Умный работник

У бед­но­го ста­рика бы­ло три сы­на. По­сыла­ет отец стар­ше­го:
— По­ди най­мись в бат­ра­ки, все че­го-ни­будь за­рабо­та­ешь.
По­шел стар­ший сын в дру­гую во­лость, а навс­тре­чу ему поп:
— Най­мись, свет, ко мне, толь­ко, чур, уго­вор та­кой: ко­ли хоть на день рань­ше сро­ка уй­дешь — не ви­дать те­бе тво­его за­работ­ка, ни ко­пей­ки не дам.
Мо­лодец пе­речить не стал и на­нял­ся к по­пу на год.
Бу­дит поп ра­бот­ни­ка до сол­нышка, ра­ботать зас­тавля­ет до­тем­на, а кор­мит один раз в день не до­сыта.
От го­лода да от тя­желой ра­боты па­рень сов­сем ото­щал — на­силу но­ги во­лочит.
«Ко­ли до сро­ка жить — жи­вому не быть, сов­сем из­ве­дусь».
Мах­нул ру­кой на за­рабо­ток и с пус­ты­ми ру­ками во­ротил­ся до­мой.
А по­пу то­го и на­до, что­бы ра­бот­ник до сро­ка ушел. Все тя­желые ра­боты справ­ле­ны, и день­ги це­лы.
На дру­гой год по­шел сред­ний брат в ра­бот­ни­ки на­нимать­ся. И та­ким же ма­нером, как и стар­ший брат, пол­го­да у по­па му­чил­ся и то­же без ко­пей­ки, чуть жи­вой до­мой прип­лелся.
На тре­тий год нас­тал че­ред млад­ше­му бра­ту в лю­ди ид­ти.
По­шел он пря­мо к то­му по­пу, где стар­шие братья го­ре мы­кали.
— Вот и хо­рошо,— об­ра­довал­ся поп,— я как раз ра­бот­ни­ка ищу. Ря­дись, пла­той не оби­жу, а уго­вор та­кой: до сро­ка про­живешь — по­лучай все спол­на, что ря­жено; ес­ли рань­ше уй­дешь — пе­няй на се­бя, ко­пей­ки не зап­ла­чу.
— Лад­но,— от­ве­ча­ет мо­лодец.
И уда­рили по ру­кам.
На дру­гое ут­ро — ни свет ни за­ря — бу­дит поп ра­бот­ни­ка:
— Вста­вай, ско­рей зап­ря­гай, по­едем за се­ном на даль­ний по­кос.
По­куда ра­бот­ник ко­ней зап­ря­гал, поп ус­пел плот­но по­зав­тра­кать, а ра­бот­ни­ку по­падья да­ла все­го две вче­раш­ние кар­то­фели­ны.
— По­зав­тра­ка­ешь в до­роге — ви­дишь, ба­тюш­ка то­ропит­ся, сер­дится…
По­еха­ли. Толь­ко ми­нова­ли око­лицу, сос­ко­чил па­рень с са­ней и зак­ри­чал:
— Пос­той, ба­тюш­ка! Я ве­рев­ки за­был, сей­час сбе­гаю.
Поп ко­ня при­дер­жал, бра­нит­ся.
А ра­бот­ник при­бежал, пос­ту­чал­ся:
— Ох, ма­туш­ка, ба­тюш­ка ве­лел при­нес­ти ка­равай бе­лого хле­ба да три пи­рога с ры­бой.
По­падья при­пасы за­вер­ну­ла, по­дала.
Мо­лодец прих­ва­тил в се­нях ве­рев­ки, во­ротил­ся.
— Тро­гай, ба­тюш­ка, ве­рев­ки при­нес.
— Лад­но, хоть не­дале­ко отъ­еха­ли,— вор­чит поп.
По­куда до мес­та доб­ра­лись, се­но ук­ла­дыва­ли да увя­зыва­ли — вре­мени прош­ло мно­го.
Толь­ко к ве­черу тро­нулись в об­ратный путь. Поп с пе­ред­не­го во­за кри­чит:
— До­рога ров­ная, без рас­ка­тов, я под­ремлю! А ты, па­рень, гля­ди, как до­едем до раз­вилки, на­до вле­во дер­жать!
Пос­ле то­го за­вер­нулся с го­ловой в теп­лый до­рож­ный ту­луп и улег­ся спать.
Ра­бот­ник пи­рогов на­ел­ся да бе­лого хле­ба, ле­жит на сво­ем во­зу. До­еха­ли до раз­вилки, и нап­ра­вил мо­лодец ко­ней не вле­во, как поп на­казы­вал, а впра­во. Влез на воз, пос­ме­ива­ет­ся. «Про­учу дол­го­воло­сого, по­пом­нит ме­ня».
Верст пят­надцать еще отъ­еха­ли. Тут поп прос­нулся, ог­ля­дел­ся — ви­дит, едут не ту­да, ку­да на­до, за­ругал­ся:
— Ох, будь ты не­ладен! Ведь го­ворил — дер­жи вле­во. И о чем толь­ко ты ду­мал, ку­да гля­дел?
— Как ку­да гля­дел? Да ведь сам ты и кри­чал: «Дер­жись пра­вой ру­ки!»
«Вид­но, я об­молвил­ся», — по­думал поп и го­ворит:
— Ну, де­лать не­чего, на­до круж­ным пу­тем ехать. Тут верст че­рез де­сять де­рев­ня бу­дет, при­дет­ся пе­рено­чевать. Вре­мя поз­днее, да и есть смер­тель­но охо­та, пря­мо тер­пенья нет.
— А ты, ба­тюш­ка, сен­ца поп­ро­буй, — ра­бот­ник го­ворит, — я вот так слав­но под­кре­пил­ся, сыт-сы­техо­нек.
Поп на­дер­гал тра­вы, что по­мяг­че, по­жевал, по­жевал, вып­лю­нул:
— Нет, не по мне это ку­шанье.
Еха­ли еще час ли, два ли — по­каза­лась де­рев­ня. При­вер­ну­ли к са­мой бо­гатой из­бе, к ла­воч­ни­ку.
— Сту­пай, — поп го­ворит, — про­сись но­чевать, у ме­ня от го­лода ру­ки-но­ги тря­сут­ся.
Ра­бот­ник пос­ту­чал­ся:
— Доб­рые лю­ди, пус­ти­те пе­рено­чевать! Вы­шел хо­зя­ин:
— За­ез­жай, за­ез­жай, ноч­ле­га с со­бой не во­зят.
— Да я не один, — ше­потом го­ворит мо­лодец, — со мной ба­тюш­ка нез­до­ровый — вро­де не в сво­ем уме. Так смир­ный, ти­хий, а как ус­лы­шит, что два ра­за од­но и то же ска­жут, как лю­тый зверь ста­новит­ся, на лю­дей ки­да­ет­ся.
— Лад­но,— хо­зя­ин от­ве­ча­ет,— бу­ду знать и сво­им за­кажу.
Ра­бот­ник ко­ней рас­пряг, за­дал корм и по­мог по­пу слезть с во­за.
Заш­ли в из­бу. Хо­зя­ева с опас­кой пог­ля­дыва­ют на по­па, по­мал­ки­ва­ют.
По­дош­ло вре­мя к ужи­ну, нак­ры­ли стол.
Хо­зяй­ка про­мол­ви­ла:
— Са­дитесь, гос­ти, с на­ми хле­ба-со­ли от­ве­дать.
Ра­бот­ник сра­зу за стол, а поп ждет, ког­да еще раз по­пот­чу­ют.
Хо­зя­ева дру­гой раз не зо­вут, не сме­ют.
Се­ли ужи­нать. Си­дит поп в сто­рон­ке, злит­ся на се­бя: «На­до бы сра­зу за стол са­дить­ся».
Так и про­сидел весь ужин не со­лоно хле­бав­ши.
Хо­зяй­ка уб­ра­ла со сто­ла, пос­те­лила по­пу с ра­бот­ни­ком пос­тель.
Мо­лодец толь­ко го­лову на по­душ­ку уро­нил, сра­зу креп­ко ус­нул. И хо­зя­ева ус­ну­ли.
А го­лод­но­му по­пу не до сна.
Рас­толкал, раз­бу­дил ра­бот­ни­ка:
— Ой, есть хо­чу, тер­пенья нет.
— А че­го ужи­нать не стал?
— Ду­мал, еще по­пот­чу­ют.
— При­метил я,— шеп­чет ра­бот­ник,— око­ло печ­ки на пол­ке гор­шок с ка­шей, по­ди по­ешь.
Поп вско­чил и че­рез ми­нуту сно­ва бу­дит ра­бот­ни­ка:
— Гор­шок с ка­шей на­шел, а лож­ки нет. Рас­сердил­ся па­рень:
— Ну где я те­бе лож­ку возь­му! За­сучи ру­кава и ешь ру­кой.
Поп от жад­ности су­нул в гор­шок обе ру­ки, а в гор­шке был го­рячий вар. Тре­тий раз бу­дит ра­бот­ни­ка, тря­сет гор­шком:
— Ох, мо­чи нет, ру­ки го­рят и вы­нуть не мо­гу!
— Бе­да с то­бой,— па­рень вор­чит.— Гля­ди, у сте­ны то­чиль­ный ка­мень. Раз­бей гор­шок, и вся не­дол­га.
Поп изо всех сил хва­тил гор­шком, толь­ко че­реп­ки по­лете­ли. В эту же ми­нуту кто-то ис­тошно за­вопил:
— Ка­ра­ул, уби­ли!
Поп ки­нул­ся вон из из­бы.
Вся семья вспо­лоши­лась, заж­гли огонь и ви­дят: у хо­зя­ина вся го­лова за­лита ва­ром. Сто­нет ста­рик. Сы­новья хо­зя­ина прис­ту­пили к ра­бот­ни­ку:
— За­чем ста­рика изу­вечи­ли?
— Кто ко­го изу­вечил? И знать не знаю, и ве­дать не ве­даю. А вот ку­да вы нез­до­рово­го по­па де­вали?
Хо­зя­ева — ту­да-сю­да: и в се­ни и на се­новал. Все обыс­ка­ли — ниг­де нет по­па.
— Вот ви­дите,— ра­бот­ник го­ворит,— хо­зя­ин-то уж очу­хал­ся, а по­па нет. Лю­ди вы справ­ные, от­пусти­те то­вару из лав­ки на сот­ню руб­лей — зам­нем де­ло, а не то в во­лость по­еду, при­дет­ся вам в от­ве­те быть.
Хо­зя­ева по­мялись, по­мялись, да­ли то­вару на сто руб­лей.
Мо­лодец по­дар­ки прих­ва­тил, ко­ней зап­ряг и по­ехал до­мой.
Вер­сту от де­рев­ни отъ­ехал, глядь — из со­ломен­но­го оме­та поп вы­леза­ет:
— Бо­ял­ся, что хо­зя­ева те­бя не вы­пус­тят.
— Хо­зя­ина-то ведь не я, а ты убил,— ра­бот­ник от­ве­ча­ет,— те­бе и в ос­тро­ге си­деть. Кто ме­ня дер­жать ста­нет?
— Так раз­ве до смер­ти?
— А ты как ду­мал? Сей­час за уряд­ни­ком по­едут. Поп ру­ками всплес­нул, тря­сет­ся весь:
— Ох, го­ре горь­кое! Не­уж­то нель­зя как-ни­будь ула­дить?
— Ула­дить мож­но,— ра­бот­ник го­ворит,— я уж про­сил хо­зя­ев: мол, все рав­но ста­рика не ожи­вишь.
— Ну и что?
— Да из­вес­тно что: до­рожат­ся.
— Я ни­чего не по­жалею, все от­дам, толь­ко бы за­мять де­ло!
— Про­сят па­ру ко­ней да трис­та руб­лей де­нег. Ну, и мне за хло­поты хоть сот­ню на­до.
«Сла­ва бо­гу,— ду­ма­ет поп,— де­шево от­де­лал­ся». От­ва­лил ра­бот­ни­ку че­тыре со­тен­ки, от­дал ко­ней.
— Бе­ги ско­рее, по­куда не раз­ду­мали!
Ра­бот­ник от­вел ко­ней на гум­но, при­вязал, по­меш­кал там ма­лое вре­мя, во­ротил­ся к по­пу.
— Сту­пай до­мой, ни­чего не бой­ся, все де­ло ула­жено.
Поп пус­тился на­утек, от ра­дос­ти ног не чу­ет.
А ра­бот­ник при­вел от­цу па­ру ко­ней, от­дал день­ги. И за се­бя и за брать­ев по­лучил от по­па спол­на.