Сыновья Хулмадая

Жил на све­те ста­рик Хул­ма­дай, и бы­ло у не­го три сы­на. Же­нил ста­рик стар­ших сы­новей, от­дал им все свое хо­зяй­ство, а сам ос­тался с млад­шим сы­ном Ян­гу­том в за­худа­лой юр­те.

Вот за­немог Хул­ма­дай, не мо­жет на ко­ня сесть, не мо­жет ту­гую те­тиву на­тянуть. Приш­лось взять­ся за лук еще не ок­репше­му в кос­ти Ян­гу­ту. Стал он сус­ли­ков и ряб­чи­ков по­бивать — этим и кор­ми­лись ста­рый да ма­лый. Но с од­ной охот­ничь­ей уда­чи сыт не бу­дешь. На­чал Ян­гут заг­ля­дывать к стар­шим брать­ям — объ­ед­ки со дна ча­шек и гор­шков со­бирать, от­ца под­кар­мли­вать, да и са­мому на­до бы­ло пе­ремо­гать­ся в го­лод­ную по­ру.

Од­нажды поз­вал Хул­ма­дай млад­ше­го сы­на и го­ворит ему:

— Ум­ру я этой ночью. А ты по­зови на мо­гилу сво­их брать­ев. Бу­дете три но­чи сто­рожить в сте­пи мои ос­танки. В пер­вую ночь пусть при­дет стар­ший сын, на дру­гую ночь — сред­ний, а в пос­леднюю ночь бу­дешь ка­ра­улить ты, мой маль­чик. Ес­ли ис­полни­те мою пос­леднюю во­лю, то жизнь ва­ша по­течет ров­но и счас­тли­во.

Ска­зав так, вздох­нул Хул­ма­дай в пос­ледний раз и умер. Вы­рыл Ян­гут мо­гилу пос­ре­ди сте­пи, нак­рыл от­ца жел­тым вой­ло­ком и по­хоро­нил как по­ложе­но. А по­том смах­нул сле­зу и от­пра­вил­ся к стар­ше­му бра­ту. При­шел и го­ворит:

— Отец за­вещал дол­го жить, а еще ска­зал, что­бы мы три но­чи сте­рег­ли в сте­пи его ос­танки. В пер­вую ночь ве­лел прий­ти те­бе.

— Я еще не вы­жил из ума, что­бы сте­речь по но­чам по­кой­ни­ков, — от­ве­ча­ет стар­ший брат. — Уби­рай­ся прочь!

Зах­ва­тил Ян­гут объ­ед­ков с брат­не­го сто­ла и от­пра­вил­ся от­цов­скую мо­гилу сто­рожить.

Ров­но в пол­ночь раз­да­лось в сте­пи про­тяж­ное кон­ское ржа­ние, проз­вякну­ли се­реб­ря­ные стре­мена, и по­явил­ся пе­ред Ян­гу­том стат­ный гне­дой конь, обуз­данный и осед­ланный, да еще с при­торо­чен­ной к сед­лу одеж­дой.

— Это ты, стар­ший сын ста­рика Хул­ма­дая? — спра­шива­ет конь.

— Не при­шел стар­ший сын ста­рика Хул­ма­дая, — от­ве­ча­ет Ян­гут. — Я вмес­то не­го сте­регу се­год­ня све­жую мо­гилу.

— По­дой­ди ко мне, — мол­вил конь. — Раз­вя­жи то­рока, за­бери се­бе одеж­ду и бо­гатыр­ское сна­ряже­ние, а ме­ня от­ве­ди к чис­той во­де, от­пусти пас­тись на зе­леный луг. Ког­да по­надоб­люсь, встрях­ни уз­дечкой — и я яв­люсь.

Раз­вя­зал Ян­гут то­рока, спря­тал под ка­мень узел с одеж­дой и от­вел ко­ня на за­лив­ной луг.

Тут и ночь кон­чи­лась. С пер­вы­ми лу­чами сол­нца от­пра­вил­ся Ян­гут к сред­не­му бра­ту. Пе­рес­ту­пил по­рог бо­гатой юр­ты и го­ворит:

— Умер наш отец, а пе­ред смертью на­казы­вал сто­рожить его мо­гилу три но­чи. При­шел, брат, твой че­ред.

— Экий ты глу­пый! — рас­сме­ял­ся сред­ний брат. — Кто же по­кой­ни­ков сто­рожит? По­шел прочь со дво­ра!

Соб­рал Ян­гут объ­ед­ки с брат­не­го сто­ла и от­пра­вил­ся на от­цов­скую мо­гилу.

Ров­но в пол­ночь сно­ва раз­ли­лось по сте­пи про­тяж­ное кон­ское ржа­ние, проз­вякну­ли стре­мена — и по­явил­ся пе­ред Ян­гу­том дол­гогри­вый со­ловый конь.

— По­дой­ди ко мне, сред­ний сын ста­рика Хул­ма­дая! — мол­вил со­ловый.

— Здесь нет сред­не­го сы­на ста­рика Хул­ма­дая, — от­ве­ча­ет Ян­гут. — Я при­шел вмес­то не­го.

— Рас­седлай ме­ня да раз­нуздай и от­пусти пас­тись на воль­ные лу­га. Ес­ли по­надоб­люсь, встрях­ни триж­ды се­реб­ря­ной уз­дечкой — и я яв­люсь.

Сде­лал Ян­гут так, как ска­зал со­ловый конь, а уз­ду и узел с одеж­дой из ша­най­ско­го шел­ка под ка­мень спря­тал.

Тут и ночь кон­чи­лась. Це­лый день про­вел Ян­гут в сте­пи, про­веряя сил­ки и вы­капы­вая кор­ни са­ран­ки, а ночью опять при­шел на от­цо­ву мо­гилу.

Вот выш­ли звез­ды, про­яс­нел в не­бе ме­сяц, и раз­дался дроб­ный кон­ский то­пот. Явил­ся пе­ред Ян­гу­том ка­урый конь и мол­вит:

— Это ты, млад­ший сын ста­рика Хул­ма­дая? Раз­вя­жи то­рока, рас­седлай да раз­нуздай ме­ня и от­пусти на воль­ный вы­пас. Ес­ли по­надоб­люсь, встрях­ни триж­ды мо­ей уз­дечкой — и я прис­ка­чу.

От­вел Ян­гут ка­уро­го ко­ня на воль­ный вы­пас, а узел с но­вой одеж­дой под ка­мень спря­тал. Сам же, как и преж­де, по­шел в сво­ем дра­ном дэ­гэле к стар­шим брать­ям. Ви­дит — они на ко­ней са­дят­ся, за­ломив на­бек­рень со­больи шап­ки, в до­рогу от­прав­ля­ют­ся.

— Ку­да вы еде­те? — спра­шива­ет Ян­гут. — Возь­ми­те ме­ня с со­бой.

— Хан-ба­тюш­ка вы­да­ет свою доч­ку за­муж. Ищет са­мого дос­той­но­го же­ниха. А мы хо­тим по­учас­тво­вать в ис­пы­тани­ях да иг­ри­щах. Те­бе, обор­ванцу, де­лать там не­чего, — от­ве­ча­ют стар­шие братья.

Ни­чего не от­ве­тил Ян­гут спе­сивым брать­ям, по­шел в степь, вы­нул из-под кам­ня узел, об­ла­чил­ся в луч­шие одеж­ды, а по­том взмах­нул уз­дечкой — и пред­стал пред ним гне­дой конь-кра­савец.

— Не спе­ши к боль­шо­му сбо­рищу лю­дей, — мол­вит конь. — Се­год­ня хан объ­явит скач­ки, и как толь­ко пром­чится ми­мо нас пос­ледний из всад­ни­ков, мы пус­тимся в по­гоню и нас­тигнем са­мых быс­трых. Ког­да бу­дем ска­кать ми­мо хан­ско­го двор­ца, то пер­во­му из всад­ни­ков хан­ская дочь про­тянет се­реб­ря­ный брас­лет. Бе­ри его и по­вора­чивай в степь.

Пос­лу­шал Ян­гут гне­дого ко­ня, нап­ра­вил его на вы­сокий юж­ный холм и стал до­жидать­ся на­чала ска­чек. Вот взви­лась до не­ба пыль, рас­ка­тил­ся по сте­пи кон­ский то­пот, и ста­ли про­носить­ся ми­мо хол­ма раз­го­рячен­ные всад­ни­ки. По­дож­дал Ян­гут, ког­да пос­ледний про­едет, и пус­тил гне­дого в по­гоню. Вы­тянул­ся конь в быс­тром га­лопе, слов­но сы­ромят­ный ре­мень, в один миг нас­тиг са­мых быс­трых и обо­шел их у са­мого двор­ца. Уви­дел Ян­гут хан­скую дочь с про­тяну­тым ему брас­ле­том, под­хва­тил его на ска­ку и был та­ков!

Прис­ка­кал Ян­гут на преж­нее мес­то, от­пустил гне­дого на воль­ный вы­пас, снял мо­лодец­кую одеж­ду и вмес­те с уз­дечкой да се­реб­ря­ным брас­ле­том под ка­мень спря­тал. А сам от­пра­вил­ся к стар­шим брать­ям. По­дошел к юр­те и слы­шит, как сред­ний брат пох­ва­ля­ет­ся:

— Соб­рался я бы­ло ух­ва­тить се­реб­ря­ный брас­лет, да опе­редил ме­ня не­из­вес­тный мо­лодец на гне­дом ко­не.

— Я бы не дал се­бя опе­редить, — встрял в раз­го­вор Ян­гут, вхо­дя в юр­ту.

— Ку­да те­бе, го­лод­ра­нец, тя­гать­ся с нас­то­ящи­ми ба­тора­ми! — зак­ри­чали на не­го братья. — По­шел прочь от­сю­да!

От­пра­вил­ся Ян­гут в свою дра­ную юр­ту, ночь пе­рено­чевал, а на­ут­ро вы­нул из-под кам­ня дру­гую уз­дечку, встрях­нул — и явил­ся пе­ред ним дол­гогри­вый со­ловый конь. Об­ла­чил­ся Ян­гут в одеж­ды из ша­най­ско­го шел­ка и нап­ра­вил ко­ня на вы­сокий се­вер­ный холм.

— Се­год­ня хан­ская дочь по­даст по­беди­телю ска­чек свой зо­лотой брас­лет. Бе­ри его и воз­вра­щай­ся в степь, — мол­вит со­ловый.

Тут уда­рили в ба­рабан, и на­чались скач­ки. Пус­тился со­ловый в по­гоню, каж­дая жил­ка на­тяну­лась, как ту­гая те­тива. Наг­нал Ян­гут са­мых быс­трых у во­рот двор­ца, под­хва­тил на ска­ку зо­лотой брас­лет, про­тяну­тый хан­ской до­черью, и ум­чался в степь.

От­пустил Ян­гут со­лово­го ко­ня и от­пра­вил­ся к брать­ям. А стар­ший-то пох­ва­ля­ет­ся:

— Ес­ли бы не мо­лодец на со­ловом же­реб­це, был бы я пер­вым в этой скач­ке.

— Что-то я те­бя сре­ди пер­вых не ви­дел, — уди­вил­ся Ян­гут.

— А те­бе от­ку­да знать о на­ших мо­лодец­ких за­бавах?! По­шел прочь! — прик­рикнул стар­ший брат. *

По­шел Ян­гут к се­бе до­мой. Еще од­ну ночь пе­рено­чевал, а на­ут­ро вы­нул из-под кам­ня дру­гой узел, об­ла­чил­ся в пар­чо­вые одеж­ды, встрях­нув уз­дечкой, поз­вал ка­уро­го ко­ня и нап­ра­вил его на за­пад­ный холм.

— Се­год­ня не жа­лей ни се­бя, ни ме­ня, — мол­вит ка­урый. — Нам на­до неп­ре­мен­но быть пер­вы­ми, на­до зав­ла­деть брас­ле­том, изук­ра­шен­ным дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми.

Уда­рили в хан­ском двор­це в боль­шой ба­рабан, вы­нес­ли ко­ни сво­их всад­ни­ков в ши­рокую степь, пром­ча­лись они ми­мо за­пад­но­го хол­ма, и тог­да пус­тился вслед за ни­ми ка­урый конь. Под­го­ня­ет его Ян­гут жгу­чей плет­кой.

— Ког­да пы­ли нет, то и ды­шать лег­че, — мол­вил ка­урый конь, об­го­няя са­мых быс­трых.

Уви­дел Ян­гут в ру­ках хан­ской до­чери брас­лет, изук­ра­шен­ный дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми, под­хва­тил его на ска­ку и был та­ков!

Спря­тал он и этот брас­лет, на­кинул на пле­чи свой ста­рый дэ­гэл и пос­пе­шил к брать­ям.

— Что вы та­кие хму­рые, та­кие пе­чаль­ные, слов­но близ­ко­го че­лове­ка по­теря­ли? — спра­шива­ет он брать­ев.

— По­теря­ли мы дру­гое, но нам от это­го не лег­че, — от­ве­ча­ют братья. — И се­год­ня ос­та­лось до брас­ле­та ру­ку про­тянуть, но по­явил­ся не­весть от­ку­да мо­лодец на ка­уром ко­не и ус­пел ух­ва­тить брас­лет, осы­пан­ный дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми, рань­ше нас и ус­ка­кал не­весть ку­да. Хан-ба­тюш­ка приг­ла­ша­ет зав­тра всех сво­их под­данных на боль­шой пир. Мо­жет быть, и три мо­лод­ца — один на гне­дом ко­не, дру­гой на со­ловом, а тре­тий на ка­уром — на пир по­жалу­ют вмес­те с брас­ле­тами. Тог­да хан-ба­тюш­ка вы­берет из же­нихов са­мого дос­той­но­го и зва­ный пир прев­ра­тит­ся в сва­деб­ный.

— Не пой­ти ли и мне на пир, — го­ворит Ян­гут. — Ес­ли да­же ни­чего не по­дадут та­кому гос­тю, как я, то не­дог­ло­дан­ных кос­тей на ме­ня всег­да хва­тит.

— И то вер­но, — под­держа­ли стар­шие братья. — По­чему бы те­бе, пи­та­юще­муся че­рем­шой, не уб­ла­жить од­нажды свое брю­хо.

На дру­гой день прих­ва­тил Ян­гут с со­бою три брас­ле­та и от­пра­вил­ся в хан­ский дво­рец. А там пир за­тева­ет­ся. На вид­ном мес­те сто­ят крес­ла же­ниха и не­вес­ты. Не­вес­та есть, же­ниха не вид­но.

По­дож­дал хан, по­дож­дал, ког­да хо­тя бы один из трех мо­лод­цев объ­явит­ся, и го­ворит до­чери:

— Иди по гос­тям, по­ищи свои брас­ле­ты.

Пош­ла хан­ская дочь вдоль сто­лов. Ос­мотре­ла ру­ки у са­мых знат­ных, не наш­ла брас­ле­тов. Ос­мотре­ла ру­ки у ной­онов, то­же не наш­ла. Не пог­ну­шалась взгля­нуть на ру­ки прос­тых лю­дей — нет брас­ле­тов. Вер­ну­лась она к от­цу и го­ворит:

— Ба­тюш­ка, кро­ме жи­ра, у гос­тей на ру­ках ни­чего я не уви­дела.

— Ищи луч­ше, не то от­дам за ни­щего, что си­дит у во­рот и гло­жет кость, — приг­ро­зил хан, ука­зывая на Ян­гу­та.

Пош­ла хан­ская дочь по ря­дам в дру­гой раз. Взгля­нула кра­ем гла­за на обор­ванца и уви­дала под ру­кавом его дра­ного дэ­гэла все три сво­их до­рогих брас­ле­та. Взгля­нула поп­ристаль­ней и раз­гля­дела под тол­стым сло­ем пы­ли и гря­зи лу­кавое ли­цо вче­раш­не­го мо­лод­ца-кра­сав­ца. Од­на­ко ви­ду не по­дала, ми­мо прош­ла, по­думав про се­бя: «Ес­ли ты та­кой хит­рый, что зас­та­вил ме­ня му­чить­ся, то по­мучай­ся и сам!» Взош­ла она на крыль­цо и объ­яви­ла гос­тям:

— Я наш­ла об­ла­дате­ля всех трех брас­ле­тов, но вый­ду за­муж за не­го толь­ко пос­ле то­го, как он от­га­да­ет три мо­их за­гад­ки: на ка­ком из паль­цев я но­шу ко­леч­ко, ка­кое из де­сяти кры­лечек двор­ца мое и о чем я сей­час ду­маю.

Ста­ли гос­ти пе­решеп­ты­вать­ся, ста­ли не­довер­чи­во друг на дру­га пог­ля­дывать, ста­ли об­ла­дате­ля трех брас­ле­тов ис­кать. И не за­мети­ли, как под­нялся с зем­ли ни­щий обор­ва­нец и от­пра­вил­ся в степь.

При­шел Ян­гут к кам­ню, вы­нул бо­гатыр­ское сна­ряже­ние, взмах­нул тре­мя уз­дечка­ми ра­зом — и пред­ста­ли пе­ред ним три ко­ня-кра­сав­ца.

— У хан­ской до­чери — неж­ные ру­ки и все паль­цы ма­лень­кие. Зна­чит, но­сит она свое ко­леч­ко на ма­лень­ком паль­це, — мол­вит гне­дой.

— Хан­ской до­чери при­над­ле­жит лю­бое из кры­лечек, на ко­тором она сто­ит, — мол­вит со­ловый.

— Ду­ма­ет кра­сави­ца о свадь­бе с то­бой, — мол­вит ка­урый. Об­ла­чил­ся Ян­гут в луч­шие одеж­ды, сел на гне­дого ко­ня и, ве­дя двух дру­гих в по­воду, при­был во дво­рец.

Там пир шу­мит пу­ще преж­не­го. За­виде­ли гос­ти стат­но­го мо­лод­ца на гне­дом ко­не и за­тих­ли. При­вязал Ян­гут сво­их ко­ней к ко­новя­зи и пря­миком к хан­ской до­чери нап­ра­вил­ся.

— Но­сишь ты ко­леч­ко на ма­лень­ком паль­це, — го­ворит. — Лю­бое из кры­лечек, на ко­тором ты сто­ишь, твое. А ду­ма­ешь ты о свадь­бе со мной.

С эти­ми сло­вами про­тянул он хан­ской до­чери три ее брас­ле­та и усел­ся на же­нихо­во мес­то.

Всем пон­ра­вил­ся лад­ный да смет­ли­вый же­них, а не­вес­те осо­бен­но. Вот толь­ко стар­шим брать­ям ху­до приш­лось: од­но­го из них злость ис­то­чила, а дру­гого за­висть ис­су­шила.