Талбак и ташур

В преж­ние вре­мена жил на све­те ста­рик. Все­го-то и бы­ло у не­го доб­ра, что ков­рик — тал­бак да бич — та­шур.

Пе­ред смертью приз­вал ста­рик трех сво­их сы­новей и го­ворит:

— Ес­ли ко­му-ни­будь из вас нуж­но бу­дет ку­да-ни­будь по­ехать, са­дись на тал­бак, по­гоняй та­шуром, и ог­ля­нуть­ся не ус­пе­ешь, как бу­дешь на мес­те.

Пос­ле смер­ти от­ца на­чали сы­новья де­лить меж­ду со­бой тал­бак и та­шур, но не смог­ли это­го сде­лать.

По­реши­ли братья от­пра­вить­ся на боль­шую до­рогу, на­де­ясь там встре­тить та­кого че­лове­ка, ко­торый по­делил бы по­ров­ну их нас­ледс­тво.

Ед­ва выш­ли братья на раз­ви­лок, как по­казал­ся пут­ник, иду­щий им навс­тре­чу. По­дож­да­ли его братья и бро­сились пе­ред нез­на­ком­цем на ко­лени:

— По­лучи­ли мы от от­ца в нас­ледс­тво две вол­шебные ве­щи. Ес­ли сесть на тал­бак да уда­рить та­шуром, мож­но ока­зать­ся там, где по­жела­ешь, с быс­тро­той по­лета стре­лы. По­моги по­делить на тро­их на­ше бо­гатс­тво.

Выс­лу­шав брать­ев, го­ворит нез­на­комец:

— Ес­ли от­де­лить тал­бак от та­шура, то они оба по­теря­ют свою вол­шебную си­лу. По­это­му вла­деть эти­ми ве­щами дол­жен кто-ни­будь один. Пос­лу­шай­те со­вета бы­вало­го охот­ни­ка: я сей­час пу­щу стре­лу, а вы иди­те в нап­равле­нии по­лета, и са­мый быс­трый из вас, са­мый зор­кий, са­мый дос­той­ный, вер­нувший­ся ко мне со стре­лой, ста­нет об­ла­дате­лем от­цов­ско­го нас­ледс­тва.

Сог­ла­сились братья и при­гото­вились бе­жать в нап­равле­нии по­лета охот­ничь­ей стре­лы.

На­тянул охот­ник свой лук, пус­тил стре­лу, и ки­нулись братья за ней вдо­гон­ку.

Выж­дал охот­ник, ког­да глу­пые братья скро­ют­ся из ви­ду, сел на тал­бак, уда­рил би­чом и по­летел по под­не­бесью.

А братья вер­ну­лись с най­ден­ной стре­лой, ста­ли ис­кать охот­ни­ка и, не най­дя, по­няли, что об­ма­нул их лу­кавый нез­на­комец. От­пра­вились они до­мой и за­жили преж­ней жизнью.

Охот­ник же ле­тел се­бе да ле­тел, раз­ду­мывая, ку­да бы по­вер­нуть, и вдруг вспом­нил, что у со­сед­не­го ха­на есть шесть до­черей, сла­вящих­ся сво­ей кра­сотой.

По его ве­лению опус­тился тал­бак на зе­леную лу­жай­ку пе­ред хан­ским двор­цом. Уви­дел охот­ник пер­во­го встреч­но­го и стал его расс­пра­шивать о хан­ских до­черях.

— Как толь­ко сол­нце под­ни­мет­ся вы­ше са­мой вы­сокой двор­цо­вой кры­ши, кра­сави­цы вы­бегут по­рез­вить­ся на зе­леную лу­жай­ку, — го­ворит сло­во­охот­ли­вый хан­ский под­данный.

Спря­тал­ся охот­ник в за­рос­лях ка­рагат­ни­ка и стал под­жи­дать хан­ских до­черей. Вот под­ня­лось сол­нце вы­ше са­мой вы­сокой двор­цо­вой кры­ши — и вы­сыпа­ли кра­сави­цы с ве­селым сме­хом на зе­леный луг. Выс­мотрел охот­ник са­мую кра­сивую из них, вы­шел из ка­рагат­ни­ка, рас­сте­лил на лу­жай­ке свой тал­бак, приг­ла­шая при­сесть по­любив­шу­юся де­вицу, а сам за­вел рас­сказ о сво­их дол­гих странс­тви­ях, о труд­ных ис­пы­тани­ях пу­ти.

Ин­те­рес­но ста­ло де­вицам пос­лу­шать бы­вало­го че­лове­ка, ок­ру­жили они его ве­селой стай­кой, и при­села са­мая кра­сивая из них на кра­ешек тал­ба­ка. Щел­кнул тог­да охот­ник вол­шебным та­шуром и взвил­ся вмес­те с хан­ской до­черью вы­ше об­ла­ков.

При­летев в свое охот­ничье жи­лище, же­нил­ся он на де­вице, и за­жили они не то что­бы ве­село, но друж­но. Толь­ко силь­но тос­ко­вала кра­сави­ца по род­но­му до­му да по сес­трам сво­им.

— От­пусти ме­ня на день-дру­гой с ба­тюш­кой да с ма­туш­кой по­видать­ся, с род­ны­ми сес­тра­ми по­шеп­тать­ся, — упа­ла она на ко­лени пе­ред му­жем.

Но охот­ник ни­как не хо­тел сог­ла­сить­ся на это, и тог­да же­на ста­ла приг­ля­дывать за ним, при­мечать ста­ла, ку­да он тал­бак и та­шур пря­чет.

Вот од­нажды ушел муж на охо­ту, а кра­сави­ца наш­ла та­шур и тал­бак под ста­рым пнем, рас­сте­лила ков­рик, взмах­ну­ла би­чом и по­лете­ла под род­ное под­не­бесье.

Воз­вра­тясь до­мой, охот­ник не на­шел ни же­ны, ни спря­тан­ных вол­шебных ве­щей. По­горе­вал он три дня, а на чет­вертый от­пра­вил­ся на по­ис­ки.

Дол­го бро­дил он по бе­лу све­ту. И вот в од­но прек­расное ут­ро по­дошел к боль­шо­му озе­ру, сел на бе­регу и стал оп­ла­кивать же­ну и по­терю до­рогих ве­щей. Ути­рая сле­зы, за­метил он ста­рого че­лове­ка, ко­торый хо­дил по бе­регу, со­бирая тра­вы и вы­капы­вая ко­реш­ки.

Поз­вал его охот­ник и на­чал рас­ска­зывать о сво­ем нес­частье. Выс­лу­шал его ста­рик и го­ворит:

— Я по­могу те­бе, как и по­доба­ет ста­рому ле­карю. Ты най­дешь свою же­ну. Я же дам те­бе два сна­добья из со­рока трав каж­дое. Сна­добье в крас­ном узе­лоч­ке де­ла­ет че­лове­ка и жи­вот­ное ло­шадью. Сна­добье в си­нем узе­лоч­ке воз­вра­ща­ет преж­ний вид. А еще мне ве­домо, что шесть сес­тер-кра­савиц бу­дут зав­тра в гос­тях у Хар­та­ган-ха­на, где их дав­но ожи­да­ют и го­товят са­мое луч­шее уго­щение. От­прав­ляй­ся и ты ту­да. Толь­ко не по­казы­вай­ся сес­трам на гла­за, не то они уз­на­ют те­бя и уле­тят на сво­ем тал­ба­ке. Дер­жись поб­ли­же к хан­ской кух­не и пом­ни о вол­шебной си­ле двух сна­добий.

Взял охот­ник у ста­рика крас­ный и си­ний узе­лоч­ки, поб­ла­года­рил ле­каря и по­шел в сто­рону вла­дений Хар­та­ган-ха­на.

Про­бега­ла по до­роге со­бака, под­ма­нил ее ус­тавший охот­ник и, взяв за уши, дал от­ве­дать сна­добья из крас­но­го узел­ка. Со­бака тот­час же прев­ра­тилась в ло­шадь, а охот­ник, дер­жась за ло­шади­ные уши, уже си­дел вер­хом. По­нес­лась но­во­яв­ленная ло­шадь с та­кой быс­тро­той, что не ус­пел охот­ник опом­нить­ся, как по­казал­ся дво­рец Хар­та­ган-ха­на.

Слез на­ез­дник с ло­шади, дал ей сна­добья из си­него узел­ка, и ло­шадь сно­ва ста­ла со­бакой, — а сам по­шел на хан­скую кух­ню.

Мно­го яств и раз­ных ку­шаний нуж­но при­гото­вить для боль­шо­го зва­ного пи­ра, ни од­ни по­вар­ские ру­ки не лиш­ние в та­кую го­рячую по­ру. И ког­да охот­ник наз­вался по­варом, сбив­шимся с до­роги и не­ча­ян­но по­пав­шим во дво­рец, от его по­мощи не ста­ли от­ка­зывать­ся.

Нас­тал час при­ез­да кра­савиц, и охот­ник поп­ро­сил по­варов поз­во­лить ему хоть од­ним глаз­ком взгля­нуть на хан­ских до­черей. По­каза­ли ему мес­то, от­ку­да он мог рас­смот­реть гос­тей, ос­та­ва­ясь не­заме­чен­ным, и толь­ко охот­ник за­та­ил­ся там, как по­каза­лись шесть кра­савиц и сре­ди них — его же­на, нес­шая в ру­ках тал­бак и опо­ясан­ная та­шуром.

Кра­сави­цы еще рас­са­жива­лись по сво­им мес­там, а охот­ник уже под­сы­пал на при­готов­ленные для них блю­да вол­шебное сна­добье из крас­но­го узел­ка. И про се­бя не за­был.

Как толь­ко сес­тры от­ве­дали сдоб­ренно­го сна­добь­ем ку­шанья, так сра­зу же прев­ра­тились в со­ловых ко­былиц, а сам охот­ник — в же­реб­ца. И на­чал он го­нять шес­те­рых ко­былиц до ус­та­ли, по­кусы­вая за бо­ка и не да­вая пе­ревес­ти дух. Осо­бен­но дос­та­лось ко­были­це, опо­ясан­ной та­шуром, по ко­торо­му охот­ник и приз­нал свою же­ну.

Вско­ре по­пада­ли ко­были­цы от ус­та­лос­ти и при­нялись жа­лоб­но ржать. От­ве­дал охот­ник сна­добья из си­него узел­ка и прев­ра­тил­ся в че­лове­ка. Дал он сна­добья и ко­были­цам, уз­навшим на­конец-то его. При­няв преж­ний свой об­лик, упа­ла же­на пе­ред охот­ни­ком на ко­лени и пок­ля­лась ни­ког­да боль­ше не по­кидать му­жа, не при­бегать к об­ма­ну.

Вер­ну­лись они все­мером во дво­рец к Хар­та­ган-ха­ну, рас­ска­зали хо­зя­ину о слу­чив­шемся, и по­шел у них пир го­рой.

С пир­шес­твен­ных сто­лов упа­ло три яб­ло­ка: од­но — бур­ха­ну, дру­гое — мне, а третье — то­му, кто слу­шал.