Как вихрь-атаман Платов военной хитрости казаков учил

Бы­ло это де­ло, ког­да под Ста­лин­гра­дом нем­цев на­ши вой­ска со всех сто­рон ок­ру­жили, в же­лез­ное коль­цо их креп­ко-нак­репко за­жали. Зна­ют нем­цы, что ок­ру­жены они, но не сда­ют­ся, упи­ра­ют­ся, каж­дый шаг зем­ли на­шим вой­скам в то вре­мя у них с бою брать при­ходи­лось. Соб­ра­лись как-то раз в блин­да­же на­ши дон­ские ка­заки – все ли­хие раз­ведчи­ки, из та­ких, что каж­дый не один раз не­мец­ких язы­ков го­лыми ру­ками брал. Соб­ра­лись и гу­тарят, про­меж се­бя ре­чи дер­жат. Друг друж­ке на то жа­лят­ся, что пош­ли нем­цы те­перь все пу­ганые, ста­ли они как зай­цы чут­кие – спят и во сне все слы­шат и ви­дят. За пос­ледние три дня ка­закам-раз­ведчи­кам ни од­но­го нем­ца взять, как ни при­муд­ря­лись они, не до­велось. За це­лых за де­сять ша­гов те­перь не­мец чу­ет, как ка­зак к не­му по зем­ле пол­зет. Гу­тарят ка­заки, друг друж­ке на нем­цев жа­лят­ся, что по­шел те­перь не­мец чут­кий да бе­реж­ной, а са­ми все воз­ле приг­рубки соб­ра­лись, гре­ют­ся. И не за­мети­ли они, как во­шел к ним ка­зачок в но­вом на­голь­ном по­лушуб­ке ов­чинном, по­ясом ре­мен­ным ту­го под­тя­нутый, рос­точком ка­зачок этот так се­бе, не­боль­шо­го дю­жа, сред­не­го бу­дет. Во­шел и к приг­ру­боч­ку то­же по­дошел, под­сел и гре­ет­ся, ка­зачьи ре­чи сам слу­ша­ет. Слу­шал, слу­шал, а по­том ка­закам и го­ворит:
– Не мо­гет та­кого де­ла, брат­цы-ста­нич­ни­ки, быть, что­бы прос­той ка­зак – не­муд­ря­щий – хит­ро­го и уш­ло­го нем­ца не обо­шел…

Зас­по­рили с ним ка­заки, что те­перь сра­зу не­мец­ко­го язы­ка не возь­мешь – не­мец те­перь ка­зака за де­сять ша­гов чу­ет. Ус­мехнул­ся се­бе в усы ка­зачок в но­вом на­голь­ном по­лушуб­ке ов­чинном, по­ясом ре­мен­ным креп­ко под­тя­нутый, и го­ворит.

– А ты на то и ка­зак – дол­жен ты нем­ца за две­над­цать ша­гов так скру­тить, что­бы он у те­бя ни­как ни пик­нуть, ни во­рох­нуть­ся уже не мог.

Пос­по­рили с ним ка­заки, пос­по­рили, а по­том двое са­мых ли­хих раз­ведчи­ков и го­ворят ему:

– Что нам ре­чи по­пус­ту гу­тарить, пой­дем-ка луч­ше вмес­те с на­ми по­пыта­ем, не­мец­ко­го язы­ка до­будем, пог­ля­дим мы – у те­бя по­учим­ся, как нуж­но нем­ца за две­над­цать ша­гов так скру­тить, что­бы он ни­как ни пик­нуть и ни во­рох­нуть­ся уже не мог.

– Пой­дем, – сра­зу сог­ла­сил­ся ка­зачок в но­вом на­голь­ном по­лушуб­ке ов­чинном, по­ясом ре­мен­ным ту­го под­тя­нутый.

Выш­ли они из блин­да­жа – ночь та­кая тем­ная, что в двух ша­гах че­лове­ка уже не ви­дать. Спус­ти­лись они все трое от блин­да­жа по узень­кой до­рож­ке и по­пол­зли ми­мо со­сен по скло­ну Ма­ма­ева кур­га­на, где не­мец­кие око­пы про­ходи­ли, а в этих око­пах их ча­совые си­дели. Пол­зут и ви­дят ка­заки-раз­ведчи­ки, в это вре­мя из-за ту­чи од­ним сво­им кра­еш­ком лу­на выг­ля­нула, ша­гах в две­над­ца­ти не­мец­кий ча­совой из око­па выг­ля­дыва­ет, прис­лу­шива­ет­ся, дол­жно их, ка­заков, уже по­чу­ял. При­сели ка­заки-раз­ведчи­ки и шеп­чут на ухо ка­зач­ку в на­голь­ном по­лушуб­ке ов­чинном, по­ясом ре­мен­ным креп­ко под­тя­нуто­му.

– По­чу­ял нас не­мец, как его те­перь мы брать бу­дем?

А ка­зачок в на­голь­ном по­лушуб­ке ов­чинном мол­ча из-за по­яса ре­мен­но­го креп­кий ар­кан из кон­ско­го во­лоса ви­той дос­та­ет, и не ус­пе­ли ка­заки-раз­ведчи­ки сло­ва ска­зать, как он пра­вою ру­кою раз­махнул­ся и что есть си­лы мет­нул ар­кан. Об­вился зме­ею ар­кан на шее у нем­ца, зах­лес­тнул он его креп­ко-нак­репко. Не­мец не ус­пел и пик­нуть, как ка­заки по но­гам и ру­кам его уже скру­тили. Че­рез ка­ких-ни­будь пол­ча­са в штаб на доп­рос дос­та­вили. Дос­та­вили ка­заки-раз­ведчи­ки нем­ца в штаб и опять пог­реть­ся в блин­даж идут. Идут и ка­зач­ка в на­голь­ном по­лушуб­ке ов­чинном пы­та­ют:

– Ты-то, ска­жи нам, по­жалуй­ста, чей бу­дешь?

Ус­мехнул­ся ка­зачок се­бе в усы.

– Я-то – Пла­тов, – не­бось вам про не­го, ка­закам, то­же не один раз слы­хать до­води­лось. Ког­да-то я фран­цу­зов здо­рово бил, их пол­ки кру­шил – и за это ме­ня все – и нед­ру­ги, и дру­ги вих­рем-ата­маном зва­ли, а те­перь вот на ста­рос­ти лет мне до­велось свои кос­ти по­бес­по­ко­ить – не тер­пится мне, че­шут­ся у ме­ня ру­ки, охо­та вас, сво­их вну­ков, ма­лость по­учить, как нем­цев пре­муд­рых ар­ка­ном за шею ло­вить.

Ска­зал это и в тем­но­те про­пал, как лед в ки­пят­ке рас­та­ял. По­диви­лись ка­заки-раз­ведчи­ки, но сра­зу же у Пла­това его ух­ватку пе­реня­ли и – хоть нем­цы ка­заков за де­сять ша­гов чу­яли, но ка­заки вы­учи­лись лов­ко нем­цев ар­ка­ном за шею тас­кать. Сна­чала это на Ста­лин­градском фрон­те пош­ло, а по­том и вез­де. Та­кие де­ла ка­заки вер­шить ста­ли от са­мого Чер­но­го мо­ря до са­мого Ле­дови­того оке­ана, вез­де, где пос­ле Ста­лин­градско­го раз­гро­ма не­мец чу­ток стал – да его ка­зак сво­ей сме­кал­кой все рав­но брал. Всег­да, ког­да на­до, ка­заки-раз­ведчи­ки язы­ков в из­бытке тас­ка­ли, они у са­мого вих­ря-ата­мана Пла­това сме­кал­ку и всю его во­ен­ную пре­муд­рость на Ма­ма­евом кур­га­не под слав­ным го­родом-ге­ро­ем Ста­лин­гра­дом сра­зу с од­но­го ма­ху пе­реня­ли. Ка­заки все хоть и прос­той на­род, но дю­же сме­калис­тый по­шел, у них у всех на пле­чах го­ловы, а не как у нем­цев – гли­няный кув­шин пус­той да чу­гун­ный ка­занок, не це­лый, а с не­малою-боль­шой ды­рой.