Бочонок и бочка

Жи­ли в од­ной ста­нице до­мови­тый ка­зак Ага­фон и го­лут­венный ка­зачок Фе­дор. У Ага­фона все и в буд­ни со сто­ла ва­лит­ся, от хле­ба ло­мят­ся зак­ро­ма, ло­шадей и ско­та столь­ко, что не по­меща­ет­ся во дво­ре. А у Фе­дора и в праз­дник не всег­да най­дет­ся кра­юш­ка хле­ба, ни ам­ба­ров, ни зак­ро­мов не бы­вало, а ско­та – в од­ном кар­ма­не бло­ха на ар­ка­не, а в дру­гом – чер­ный та­ракан на це­пи.

Так-то вот и жи­ли они. Бо­гатый бо­гател, а бед­ный с хле­ба на квас пе­реби­вал­ся.

Как-то Фе­дор по­шел к До­ну пой­мать рыб­ки. Гля­дит, а по-над бе­регом идут два ка­зака. Оба в шап­ках-тур­кмен­ках, в чек­ме­нях тон­ко­го сук­на. Один в алом, дру­гой в тем­но-си­нем. Буд­то бы и нез­на­комые. Прис­мотрел­ся же по­лучи­те, а это Сте­пан Ти­мофе­евич Ра­зин с сво­им бра­том Фро­лом. Под­хо­дят к Фе­дору, спра­шива­ют:

– Ну, как твои де­ла, как жи­вешь, ка­зак? Фе­дор го­лову опус­тил.

– Де­ла мои, за че­го бы не взял­ся, из рук ва­лят­ся, а житье – ху­же не­куда.

За­думал­ся Сте­пан Ти­мофе­евич, а по­том го­ворит бра­ту:

– А что, Фро­луш­ка, не по­можем ли мы его бе­де?

Фрол в от­вет:

– А по­чему же бед­но­му че­лове­ку не по­мочь. Ука­жем, где мы схо­рони­ли на­шу каз­ну.

К До­ну по­дошел и го­ворит Фе­дору:

– А ну-ка, в этом вот мес­те по­пытай!

Фе­дор ру­баху и пор­тки с се­бя до­лой и ныр­нул в во­ду. Ког­да же вы­ныр­нул, Фрол спра­шива­ет:

– Ну, как?

– Да ни­чего нет.

– Ты еще ра­зок ныр­ни.

Фе­дор ныр­нул, и толь­ко го­лову ус­пел из во­ды по­казать, Фрол ему:

– Ну, что?

– Что-то по­пада­лось твер­дое.

Фрол ко­ман­ду­ет:

– Ны­ряй ско­рее и та­щи!

Фе­дор так и сде­лал. Вы­тащил не­боль­шой, но тя­желый-пре­тяже­лый бо­чонок. Сте­пан Ти­мофе­евич гля­дит на ка­зака, сме­ет­ся:

– Ну, те­перь ты по­живешь!

При­шел Фе­дор до­мой. От­крыл бо­чонок, гля­дит – гла­зам не ве­рит, он пол­не­хонек чер­вонцев. Соб­рался на­род, все ди­вят­ся. Уз­нал и со­сед Ага­фон. За­вид­но ему ста­ло.

– Ишь, сколь­ко от­ва­лили. Пой­ду-ка я к ним. Мне-то дол­жны боль­ше дать. Ведь я не че­та Федь­ке, умею день­гам счет вес­ти, каж­дую ко­пей­ку сбе­регу.

И по­шел. Сте­пан Ти­мофе­евич и Фрол у До­на сто­ят. Он к ним, и го­ворит:

– Это че­го же, со­седа мо­его оде­лили, а я что, в по­ле об­се­вок? Жа­луй­те-ка и мне каз­ны да по­боль­ше!

Сте­пан Ти­мофе­евич пе­рег­ля­нул­ся с Фро­лом и го­ворит:

– Вид­но, те­бе все ма­ло, ведь дом у те­бя – пол­ная ча­ша.

Ага­фон бо­родой зат­ряс, за­качал го­ловой.

– Оно мно­го доб­ра-то лиш­ним ни­ког­да не бы­ва­ет.

Сте­пан Ти­мофе­евич ус­мехнул­ся.

– Тог­да лезь в омут, там це­лая боч­ка. Бе­ри и поль­зуй­ся, мы не жад­ные.

Ага­фон раз­делся пос­ко­рее, пе­рек­рестил­ся и по­лез. Да так там, в ому­те, и ос­тался, утоп. Ка­заки его ис­кать. Не­вод бро­сили и еле-еле вмес­те с боч­кой вы­волок­ли. Он как за нее ух­ва­тил­ся, так и за­мер, не отор­вешь. При­бежа­ла же­на Ага­фона, при­чита­ет:

– Ох, мой Ага­фонуш­ка, ох, род­ной мой! Ме­ня пок­ли­кал бы, вдво­ем-то вы­кати­ли бы с зо­лотом боч­ку. Ну, да не ту­жи, я по те­бе со­роко­уст за­кажу, це­лый год бу­ду па­нихид­ки слу­жить, пос­та­ра­юсь – быть те­бе в раю! А ка­заков лю­бопытс­тво бе­рет. Вы­шиб­ли у боч­ки дно, гля­нули, а в ней од­ни кам­ни. Уви­дала их же­на Ага­фона и по-дру­гому зап­ри­чита­ла.

– Ду­рак ты, ду­рак на­битый! Спа­сибо, я не по­дума­ла по­собить те­бе. Не жди се­бе ни дна, ни пок­рышки, ни со­роко­ус­та, ни па­нихи­док. Иди-ка в ад к чер­тям, они там те­бя по­учат уму-ра­зуму.

Про­пал до­мови­тый ка­зак Ага­фон, жад­ность его по­губи­ла. Ему и сво­его бы доб­ра в сто лет не про­жить, де­тям и вну­кам ос­та­лось бы, а он за чу­жим пог­нался.