Зима и лето

Го­ворят, жир­ный конь счи­та­ет­ся хо­рошим, а бо­гатый че­ловек — муд­рым… Не пом­ню, кто при­думал эту пос­ло­вицу. И отец мой не пом­нит. И отец мо­его от­ца не пом­нит. И дед мо­его де­да, ска­зыва­ют, не пом­нит. Од­но яс­но — пос­ло­вицу эту при­дума­ли бо­гачи-ной­оны. Дес­кать, смот­ри­те, мы по­тому и бо­гаты, что ро­дим­ся ум­ны­ми, а бед­ня­ки-пас­ту­хи глу­пы от рож­де­ния, по­тому ра­бота­ют на нас, муд­рых ной­онов. Хит­ро ска­зано, да не очень! Вот вам не­боль­шая сказ­ка…

Так на­чал ста­рый ба­бай, ког­да од­нажды ве­чером улус­ная мо­лодежь соб­ра­лась в его юр­те.

Жил ког­да-то хан со сво­ими прис­лужни­ками ной­она­ми. Бы­ли эти ной­оны один тол­ще дру­гого, дру­гой жир­нее треть­его, тре­тий хвас­тли­вей чет­вёрто­го. Зна­ли ной­оны од­но — со­бира­ли на­логи с на­селе­ния, а по­том ле­жали на мяг­ких шку­рах, пи­ли ар­хи и объ­еда­лись до бес­чувс­твия. Был сре­ди хан­ских ной­онов са­мый тол­стый и жир­ный, са­мый спе­сивый и хвас­тли­вый ной­он Бад­ма. Не про­ходи­ло и дня, что­бы он, важ­но пог­ла­живая бри­тую го­лову, не уве­рял ха­на:

— Все­могу­щий хан! Жир­ный конь счи­та­ет­ся хо­рошим, а бо­гатый че­ловек — муд­рым. По­ложись во всём на нас…

В это же вре­мя в да­лёкой сте­пи жил один бед­ный пас­тух со сво­ей доч­кой, ко­торая в на­роде прос­ла­вилась умом и на­ход­чи­востью. Го­вори­ли, что она мог­ла раз­га­дывать са­мые хит­рые за­гад­ки, а глав­ное, так сме­ло и ум­но раз­го­вари­вать с ной­она­ми-сбор­щи­ками хан­ских на­логов, что они каж­дый раз, обес­ку­ражен­ные, у­ез­жа­ли от неё ни с чем.

Прос­лы­шал о доч­ке сам хан и рас­сердил­ся:

— Не­уже­ли эта дев­чонка из ро­да ко­зопа­сов ум­ней мо­их ной­онов?

И ре­шил хан про­верить её муд­рость и ос­тро­умие. И при­казал по­ехать к ней са­мому жир­но­му и, как счи­талось, са­мому муд­ро­му ной­ону Бад­ме. Тот сел на сво­его ко­ня, та­кого же, как хо­зя­ин, жир­но­го, че­рес­чур от­кор­млен­но­го и ещё раз пох­вастал:

— Все­силь­ный хан! Жир­ный конь счи­та­ет­ся хо­рошим, а бо­гатый че­ловек — муд­рым. На­дей­ся на ме­ня!

Дол­го ехал по сте­пи важ­ный ной­он, а ког­да подъ­ехал к юр­те бед­но­го пас­ту­ха, не уви­дел ни­чего, за что мож­но бы­ло бы при­вязать ко­ня. Да­же стол­би­ка не бы­ло око­ло юр­ты — так бед­но жил пас­тух. По­топ­тался ной­он на од­ном мес­те и крик­нул:

— Эй, кто там в юр­те! За что при­вязать ко­ня бо­гато­му ной­ону?

Рас­пахну­лась двер­ца юр­ты, и от­ту­да выг­ля­нула чер­но­воло­сая де­воч­ка с бой­ки­ми, блес­тя­щими гла­зами. Пос­лы­шал­ся звуч­ный го­лосок:

— Ес­ли хо­чешь при­вязать ко­ня, то при­вяжи его за ле­то или за зи­му…

— Как ска­зала? — ос­толбе­нел хан­ский прис­лужник.

— Я ска­зала: при­вяжи ко­ня за ле­то или за зи­му.

Ной­он Бад­ма рас­сви­репел:

— Глу­пая дев­чонка! Не­уже­ли ты ду­ма­ешь, что хан­ский ной­он глу­пее те­бя… Или ты не зна­ешь, что жир­ный конь счи­та­ет­ся…

Од­на­ко Бад­ма так и не до­гово­рил свою из­люблен­ную пос­ло­вицу. Юр­кая де­воч­ка зах­лопну­ла двер­цу юр­ты и скры­лась.

«Глу­па, как ов­ца, глу­па» — по­думал тол­стяк ной­он и пог­нал ско­рей ко­ня на­зад, что­бы об­ра­довать ха­на из­вести­ем, что в прос­том на­роде не бы­ва­ет ум­ных лю­дей. А дни в сте­пи сто­яли жар­кие. Па­лило сол­нце. Че­рес­чур жир­ный, ма­ло­объ­ез­женный конь Бад­мы вско­ре рас­кис и сдал, от­ка­зав­шись вез­ти даль­ше сво­его тол­сто­го хо­зя­ина. Сло­вом, не каж­дый жир­ный конь хо­рош… Ной­он явил­ся во дво­рец пеш­ком, за­пылён­ный, в пор­ванных ун­тах, но по-преж­не­му са­модо­воль­ный и спе­сивый.

— Ну, что ин­те­рес­но­го слы­шал и ви­дел? — спро­сил его хан.

— Ни­чего ин­те­рес­но­го, — от­ды­шав­шись, хи­хик­нул Бад­ма, — ни­чего ин­те­рес­но­го. Глу­па она, все­могу­щий хан, как ов­ца.

И ной­он рас­ска­зал ха­ну о раз­го­воре с доч­кой пас­ту­ха. Хан за­думал­ся и спро­сил:

— А что еще ты ви­дел у них воз­ле юр­ты?

— Ни­чего, кро­ме ху­дой те­леги и са­ней.

— Сам ты ду­рак, Бад­ма, — нах­му­рил­ся хан, — ле­то и зи­ма это и есть те­лега и са­ни… — И по­думал хан, что не­дол­го ему со сво­ими глу­пыми ной­она­ми царс­тво­вать над на­родом.

Вот ка­кой, ре­бята, был слу­чай в ста­рину.