Нестёрка

Жил-был Нес­тёрка. У не­го бы­ла де­тей шес­тёрка. Во­ровать бо­ял­ся, ми­лос­ты­ню про­сить сты­дил­ся. Рань­ше бар­щи­на бы­ла. Три дня на­до бы­ло ба­рину ра­ботать со сво­им хар­чам. Жил Нес­тёрка толь­ко сво­им пра­вед­ным тру­дом, как Бо­гатырь. От ба­рина ни­ког­да без спро­су не ухо­дил. Все доб­ро­совес­тно де­лал.
За­думал­ся Нес­тёрка:
— Ка­ким ре­мес­лом при­кажет мне бог жить?
Взял в ко­томоч­ку хле­ба и по­шел. Идет до­рогою лес­ной, рань­ше та­ких, как те­перь, не бы­ло.
И едет навс­тре­чу ему Его­рий Храб­рый. На си­вой ло­шади, зо­лотые стре­мена.
Нес­тёрка из­да­лека ша­поч­ку снял и го­ворит:
— Здравс­твуй, Его­рий Храб­рый, зо­лотые стре­мена!
— Здравс­твуй, Нес­тёрка!
— Ку­да идешь, Его­рий Храб­рый?
— К гос­по­ду бо­гу.
— Вспо­мяни у бо­га ме­ня. Я — Нес­тёрка, у ме­ня де­тей шес­тёрка, во­ровать бо­юсь, ми­лос­ты­ню про­сить сты­жусь. А ба­рину на­до три дня ра­ботать. Чем ска­жет бог, ка­ким ре­мес­лом жить?
— Лад­но, — го­ворит Его­рий, — вспо­мяну!
По­шел Нес­тёрка на­зад.
Ви­дит — Его­рий Храб­рый опять едет.
Нес­тёрка из­да­лека ша­поч­ку снял.
— Его­рий Храб­рый, — го­ворит, — ка­ким при­казал гос­подь ре­мес­лом жить?
— За­был, — го­ворит Его­рий Храб­рый, — вспо­мянуть.
— Я, — го­ворит Нес­тёрка, — знаю, что свя­тые о бед­ных не зо́блют­ся, как и бо­гатые… Дай мне тог­да свое зо­лотое стре­мяно от ко­ня. Бу­дешь на ко­ня са­дить­ся, уви­дишь — стре­мяна нет, — и вспо­мянешь обо мне.
Его­рий по­шел, по­гово­рил с гос­по­дом бо­гом, а вспо­мянуть за­был. Под­хо­дит к ло­шади, ви­дит — од­но стре­мяно, а вто­рое — у Нес­тёрки.
Во­ротил­ся он.
— Гос­по­ди, — го­ворит, — вот там, — го­ворит, — есть Нес­тёрка, у не­го де­тей шес­тёрка, во­ровать бо­ит­ся, ми­лос­ты­ню про­сить сты­дит­ся. Ка­ким ре­мес­лом жить ему да­дите?
Бог и го­ворит:
— Ко­го об­ма­нет — его; без сви­дете­лей возь­мет — его. (По­тому что сви­дете­лей нет — до­каза­тель­ства нет. Да, да, до­рогие мои).
Едет Его­рий Храб­рый на­зад. Од­на но­га в стре­мени, дру­гой но­гой ма­шет.
А Нес­тёрка дав­но ша­поч­ку снял.
— Ка­ким ре­мес­лом бог ве­лел жить?
Его­рий го­ворит:
— Ко­го об­ма­нешь — твое, без сви­дете­лей возь­мешь — твое. Да­вай, Нес­тёрка, стре­мяно!
— А ты ког­да да­вал? Кто ви­дел?
Зас­ме­ял­ся Его­рий Храб­рый. Драть­ся не бу­дешь! У­ехал.
Пос­ле это­го он скры­вал­ся, Нес­тёрка, це­лый ме­сяц. К ба­рину на бар­щи­ну не хо­дил.
В од­но прек­расное вре­мя по­шел в ба­ню. Сей­час до­ложи­ли со­седи ба­рину:
— Нес­тёрка в ба­не.
Ба­рин по­сыла­ет ку­чера Ива­на:
— Ты ска­жи Нес­тёрке, чтоб явил­ся к ба­рину в вос­кре­сенье, в пер­вом ча­су, ког­да ба­рин при­дет с обед­ни…
При­ходит ку­чер Иван:
— Здравс­твуй, Нес­тёрка!
— Здравс­твуй, Ива­нуш­ка!
(Нес­тёрка всех знал, — как я рань­ше, бы­вало, всех знал). Док­ла­дыва­ет ку­чер, чтоб зав­тра при­шел Нес­тёрка к ба­рину. И ушел до­мой.
Ба­рин го­ворит:
— До­ложил?
— Да, я ска­зал, чтоб в пер­вом ча­су явил­ся.
— По­годи, — го­ворит ба­рин, — ужо я ему, мо­шен­ни­ку, вграб­лю.
(Тог­да по­роли, их­няя власть бы­ла. При Ни­колае; те­лес­ные на­каза­ния бы­ли. Я на­чинал в по­ле хо­дить, это бы­ло. Я пом­ню. Ро­зог да­дут, бы­вало, по­чешешь­ся!).
— Вот, — ду­ма­ет Нес­тёрка, — в пер­вом-то я ча­су не пой­ду. Ког­да че­ловек по­ев­ши, рах­мань­ше бу­дет.
Он и по­шел во вто­ром ча­су. Свя­тое стре­мяно в по­лотен­це за­вер­ну­то.
— До­ложи­те ба­рину!
А у са­мого стре­мя́но в ру­ках. Во­шел в ком­на­ту, дь­явол уле­тел.
Ба­рыня го­ворит ба­рину:
— На­до тол­ком расс­про­сить! Где Нес­тёрка про­живал? Ме­сяц гу­лять не шу­товое де­ло!
А ба­рин:
За­порю! — го­ворит. — Ты где, мо­шен­ник, скры­вал­ся до сё вре­мя?
— Ба­рин, ба­тюш­ка. Вот я! Был в сто­лич­ном го­роде. Лил стре­мена. Серь­ги, коль­ца, це­поч­ки — все умею! Толь­ко зо­лота мне, а ра­бота моя.
Ба­рин го­ворит:
— А мне та­кие соль­ешь стре­мена?
— Солью. Дай фун­тов трид­цать зо­лота со всем про­гаром… А вы по­лучи­те стре­мена чис­тые. А дай еще фун­тов со­рок се­реб­ра — и се­реб­ря­ные солью. Толь­ко сро­ку на­до семь ме­сяцев.
(А он не ль­ет, а врет — все рав­но как я бу­ду лить).
Дал срок ба­рин — ра­ботай! На­сыпал ему трид­цать фун­тов зо­лота и со­рок се­реб­ра.
Ба­рин бу­магу сде­лал для па­мяти се­бе: «Две па­ры стре­мян се­реб­ря­ных, од­ну зо­лотую. Ос­таль­ное за ра­боту пой­дет».
Про­ходит ле­то. Нес­тёрка се­мян ку­пил, сош­ку спра­вил, бо­рону спра­вил, куп­ля­ет ко­ровуш­ку, ло­шад­ку ку­пил.
Со­седи ди­ву­ют­ся, где это Нес­тёрка де­нег бе­рет — ре­бят одел, обул, ру­башек на­купил. Уз­денку — на­до, хо­муток — на­до, ле­меха — на­до, ве­ревоч­ки — и те спра­вить на­до! Под­ковки от­ва­лят­ся — то­же спра­вить на­до! Все на­до!
Нес­тёрка пес­ни по­ет…
Прош­ло семь ме­сяцев, во­семь ста­ло.
Но­ябрь. Дож­дик. Грязь, а ин­же и снег бы­ва­ет…
По­сыла­ет Ива­на-ку­чера ба­рин:
— Мо­жет, хоть од­на го­това?
При­ходит Иван-ку­чер:
— Здравс­твуй, Нес­тёрка!
— Здравс­твуй, Ива­нуш­ка!
— Ба­рин спра­шива­ет, стре­мена ты слил — двое се­реб­ря­ных, третьи зо­лотые? Трид­цать фун­тов зо­лота да­вал и со­рок се­реб­ра.
— А ты ви­дал? Ба­рин-то не ду­рак, в со­ломен­ную кры­шу не по­верит та­кие день­ги! А я не брал!..
При­ходит Иван-ку­чер к ба­рину:
— Нес­тёрка го­ворит: «Я не брал; ба­рин не ду­рак, в со­ломен­ную кры­шу не по­верит».
Ба­рин кри­чит:
— Я его на суд! В тюрь­му заб­ря­каю!
Тог­да при­ходит Иван опять к Нес­тёрке:
— Те­бя на суд зо­вут. В во­семь ут­ра при­ходи!
Хо­рошо. Опо­ясал­ся ут­ром Нес­тёрка. Ла­пот­ки на­дел. Му­жик как му­жик. При­ходит на кух­ню.
— До­ложи­те ба­рину, что я при­шел!
Вы­шел ба­рин:
— На суд едем, со­бирай­ся!
— Что же, — го­ворит Нес­тёрка, — мне пеш­ком не дой­ти. Оде­ли бы ме­ня. Кто по­верит, что вы мне да­ли та­кую сум­му — трид­цать фун­тов зо­лота и со­рок фун­тов се­реб­ра?
Ста­ли его оде­вать гос­по­дином. Ци­линдр да­ли, зон­тик. Нас­то­ящим по­мещи­ком оде­ли.
А Нес­тёрка го­ворит:
— Дай мне, ба­рин, ку­чера.
— Ва­силий-ра­бот­ник по­едет.
— Ба­рин, Ва­силий мой ку­чер?
— Твой, твой.
— Ты слы­шишь, Ва­силий? Чей ты ку­чер?
— Твой, Нес­тёрка.
Ва­силию да­ли ло­шадей с ра­бочей ко­нюш­ни, а ба­рину — с лег­ко­вой.
Ба­рин го­ворит:
— Не от­ста­вай от ме­ня, Нес­тёрка!
Ба­рин впе­ред пос­ка­кал, Нес­тёрка сза­ду до­гоня­ет, не дог­нать, ло­шади-то ра­бочие!
При­еха­ли. Ба­рин к про­куро­ру по­шел. Пус­ти­ли его — ба­рин! Со все­ми за руч­ку здо­рова­ет­ся. А Нес­тёрка сза­ди хо­дит. Стал у по­рога.
По­да­ет ба­рин за­пис­ку.
— Так и так, — го­ворит про­куро­ру, — а ку­да он день­ги дел? Ни стре­мян, ни де­нег.
Про­курор про­читал: «Трид­цать фун­тов зо­лота, со­рок фун­тов се­реб­ра взя­то от та­кого-то по­мещи­ка, та­кого-то ме­сяца».
Так про­курор и го­ворит:
— Нес­тёрка, ты брал?
— Ни­как нет, — го­ворит — гос­по­дин про­курор! Он ска­жет, что и паль­то на мне его.
— Мое! — ба­рин кри­чит.
— И са­поги его?
— Мои!
— И ко­ни его?
— Мои!
— И ци­линдр его?
— Мой!
— Он ска­жет — и ку­чер его.
— Мой!
Про­курор — в ок­но:
— Нес­тёркин ку­чер, сю­да!
— Ты чей ку­чер?
— Нес­тёркин.
Пош­ли в ком­на­ту и пос­та­нови­ли:
— Ба­рин в ра­зуме по­мешал­ся!
А Нес­тёрку оп­равда­ли, ло­шадей за ним ос­та­вили.
На тех ло­шадях Бо­гатырь до­мой при­ехал. Мы еще вы­пива­ли с ним!