили Ко­цами­ци, что­бы он не вле­зал на край ко­тел­ка, а то, не при­веди гос­по­ди, не­дол­го и сор­вать­ся, упасть в ко­телок и об­ва­рить­ся. А ес­ли ему очень уж за­хочет­ся влезть на край ко­тел­ка и по­мешать пох­лебку, то пусть ни в ко­ем слу­чае не бе­рет ма­лень­кую лож­ку, а толь­ко боль­шую.

Ког­да хо­зя­ева уш­ли, Ко­цами­ци взял ма­лень­кую ло­жеч­ку и заб­рался на край ко­тел­ка, что­бы дос­тать се­бе фа­соли­ну. Он су­нул лап­ку в ко­телок, под­це­пил ло­жеч­кой фа­соли­ну, но не удер­жался, сор­вался вниз, упал в ки­пящий суп, об­ва­рил­ся и умер.

Под ве­чер ста­рики вер­ну­лись с по­ля, ста­ли звать Ко­цами­ци, обыс­ка­ли весь дом, но то­го и след прос­тыл. Они по­дож­да­ли нем­но­го с ужи­ном, ду­мали, Ко­цами­ци вы­лезет от­ку­да-ни­будь, а его все нет и нет. Тог­да ста­руха ска­зала ста­рику:

— Да­вай сна­чала по­ужи­на­ем, а по­том ты при­несешь дров для оча­га и мы сно­ва по­ищем Ко­цами­ци.

Толь­ко ста­ла она пе­рели­вать го­рячую пох­лебку из ко­тел­ка в мис­ку, как от­ту­да вмес­те с фа­солью вы­валил­ся об­ва­рив­ший­ся и мер­твый Ко­цами­ци. Что тут на­чалось! Ста­руха за­голо­сила и в от­ча­янии ста­ла рвать на го­лове во­лосы, а ста­рик стал рвать се­бе бо­роду.

На их плач и воп­ли при­лете­ла со­рока. Уви­дев ста­руху, ко­торая рва­ла на го­лове во­лосы, и ста­рика, ко­торый рвал на се­бе бо­роду, она спро­сила у них, что слу­чилось, а уз­нав про ги­бель Ко­цами­ци, с го­ря вы­щипа­ла се­бе хвост.

За­тем со­рока по­лете­ла в по­ле и усе­лась на гру­шу. Ког­да гру­ша уви­дела со­року без хвос­та, она нас­мешли­во спро­сила:

— Что же это слу­чилось, со­рока? Кто те­бе вы­щипал хвост?

Со­рока от­ве­тила:

— Ах, гру­ша! Ес­ли бы ты зна­ла!

Ко­цами­ци упал в гли­няный ко­телок и об­ва­рил­ся,
Ста­руха выр­ва­ла се­бе во­лосы,
Ста­рик выр­вал се­бе бо­роду,
А я вы­щипа­ла се­бе хвост!

Гру­ша так расс­тро­илась от этой ужас­ной но­вос­ти, что у нее осы­пались цве­ты.

Нас­та­ла осень, и ди­кий ка­бан при­шел к де­реву по­лако­мить­ся опав­ши­ми гру­шами. Но на де­реве не ока­залось пло­дов. Ка­бан очень огор­чился и спро­сил:

— По­чему ты не пло­доно­сишь, гру­ша? Что слу­чилось? У те­бя осы­пались цве­ты?

Гру­ша от­ве­тила:

— Ах, ка­бан! Раз­ве ты не зна­ешь, что слу­чилось?

Ко­цами­ци упал в гли­няный ко­телок и об­ва­рил­ся,
Ста­руха выр­ва­ла се­бе во­лосы,
Ста­рик выр­вал се­бе бо­роду,
Со­рока вы­щипа­ла се­бе хвост,
А на мне осы­пались цве­ты!

Ка­бан не стал дол­го раз­ду­мывать и с го­ря сло­мал се­бе клы­ки. По­бежал он даль­ше и встре­тил на до­роге вол­ка. Тот спро­сил:

— Что слу­чилось с то­бою, ка­бан? По­чему у те­бя сло­маны клы­ки?

Ка­бан от­ве­тил:

— Ах, волк, ес­ли бы ты знал, ка­кое нес­частье у нас про­изош­ло!

Ко­цами­ци упал в гли­няный ко­телок и об­ва­рил­ся,
Ста­руха выр­ва­ла се­бе во­лосы,
Ста­рик выр­вал се­бе бо­роду,
Со­рока вы­щипа­ла се­бе хвост,
На гру­ше осы­пались цве­ты,
А я сло­мал се­бе клы­ки!

Волк то­же не зас­та­вил се­бя ждать, и тут же, не схо­дя с мес­та, сло­мал се­бе пе­ред­ние зу­бы. Прос­тившись с ка­баном, он от­пра­вил­ся к чес­ме по­пить во­ды. Уви­дев без­зу­бого вол­ка, чес­ма уди­вилась и спро­сила:

— Что про­изош­ло, волк? Как ты мог ос­тать­ся без зу­бов?

— Ах, чес­ма! — от­ве­тил волк. — Зна­ла бы ты, что слу­чилось!

Ко­цами­ци упал в гли­няный ко­телок и об­ва­рил­ся,
Ста­руха выр­ва­ла се­бе во­лосы,
Ста­рик выр­вал се­бе бо­роду,
Со­рока вы­щипа­ла се­бе хвост,
На гру­ше осы­пались цве­ты,
Ка­бан сло­мал се­бе клы­ки,
А я сло­мал се­бе зу­бы!

Ед­ва чес­ма дос­лу­шала этот рас­сказ до кон­ца, как у нее от огор­че­ния ис­сякла во­да.

Приш­ли к чес­ме слу­жан­ки с кув­ши­нами. Но во­ды в чес­ме не ока­залось. Слу­жан­ки страш­но рас­серди­лись и спро­сили:

— Что это за но­вос­ти? Что с то­бою слу­чилось, чес­ма? По­чему нет во­ды?

— Вы прос­то ни­чего не зна­ете, слу­жан­ки, — от­ве­тила им чес­ма. — Пос­лу­шай­те, что я вам рас­ска­жу:

Ко­цами­ци упал в гли­няный ко­телок и об­ва­рил­ся,
Ста­руха выр­ва­ла се­бе во­лосы,
Ста­рик выр­вал се­бе бо­роду,
Со­рока вы­щипа­ла се­бе хвост,
На гру­ше осы­пались цве­ты,
Ка­бан сло­мал се­бе клы­ки,
Волк сло­мал се­бе зу­бы,
А у ме­ня ис­сякла во­да!

Слу­жан­ки так огор­чи­лись, что без про­мед­ле­ния раз­би­ли хо­зяй­ские кув­ши­ны. Ког­да вмес­то во­ды слу­жан­ки при­нес­ли до­мой ос­колки кув­ши­нов, хо­зяй­ка воз­му­щен­но спро­сила:

— Что слу­чилось, слу­жан­ки? По­чему вы раз­би­ли кув­ши­ны? Те от­ве­тили:

— Ах, гос­по­жа, зна­ла бы ты, ка­кое про­изош­ло нес­частье!

И при­нялись рас­ска­зывать:

Ко­цами­ци упал в гли­няный ко­телок и об­ва­рил­ся,
Ста­руха выр­ва­ла се­бе во­лосы,
Ста­рик выр­вал се­бе бо­роду,
Со­рока вы­щипа­ла се­бе хвост,
На гру­ше осы­пались цве­ты,
Ка­бан сло­мал се­бе клы­ки,
Волк сло­мал се­бе зу­бы,
У чес­мы ис­сякла во­да,
А мы раз­би­ли твои кув­ши­ны!

Хо­зяй­ка до­ма бы­ла так пот­ря­сена слу­чив­шимся, что сор­ва­ла с шеи зо­лотое мо­нис­то и бро­сила его в огонь.

Вер­нулся до­мой хо­зя­ин и уви­дел, что же­на и ее слу­жан­ки си­дят во дво­ре и пла­чут нав­зрыд, а вок­руг ва­ля­ют­ся ос­колки раз­би­тых кув­ши­нов. Ис­пу­гав­шись, он спро­сил:

— Что слу­чилось, же­на? По­чему вы все пла­чете?

Же­на и слу­жан­ки ста­ли ему рас­ска­зывать эту ис­то­рию от на­чала до кон­ца. Хо­зя­ин выс­лу­шал, по­том с до­сады, что у не­го та­кая глу­пая же­на, сор­вал с го­ловы но­вую бе­лую фес­ку и, не­дол­го ду­мая, швыр­нул ее оземь, да не пос­мотрел, ку­да ки­да­ет, и она упа­ла пря­мо в лу­жу гря­зи.