Напуганные медведь и волки

Жил се­бе ста­рик и ста­руха, у них был кот да ба­ран. Ста­руха укоп ко­пит, а кот про­казит.
— Ста­рик, — го­ворит ста­руха, — у нас на пог­ре­бе нез­до­рово.
— На­до пог­ля­деть, — го­ворит ей ста­рик, — не со сто­роны ли кто блу­дит.
Вот пош­ла ста­руха на пог­реб и ус­мотре­ла: кот сдви­нул лап­кой с гор­шка пок­рышку и сли­зыва­ет се­бе сме­тан­ку; выг­на­ла ко­та из пог­ре­ба и пош­ла в из­бу, а кот на­перед при­бежал и зап­ря­тал­ся на пе­чи в уг­лу.
— Хо­зя­ин! — ска­зыва­ет ста­руха, — вот мы не ве­рили, что кот блу­дит, а он са­мой и есть. Да­вай его убь­ем!
Кот ус­лы­хал эти ре­чи, как бро­сит­ся с печ­ки да бе­гом к ба­рану в хлев, и на­чал его об­ма­нывать:
— Бра­те ба­ран! Ме­ня хо­тят зав­тра уби­ти, те­бя за­реза­ти.
И сго­вори­лись они оба бе­жать ночью от хо­зя­ина.
— Как же быть? — спра­шива­ет ба­ран, — рад бы я с то­бой лы­жи на­вос­трить, да ведь хлев-то за­перт!
— Ни­чего!
Кот тот­час взоб­рался на дверь, ски­нул лап­кой ве­ревоч­ку с гвоз­дя и вы­пус­тил ба­рана.
Вот и пош­ли они пу­тем-до­рогою, наш­ли волчью го­лову и взя­ли с со­бой; шли-шли, уви­дели: да­леко в ле­су све­тит­ся ого­нек, они и пус­ти­лись пря­мо на огонь. Под­хо­дят, а вок­руг ог­ня гре­ют­ся две­над­цать вол­ков.
— Бог по­мочь вам, вол­кам!
— Доб­ро жа­ловать, кот да ба­ран!
— Бра­те, — спра­шива­ет ба­ран у ко­та, — что нам ве­черять бу­дет?
— А две­над­цать-то волчь­их го­лов! По­ди вы­бери, ко­торая по­жир­нее.
Ба­ран по­шел в кус­ты, под­нял по­выше волчью го­лову, что до­рогой-то наш­ли, и спра­шива­ет:
— Эта ли, бра­те кот?
— Нет, не эта, вы­бери по­луч­ше.
Ба­ран опять под­нял ту же го­лову и опять спра­шива­ет:
— Эта ли?
Вол­ки так на­пуга­лись, что ра­ды бы­ли убе­жать, да без спро­су не сме­ют. Чет­ве­ро вол­ков и ста­ли про­сить­ся у ко­та и ба­рана:
— Пус­ти­те нас за дро­вами! Мы вам при­несем.
И уш­ли. Ос­таль­ные во­семь вол­ков еще пу­ще ста­ли бо­ять­ся ко­та да ба­рана: ко­ли две­над­цать смог­ли по­есть, а ос­ме­рых и по­дав­но по­едят. Ста­ло еще чет­ве­ро про­сить­ся за во­дою. Кот от­пустил:
— Сту­пай­те, да ско­рее во­рочай­тесь!
Пос­ледние че­тыре вол­ка от­про­сились схо­дить за преж­ни­ми вол­ка­ми: от­че­го-де не во­роча­ют­ся? Кот от­пустил, еще стро­же на­казал — пос­ко­рее при­ходить на­зад; а сам с ба­раном рад, что они уш­ли-то.
Вол­ки соб­ра­лись вмес­те и пус­ти­лись даль­ше в лес. По­пада­ет­ся им мед­ведь Ми­хай­ло Ива­нович.
— Слы­хал ли ты, Ми­хай­ло Ива­нович, — спра­шива­ют вол­ки, — что­бы кот да ба­ран съ­ели по две­над­ца­ти вол­ков?
— Нет, ро­бятуш­ки, не слы­хивал.
— А мы са­ми ви­дели эта­кого ко­та да ба­рана.
— Как бы, ро­бятуш­ки, мне пос­мотреть, ка­кова их храб­рость.
— Эх, Ми­хай­ло Ива­ныч, ведь боль­но кот-от ре­тив, нель­зя к не­му под­добро­хотать­ся: то­го и гля­ди, что в клоч­ки изор­вет! Да­ром, что мы прыт­ки над со­бака­ми и зай­ца­ми, а тут ни­чего не возь­мешь. По­зовем-ка луч­ше их на обед.
Ста­ли по­сылать ли­сицу:
— Сту­пай, по­зови ко­та да ба­рана.
Ли­сица на­чала от­го­вари­вать­ся:
— Я хоть и прыт­ка, да не­увер­тли­ва; как бы они ме­ня не съ­ели!
— Сту­пай!..
Де­лать не­чего, по­бежа­ла ли­сица за ко­том и ба­раном. Во­роти­лась на­зад и ска­зыва­ет:
— Обе­щались быть! Ах, Ми­хай­ло Ива­нович, ка­кой кот-то сер­ди­тый! Си­дит на пне да ло­ма­ет его ког­тя­ми: это на нас то­чит он свои но­жи! А гла­за так и вы­пучил!..
Мед­ведь струх­нул, сей­час по­садил од­но­го вол­ка в сто­рожа на вы­сокий пень, дал ему в ла­пы утир­ку и на­казал:
— Ко­ли уви­дишь ко­та с ба­раном, ма­хай утир­кою: мы пой­дем их повс­тре­ча­ем.
Ста­ли го­товить обед; че­тыре вол­ка при­тащи­ли че­тыре ко­ровы, а в по­вара мед­ведь по­садил сур­ка.
Вот идут в гос­ти кот да ба­ран; за­виде­ли ка­ра­уль­но­го, смек­ну­ли де­ло и стак­ну­лись меж со­бою.
— Я, — го­ворит кот, — по­пол­зу ти­хонь­ко по тра­ве и ся­ду у са­мого пня суп­ро­тив волчь­ей ро­жи, а ты, брат ба­ран, раз­бе­жись и что есть си­лы ударь его лбом!
Ба­ран раз­бе­жал­ся, уда­рил со всей мо­чи и сшиб вол­ка, а кот бро­сил­ся ему пря­мо в мор­ду, вце­пил­ся ког­тя­ми и ис­ца­рапал до кро­ви. Мед­ведь и вол­ки, как уви­дели то, за­чали меж со­бою рас­то­бари­вать:
— Ну, ро­бятуш­ки, вот ка­кова рысь ко­та и ба­рана! Ев­сти­фей­ка-вол­ка умуд­ри­лись сши­бить и изу­вечить с ка­кого вы­соко­го пня, а нам где уж на зем­ле ус­то­ять! Им, знать, на­ше го­тов­ленье-то ни­почем; они при­дут не уго­щать­ся, а нас пят­нать. А, брат­цы! Не луч­ше ли нам схо­ронить­ся?
Вол­ки все раз­бе­жались по ле­су, мед­ведь вска­раб­кался на сос­ну, су­рок спря­тал­ся в но­ру, а ли­са за­билась под ко­лоди­ну. Кот с ба­раном при­нялись за на­готов­ленные ку­шанья. Кот ест, а сам мур­лы­чит:
— Ма­ло, ма­ло!
Обер­нулся как-то на­зад, уви­дел, что из но­ры тор­чит сур­ков хвост, ис­пу­гал­ся да как прыс­нет на сос­ну. Мед­ведь ус­тра­хал­ся ко­та да нап­ря­мик с сос­ны на зем­лю и ри­нул­ся и чуть-чуть не за­давил ли­сы под ко­лоди­ной. По­бежал мед­ведь, по­бежа­ла ли­са.
— Знать ты, ку­манек, ушиб­ся? — спра­шива­ет ли­сица.
— Нет, ку­муш­ка, ес­ли б я не спрыг­нул, кот бы дав­но ме­ня съ­ел!