Каджалрекха

Жил в Май­мен­синхе бо­гатый ку­пец по име­ни Дха­неш­вар. У не­го бы­ли че­тырех­летний сын Рат­нешвар и де­вяти­лет­няя дочь Кад­жалрек­ха. Де­воч­ка бы­ла очень кра­сива. Ког­да она улы­балась, ее бе­лое ли­чико по­ходи­ло на рас­крыв­шу­юся бе­лос­нежную ли­лию, плы­вущую по вол­нам в се­зон дож­дей и си­яющую, как жем­чуг.

Ку­пец, вид­но, прог­не­вил чем-то бо­гиню счастья, и она от­верну­лась от не­го. Пос­лу­шай­те, что с ним про­изош­ло.

Ку­пец лю­бил иг­рать в кос­ти и про­иг­рал все свое сос­то­яние: слуг, ло­шадей, сло­нов, иму­щес­тво и день­ги. Из две­над­ца­ти ко­раб­лей, что он по­лучил от от­ца, не ос­та­лось ни од­но­го. Дха­неш­вар ра­зорил­ся на­чис­то. Единс­твен­ным его уте­шени­ем бы­ли те­перь сын и дочь.

Вре­мя шло, и нас­ту­пила по­ра вы­давать Кад­жалрек­ху за­муж. Но дур­ная сла­ва о куп­це ра­зош­лась по всей ок­ру­ге, и ник­то не хо­тел брать в же­ны его дочь.

Од­нажды в дом куп­ца при­шел сань­яси. Он по­дарил хо­зя­ину по­пугая и коль­цо.

— Эту пти­цу на­зыва­ют Дхар­ма-ма­ти, что зна­чит «Пра­вед­ная». Ес­ли ты бу­дешь слу­шать­ся ее, то сно­ва вер­нешь все свои бо­гатс­тва, — ска­зал сань­яси.

Об­ра­довал­ся ку­пец по­дар­ку, по­садил пти­цу в клет­ку и стал хо­лить ее и ле­ле­ять.

Од­нажды ку­пец спро­сил по­пугая:

— Ска­жи мне, муд­рая пти­ца, ког­да кон­чатся мои нес­частья? Мой дом сов­сем раз­ру­шил­ся, в нем не ос­та­лось да­же прос­той кро­вати, и я сплю на го­лом по­лу. У ме­ня нет ни кув­ши­на для во­ды, ни круж­ки, что­бы на­пить­ся, и я чер­паю во­ду при­гор­шня­ми пря­мо из пру­да. Хо­жу с про­тяну­той ру­кой по до­мам. Та­ков мой удел. Отец ос­та­вил мне мно­го ло­шадей и сло­нов, а те­перь мои ко­нюш­ни сто­ят пус­тые. Есть у ме­ня толь­ко сын и дочь, ко­торые, как два све­тиль­ни­ка, ос­ве­ща­ют мой дом и скра­шива­ют мне жизнь. Но как мне про­кор­мить их, дос­точти­мая пти­ца?

— Не пе­чаль­ся, ку­пец, — от­ве­чал ему по­пугай, — твои бедс­твия ско­ро кон­чатся. Сань­яси по­дарил те­бе коль­цо — это коль­цо уда­чи. Про­дай его и на вы­ручен­ные день­ги по­чини раз­би­тые ко­раб­ли. Приг­ла­си для это­го ис­кусных плот­ни­ков. На ос­тавши­еся день­ги ку­пи то­варов и на­чинай тор­го­вать. Плы­ви на вос­ток и там за один год вы­ручишь столь­ко, что смо­жешь по­том жить по-цар­ски це­лых две­над­цать лет.

Ку­пец сде­лал все, как ве­лела пти­ца: про­дал коль­цо уда­чи и на вы­ручен­ные день­ги на­нял ис­кусных плот­ни­ков, ко­торые по­чини­ли ста­рые от­цов­ские ко­раб­ли. По­том он на­купил мно­го то­варов, заг­ру­зил ими су­да и дви­нул­ся на вос­ток. По ми­лос­ти бо­гов ку­пец вско­ре вер­нул все свое сос­то­яние и сно­ва стал вла­дель­цем ло­шадей, сло­нов, слуг и вся­кого доб­ра. Те­перь его бо­гатс­тва ед­ва вме­щались в пе­репол­ненные сок­ро­вищ­ни­цы. Лег­че бы­ло сос­чи­тать звез­ды на не­бе или пес­чинки на бе­регу ре­ки, чем его бо­гатс­тва.

Те­перь у куп­ца бы­ла од­на за­бота — вы­дать Кад­жалрек­ху за­муж. Ей уже шел две­над­ца­тый год, и мед­лить с за­мужес­твом бы­ло нель­зя. Ку­пец не знал, как взять­ся за де­ло, и спро­сил со­вета у пти­цы.

По­пугай выс­лу­шал его и ска­зал:

— Ты пре­одо­лел од­ни нес­частья, но впе­реди те­бя ждут дру­гие, от ко­торых ты не ско­ро из­ба­вишь­ся. Тво­ей до­чери пред­назна­чено вый­ти за­муж за мер­тве­ца. Не ос­тавляй ее в сво­ем до­ме, а уве­зи в лес.

Ус­лы­шав это пред­ска­зание пти­цы, ку­пец горь­ко зап­ла­кал:

— О злая судь­ба! Боль­ше все­го на све­те я хо­чу счастья до­чери, а она дол­жна вый­ти за­муж за мер­тве­ца. Ро­дите­ли рас­тят сво­их до­черей, что­бы вы­дать их за дос­той­ных же­нихов, а я дол­жен увез­ти свою лю­бимую дочь в лес. Еще в детс­тве она ли­шилась ма­тери, и я всег­да ок­ру­жал ее за­ботой и лю­бовью. О го­ре мне! Не ус­пел я из­ба­вить­ся от од­ной бе­ды, как по­пал в дру­гую.

— Тво­ему го­рю не по­мочь, — от­ве­чала пти­ца.

Де­лать не­чего: сна­рядил ку­пец ко­рабль, взял с со­бой дочь и от­пра­вил­ся в путь. Они плы­ли нес­коль­ко дней, по­ка не уви­дели на бе­регу без­людный лес. Там суд­но бро­сило якорь, ку­пец со­шел на бе­рег и по­вел дочь в лес. Они шли очень дол­го, и Кад­жалрек­ха сов­сем па­ла ду­хом.

«Как мне бро­сить те­бя здесь, ми­лая дочь? Ког­да ты бы­ла ма­лень­кой, я сог­ре­вал те­бя теп­лом сво­его те­ла. Че­го я толь­ко не вы­тер­пел, по­ка вы­рас­тил те­бя! И вот те­перь я сам при­вез те­бя сю­да, что­бы ос­та­вить в ле­су од­ну и не ду­мать боль­ше о тво­ем за­мужес­тве. Вид­но, на­ши чер­ные дни ни­ког­да не кон­чатся» — так ду­мал ку­пец, и сер­дце его раз­ры­валось от го­ря.

— Отец, до­рогой, ку­да ты ве­дешь ме­ня? Ты ска­зал, что мы едем тор­го­вать, но наш ко­рабль бро­сил якорь в этом пус­тынном мес­те, и ты за­водишь ме­ня все глуб­же и глуб­же в лес. Ес­ли ты хо­чешь из­ба­вить­ся от ме­ня, то по­чему не дал по­быть до­ма с лю­бимым бра­том и род­ны­ми хо­тя бы еще нес­коль­ко дней? Не знаю, за­чем ты при­вел ме­ня в этот тем­ный лес, но чу­ет мое сер­дце, что ты хо­чешь ме­ня здесь ос­та­вить. Отец, спро­си у де­ревь­ев, у кус­тов, у ли­ан, до­води­лось ли им слы­шать, что­бы отец пос­ту­пал так с род­ной до­черью! Не­бес­ные све­тила — звез­ды, лу­на, сол­нце и пла­неты — они все ви­дят, они — стра­жи доб­ра. Спро­си у них, слы­хали ли они, что­бы ре­бенок был ос­тавлен в ле­су по со­вету пти­цы? Вот ре­ка. Она не­сет во­ды с гор в мо­ре. Спро­си у нее, зна­ет ли она, что­бы отец по сло­ву пти­цы увез дочь в лес и там бро­сил? — при­чита­ла Кад­жалрек­ха.

И вот заш­ли они в са­мую ча­щу ле­са, где не бы­ло ни од­но­го жи­вого су­щес­тва — ни че­лове­ка, ни зве­ря, ни пти­цы, и уви­дели вет­хий храм, за­пер­тый из­нутри. Отец с до­черью при­сели на его сту­пень­ки от­дохнуть. По­луден­ное сол­нце жгло не­мило­сер­дно, и Кад­жалрек­ха из­ны­вала от жаж­ды и го­лода.

— Я не в си­лах ид­ти даль­ше. Где ты, ма­моч­ка? Где ты, мой до­рогой брат? Злой рок прес­ле­ду­ет ме­ня днем и ночью. Отец, дай мне хоть кап­лю во­ды, я уми­раю от жаж­ды! — при­чита­ла Кад­жалрек­ха.

— По­дож­ди здесь нем­но­го! — ска­зал ку­пец и от­пра­вил­ся на по­ис­ки во­ды.

Ког­да он ушел, де­вуш­ка под­ня­лась, по­дош­ла к две­рям хра­ма и ле­гонь­ко дот­ро­нулась до них. Две­ри от­во­рились. И толь­ко Кад­жалрек­ха вош­ла в храм, как вдруг две­ри сно­ва зак­ры­лись. Как ни ста­ралась она их от­крыть, ни­чего не по­луча­лось.

Тем вре­менем отец при­нес во­ду и стал гром­ко звать дочь. Ник­то не от­зы­вал­ся. По­том он ус­лы­шал го­лос до­чери, ко­торая что-то го­вори­ла ему из-за две­рей хра­ма. Он сно­ва зак­ри­чал:

— Иди сю­да, доч­ка, я при­нес те­бе во­ды!

Кад­жалрек­ха объ­яс­ни­ла от­цу, что с ней слу­чилось.

Он изо всех сил на­легал на дверь, пы­та­ясь от­крыть или вы­ломать ее, но ни­чего не смог сде­лать. Кад­жалрек­ха ока­залась плен­ни­цей в хра­ме.

Убе­див­шись, что дверь от­крыть нель­зя, ку­пец спро­сил:

— До­чень­ка, ска­жи, что ты ви­дишь в хра­ме?

— Я ви­жу ло­же, а на нем те­ло юно­ши, — от­ве­чала сквозь сле­зы дочь. — Око­ло не­го го­рит све­тиль­ник. Из те­ла юно­ши тор­чат сот­ни игл и стрел.

— О моя бед­ная дочь, — зак­ри­чал отец. — На тво­ем че­ле на­писан не­от­вра­тимый при­говор судь­бы, и я не в си­лах по­мочь те­бе! Ви­дишь, пред­ска­зание пти­цы сбы­лось. Са­мо про­виде­ние про­тив те­бя. Ты бу­дешь же­ной это­го мер­тво­го ца­реви­ча. О бо­ги! Как я вер­нусь до­мой, ос­та­вив здесь сок­ро­вище сво­его сер­дца? Слу­шай же во­лю сво­его от­ца: юно­ша, ко­торо­го ты ви­дишь, — твой муж, за­пом­ни это! Сол­нце, лу­на, и бо­ги, пок­ро­вите­ли ле­са, то­му сви­дете­ли. При­ми же мое бла­гос­ло­вение, мы боль­ше ни­ког­да не уви­дим­ся. Ес­ли ты чис­та и не­пороч­на, смо­жешь вер­нуть му­жу жизнь. А ког­да ожи­вишь ца­реви­ча, твое из­гна­ние кон­чится. Пусть бо­ги по­могут те­бе!

Отец и дочь пла­кали так, что да­же лес­ные зве­ри не удер­жа­лись от слез. Отец ушел, и Кад­жалрек­ха ос­та­лась в ле­су од­на. Они не мог­ли да­же уви­деть друг дру­га при рас­ста­вании.

Дол­го пла­кала Кад­жалрек­ха. Ей бы­ло очень страш­но од­ной в хра­ме, где ле­жал мер­твый ца­ревич. Она по­дош­ла к его ло­жу и зап­ри­чита­ла:

— Прос­нись, прек­расный юно­ша, и взгля­ни на ме­ня, нес­час­тную, хоть ра­зочек. Я ни­ког­да рань­ше не встре­чала те­бя. Мой жес­то­кий отец ос­та­вил ме­ня в этом хра­ме и ска­зал, что ты — мой муж. Лик твой прек­ра­сен, как лу­на, но его ом­ра­ча­ют смер­тель­ные те­ни. Ты слов­но ут­реннее сол­нце за об­ла­ками. Кто по­винен в тво­ей смер­ти? Кто бро­сил те­бя од­но­го в глу­хом ле­су? Вид­но, твой отец так же бес­серде­чен и жес­ток, как и мой. Кто бы ты ни был, мой по­вели­тель, я бу­ду те­бе вер­ной же­ной, как при­казал мне отец. По­ка жи­ва, я бу­ду с то­бой. До­верь­ся мне, от­крой гла­за и взгля­ни на ме­ня, ска­жи хоть сло­во. Мо­лю те­бя, про­будись. За­чем ты пу­га­ешь ме­ня?

Вдруг дверь хра­ма от­во­рилась, и Кад­жалрек­ха уви­дела стар­ца-сань­яси. Сколь­ко до это­го ни пы­тались отец с до­черью от­крыть дверь, она не под­да­валась. А сей­час она ши­роко рас­пахну­лась, ед­ва ста­рец кос­нулся ее.

Кад­жалрек­ха по­дума­ла, что этот сань­яси смо­жет ожи­вить ее му­жа. В сле­зах она скло­нилась к его но­гам. А тот стал ее уте­шать:

— Не бой­ся, де­вуш­ка, мер­твый юно­ша — ца­ревич, это я ве­лел пе­ренес­ти его сю­да. Вынь од­ну за дру­гой все игол­ки из его те­ла. Пос­ледни­ми вынь две иг­лы из глаз и по­мажь ему гла­за со­ком вот этих листь­ев. Пом­ни, впе­реди у те­бя еще мно­го ис­пы­таний. Не про­тивь­ся злу и не ста­рай­ся уй­ти от не­мину­емо­го. Мер­твый ца­ревич — твой муж, но ты не дол­жна го­ворить ему об этом, что бы с то­бой ни слу­чилось. Жди, ког­да ему ска­жет об этом пти­ца Дхар­ма-ма­ти. Ес­ли ты не пос­лу­ша­ешь­ся мо­его со­вета, ос­та­нешь­ся вдо­вой.

Ска­зав это, сань­яси ушел.

Семь дней и семь но­чей вы­нима­ла Кад­жалрек­ха иг­лы из те­ла ца­реви­ча. Все это вре­мя она ни­чего не ела и ни ра­зу не вы­ходи­ла из хра­ма.

На вось­мой день ос­та­вались лишь две иг­лы — в гла­зах ца­реви­ча. Тог­да Кад­жалрек­ха выш­ла из хра­ма и ста­ла ис­кать, где бы ей ис­ку­пать­ся. Нев­да­леке она уви­дела пруд. К во­де ве­ли ка­мен­ные сту­пени. Толь­ко ста­ла она схо­дить по сту­пеням, как вдруг на бе­регу пру­да по­явил­ся ста­рик с де­вуш­кой лет че­тыр­надца­ти.

— О гос­по­жа, не нуж­на ли те­бе слу­жан­ка? — спро­сил он.

С ви­ду это бы­ла ни­чем не при­мет­ная де­ревен­ская де­вуш­ка.

— А кем она те­бе при­ходит­ся, доб­рый че­ловек? — спро­сила Кад­жалрек­ха.

— Это моя дочь, — от­ве­тил ста­рик. — Бед­ность до­вела ме­ня до то­го, что я го­тов про­дать свое род­ное ди­тя. Я уже пред­ла­гал ее по всем ок­рес­тным де­рев­ням, но ник­то не за­хотел ее ку­пить. По­том мне встре­тил­ся сань­яси. Он ска­зал, что здесь, в ле­су, на­ходит­ся ца­рев­на, ко­торой нуж­на слу­жан­ка. Ви­дать, ты и есть та ца­рев­на, о ко­торой го­ворил сань­яси.

И по­дума­ла тог­да Кад­жалрек­ха: «Один жес­то­кий отец бро­сил свою дочь в ле­су; дру­гой, еще бо­лее жес­то­кий, хо­чет про­дать свою дочь из бед­ности. Эта де­вуш­ка та­кая же нес­час­тная, как и я».

Она по­жале­ла бед­няжку и, на­де­ясь най­ти в ней под­ру­гу, ку­пила де­вуш­ку у ста­рика за свой зо­лотой брас­лет.

Кад­жалрек­ха ска­зала слу­жан­ке:

— Иди в этот храм. Ког­да уви­дишь мер­тво­го ца­реви­ча, не пу­гай­ся. У не­го под по­душ­кой ты най­дешь нес­коль­ко листь­ев, при­готовь из них сок. Я при­ду вслед ва то­бой, из­вле­ку иг­лы из глаз ца­реви­ча, сма­жу ему гла­за этим со­ком, и он ожи­вет.

Она ска­зала это Кан­кан-да­си, и вдруг ей ста­ло страш­но. Ле­вый глаз у нее за­дер­гался.

Кан­кан-да­си на­роч­но мед­ленно пош­ла к хра­му, и в го­лове у нее тот­час соз­рел ко­вар­ный план. По­дой­дя к ца­реви­чу, она из­влек­ла ос­тавши­еся две иг­лы из его глаз и сма­зала гла­за юно­ши со­ком. Ца­ревич сра­зу ожил.

— Те­перь ты дол­жен на мне же­нить­ся! — пот­ре­бова­ла Кан­кан-да­си.

Ца­ревич, не зная, кто она на са­мом де­ле, тут же дал клят­ву:

— Ты вер­ну­ла мне жизнь, и я обе­щаю на те­бе же­нить­ся!

За­тем, при­ложив ру­ку к сер­дцу, тор­жес­твен­но про­дол­жал:

— Кля­нусь, ты ста­нешь вла­дычи­цей мо­его сер­дца. Пусть Дхар­ма бу­дет сви­дете­лем то­му, что се­год­ня же я вве­ду те­бя в свой дво­рец и ты ста­нешь ца­рицей. Мои приб­ли­жен­ные, родс­твен­ни­ки, слу­ги — все ос­та­вили ме­ня, ког­да я был в бе­де. Они бро­сили сво­его вла­дыку в глу­ши и уш­ли нас­лаждать­ся жизнью. Я ожил бла­года­ря те­бе. Нет у ме­ня ни­кого до­роже те­бя.

Ца­ревич не спро­сил, кто бы­ли ее ро­дите­ли, к ка­кой кас­те она при­над­ле­жала. Он обе­щал же­нить­ся на ней толь­ко по­тому, что она, как он ду­мал, спас­ла ему жизнь.

В это вре­мя в мок­рой пос­ле ку­пания одеж­де в храм вош­ла Кад­жалрек­ха. Ка­ково же бы­ло ее удив­ле­ние, ког­да она уви­дела, что ее муж ожил.

Кад­жалрек­ха взгля­нула на не­го, и сер­дце ее зат­ре­пета­ло от ра­дос­ти. Лик его был прек­ра­сен, и весь он све­тил­ся, как лу­на пос­ле зат­ме­ния. Ца­ревич то­же был по­ражен не­обы­чай­ной кра­сотой Кад­жалрек­хи; ни­ког­да еще он не встре­чал жен­щи­ны столь прек­расной. Она бы­ла в рас­цве­те юнос­ти и свер­ка­ла, как брил­ли­ант.

— Как ты сю­да по­пала, ми­лая де­вуш­ка? Как те­бя зо­вут? Кто твои ро­дите­ли и где ты жи­вешь? Как те­бе раз­ре­шили уй­ти из до­му од­ной и что ты де­ла­ешь здесь, в этом глу­хом ле­су?

— Это моя слу­жан­ка, — пос­пе­шила ска­зать Кан­кан-да­си. — Я ку­пила ее за брас­лет, и зо­вут ее Кан­кан-да­си.

Так ца­рев­на ста­ла ра­быней, а ра­быня — ца­рев­ной.

Во двор­це, ку­да вско­ре вер­нулся ца­ревич (все на­зыва­ли его Иголь­ча­тый), Кад­жалрек­ха ста­ла слу­жан­кой. Она сти­рала белье, днем и ночью уха­жива­ла за лже­царев­ной. Нес­мотря на все ее ста­рания и усер­дие лже­цари­ца бы­ла ею не­доволь­на. Она все вре­мя ста­ралась уни­зить и ос­корбить нес­час­тную. Лже­царев­на не до­веря­ла Кад­жалрек­хе и все вре­мя сле­дила за тем, что­бы она не ска­зала ко­му-ни­будь прав­ду.

Ца­ревич, од­на­ко, вни­матель­но наб­лю­дал за обе­ими. Ему все боль­ше нра­вились скром­ность Кад­жалрек­хи, ее ум­ные ре­чи, об­хо­дитель­ность и, ко­неч­но, кра­сота, по­доб­ная лун­но­му си­янию.

— Кто ты, кра­сави­ца? — спро­сил он ее од­нажды. — Где твой дом? На­зови мне свое имя, рас­ска­жи, кто твои ро­дите­ли. Быть слу­жан­кой — не твой удел. Мне ка­жет­ся, ты знат­но­го про­ис­хожде­ния и толь­ко по во­ле злой судь­бы низ­ве­дена до по­ложе­ния слу­жан­ки. Твоя нес­равнен­ная кра­сота зат­ме­ва­ет да­же гор­дую лу­ну. До­верь­ся мне, кра­сави­ца, и ни­чего от ме­ня не таи.

— Я — Кан­кан-да­си, — от­ве­чала ему Кад­жалрек­ха. — Твоя же­на ку­пила ме­ня за брас­лет. Я жи­ла в ле­су в ни­щете и оди­ночес­тве, а те­перь бла­года­ря тво­ей доб­ро­те у ме­ня есть пи­ща и кров. Ни от­ца, ни ма­тери, ни бра­та у ме­ня нет, о по­вели­тель! Как лег­кое об­ла­ко, го­нимое вет­ром, бро­жу я по бе­лому све­ту, оди­нокая и бес­по­мощ­ная.

Ца­ревич за­давал ей та­кие воп­ро­сы не раз и не два, но не мог до­бить­ся от­ве­та. Меж­ду тем его жизнь с лже­царев­ной ста­ла не­выно­симой. Ее гру­бость, не­вос­пи­тан­ность, глу­пая бол­товня и са­мов­люблен­ность не зна­ли пре­дела.

Ца­ревич все боль­ше пле­нял­ся Кад­жалрек­хой. Без нее жизнь ка­залась ему бес­смыс­ленной. Он пе­рес­тал есть, спать и за­нимать­ся де­лами го­сударс­тва.

Од­нажды приз­вал он к се­бе глав­но­го со­вет­ни­ка и го­ворит:

— Я по­еду в да­лекие края и бу­ду странс­тво­вать де­вять ме­сяцев. Пос­та­рай­ся по­ка ра­зуз­нать все, что мож­но, о той, ко­торая на­зыва­ет се­бя Кан­канда­си.

Пос­ле это­го ца­ревич по­шел к ца­рев­не и спро­сил, ка­кой ей при­вез­ти по­дарок из даль­них стран. Та поп­ро­сила пле­теную кор­зи­ну, со­вок и ло­ток для ве­яния зер­на, нож­ную лу­щил­ку для ри­са из дре­веси­ны та­марин­да, ла­тун­ное коль­цо, что кресть­ян­ки про­дева­ют в ноз­дрю, и па­ру брон­зо­вых брас­ле­тов для ног.

Ца­ревич уди­вил­ся та­кому вы­бору. Он по­дошел к Кад­жалрек­хе и за­дал ей тот же воп­рос.

— У ме­ня все есть, мне ни­чего не нуж­но, — от­ве­тила Кад­жалрек­ха.

Ког­да же ца­ревич стал нас­та­ивать, она ска­зала:

— Ес­ли уж ты так хо­чешь, при­вези мне пти­цу Дхар­ма-ма­ти.

Ца­реви­чу нет­рудно бы­ло най­ти то, что про­сила лже­царев­на, и по этим ве­щам он по­нял, что у не­го за же­на. Но пти­цу Дхар­ма-ма­ти, ко­торую по­жела­ла Кад­жалрек­ха, он отыс­кать не мог, и это его очень пе­чали­ло. Пу­тешес­твуя из од­ной стра­ны в дру­гую, он так и не на­шел то­го, что ис­кал. Прош­ло шесть ме­сяцев, по­том во­семь. На­конец ца­ревич по­пал в род­ной го­род Кад­жалрек­хи.

Ког­да на пло­щади за­бил ба­рабан, воз­ве­ща­ющий же­лание ца­реви­ча ку­пить пти­цу Дхар­ма-ма­ти, ку­пец Дха­неш­вар пос­пе­шил уви­деть это­го че­лове­ка. Толь­ко его дочь зна­ла о су­щес­тво­вании та­кой пти­цы. Он был уве­рен, что не­зави­симо от то­го, жи­ла ли она в ра­дос­ти или в пе­чали, — толь­ко она, и ник­то дру­гой, мог­ла пос­лать че­лове­ка на по­ис­ки этой пти­цы.

Дха­неш­вар про­дал Дхар­ма-ма­ти ца­реви­чу, и тот пос­пе­шил до­мой, ра­ду­ясь, что ему уда­лось на­конец най­ти столь ред­кос­тный по­дарок для Кад­жалрек­хи и он мо­жет ей уго­дить.

До­ма ца­ревич от­дал лже­царев­не то, что она про­сила, а Кад­жалрек­хе — по­пугая. При этом он ни­чего не ска­зал ни той, ни дру­гой.

По­ка Иголь­ча­тый ца­ревич от­сутс­тво­вал, глав­ный со­вет­ник иног­да спра­шивал со­вета у лже­царев­ны. Но она пло­хо раз­би­ралась в де­лах и да­вала их не по­думав. А глав­ный со­вет­ник бо­ял­ся ей пе­речить и де­лал, как она хо­тела. Из-за это­го го­сударс­тво тер­пе­ло ущерб.

Один раз над стра­ной на­вис­ла опас­ность, и глав­ный со­вет­ник не знал, как пос­ту­пить. Тог­да он ре­шил по­сове­товать­ся с Кад­жалрек­хой. Она да­ла та­кой ра­зум­ный и муд­рый со­вет, что опас­ности уда­лось из­бе­жать.

Глав­ный со­вет­ник тай­но до­ложил обо всем Иголь­ча­тому ца­реви­чу и под­ска­зал ему, как ис­пы­тать дос­то­инс­тва обе­их жен­щин. Царь поз­вал дру­зей на уго­щение и ве­лел по­ручить каж­дой из них при­гото­вить еду. В пер­вый день гос­тей при­нима­ла лже­царев­на, а во вто­рой — Кад­жалрек­ха.

Лже­царев­на при­гото­вила са­мые прос­тые хмель­ные на­пит­ки и гру­бые ку­шанья, да еще и по­солить их за­была. Ца­ревич не мог под­нять го­ловы от сты­да, ког­да еду по­дали гос­тям.

На сле­ду­ющий день нас­тал че­ред Кад­жалрек­хи. Она вста­ла чуть свет, вы­мылась и пош­ла на кух­ню, чис­тая те­лом и ду­шой. За­колов во­лосы и под­вя­зав ко­сын­ку, она ок­ро­пила кух­ню свя­щен­ной во­дой из Ган­ги. За­тем на­тол­кла на кам­не нуж­ные прип­ра­вы, за­меси­ла тес­то из ри­совой му­ки, на­реза­ла зе­лень, сва­рила буль­он из го­лубей, при­гото­вила кар­ри из ры­бы раз­личных сор­тов. Вкус­ное пе­ченье на слив­ках и са­хар­ном си­ропе драз­ни­ло ап­пе­тит од­ним сво­им ви­дом. А изог­ну­тый пи­рог-чан­дра­пули на­поми­нал толь­ко что на­родив­ший­ся ме­сяц. Зо­лотые куб­ки она на­пол­ни­ла аро­мат­ны­ми на­пит­ка­ми, раз­ло­жила на блю­дах раз­ные сла­дос­ти. Рис по­ложи­ла на зо­лотые блю­да и ук­ра­сила кра­сиво на­резан­ны­ми доль­ка­ми ли­мона. В ча­ши из зо­лота на­лила слив­ки и да­хи, а ря­дом по­ложи­ла очи­щен­ные спе­лые ба­наны. Зо­лотые со­суды на­пол­ни­ла прох­ладной во­дой для омо­вения ли­ца и рук, а в зо­лотую шка­тул­ку уло­жила ис­кусно свер­ну­тые листья бе­теля с оре­хом и пря­нос­тя­ми, прип­равлен­ные слад­ким цве­точ­ным со­ком.

Ког­да все бы­ло го­тово, Кад­жалрек­ха ос­та­лась на кух­не на слу­чай, ес­ли по­надо­бит­ся сде­лать еще что-ни­будь.

На этом ис­пы­тания не кон­чи­лись. К но­чи бде­ния Код­жа­гар-рат­ри, ко­торой за­кан­чи­ва­ют­ся праз­днества в честь бо­гини Лак­шми, ца­ревич по со­вету глав­но­го ми­нис­тра по­ручил лже­царев­не и Кад­жалрек­хе раз­ри­совать двор цвет­ны­ми узо­рами-али­пона.

— У ме­ня бу­дут гос­ти, — ска­зал ца­ревич, — пос­та­рай­тесь ук­ра­сить двор как мож­но луч­ше.

Лже­царев­на изоб­ра­зила ла­пы во­рон, жу­рав­ли­ные сле­ды, ам­бар для гор­чично­го се­мени и ку­куруз­ных по­чат­ков.

А Кад­жалрек­ха взя­ла нес­коль­ко гор­стей ри­са и за­лила его во­дой. Ког­да рис раз­мок, она про­мыла его, рас­терла меж­ду кам­ня­ми, при­гото­вила жид­кую пас­ту и прис­ту­пила к ра­боте. Сна­чала она вы­вела ступ­ни сво­их до­рогих от­ца с ма­терью, о ко­торых не пе­рес­та­вала ду­мать ни днем ни ночью; за­тем на­рисо­вала две жит­ни­цы, до­рогу к ним, а на до­роге — сле­ды бо­гини счастья, вдоль до­роги — стеб­ли ри­са, скло­нив­ши­еся до са­мой зем­ли под тя­жестью круп­ных зе­рен; вслед за этим — дво­рец ве­лико­го бо­га Ши­вы и его суп­ру­ги Па­рава­ти на го­ре Кай­ла­се; боль­шой лист ло­тоса, а на нем — Виш­ну и Лак­шми, си­дящих вмес­те; на ко­лес­ни­це, вле­комой ог­ромным ле­бедем, на­рисо­вала Мо­ношу-дэ­ви, да­ритель­ни­цу по­бед. По­том пош­ли ведь­мы и сид­дхи, а за ни­ми — не­бес­ные де­вы-ап­са­ры. Сре­ди де­ревь­ев она рас­по­ложи­ла Ва­на-дэ­ви — бо­гиню ле­са; бо­гиню Ка­ли, ох­ра­ня­ющую от бед; бо­га вой­ны Кар­тти­кею и бо­га муд­рости Га­неша, вос­се­да­ющих каж­дый на сво­ей ва­хане.

Очень ис­кусно изоб­ра­зила она так­же Ра­му, Си­ту и Лак­шма­ну, ле­тящую по воз­ду­ху Пуш­па­ку, ко­лес­ни­цу бо­га Ку­беры, а так­же бо­гов Яму и Ин­дру. Под ко­нец она на­рисо­вала мо­ре, сол­нце и лу­ну, ста­рый, по­лураз­ру­шен­ный храм в ча­ще ле­са и мер­тво­го ца­реви­ча в хра­ме, а ря­дом — всех приб­ли­жен­ных Иголь­ча­того ца­ря, кро­ме се­бя.

Окон­чив ра­боту, она заж­гла све­тиль­ник, на­пол­ненный жер­твен­ным свя­щен­ным мас­лом, и скло­нилась до са­мой зем­ли.

Ца­ревич вмес­те со сво­ими друзь­ями, ми­нис­тра­ми и гос­тя­ми сна­чала по­шел пос­мотреть, что на­рисо­вала лже­царев­на, а за­тем — Кад­жалрек­ха. Все сош­лись на том, что Кад­жалрек­ха про­ис­хо­дит из знат­ной семьи.

В жиз­ни Кад­жалрек­хи единс­твен­ным уте­шени­ем был по­пугай Дхар­ма-ма­ти. Она час­то из­ли­вала пе­ред ним свою ду­шу, расс­пра­шива­ла об от­це и бра­те, умо­ляла от­ве­тить, ког­да окон­чатся ее стра­дания.

— Ска­жи мне, пти­ца, — го­вори­ла она, — что про­изош­ло в на­шем до­ме с тех пор, как я его по­кину­ла? Вот уже де­сять лет ски­та­юсь я в чу­жих кра­ях и тер­плю ве­ликие му­ки. За все это вре­мя я ни ра­зу не ви­дела сво­их род­ных. Где сей­час мой до­рогой брат? Что он де­ла­ет? Я ви­жу его толь­ко во сне, и то ред­ко. Мои нес­частья бы­ли пред­на­чер­та­ны судь­бой, раз­ве мог­ла я их из­бе­жать? Отец от­вез ме­ня в дре­мучий лес и там ос­та­вил. В ле­су я уви­дела мер­тво­го ца­реви­ча. Семь дней и семь но­чей вы­нима­ла я иг­лы из его те­ла. А впе­реди ме­ня ожи­дали но­вые стра­дания. Я ку­пила де­вуш­ку-слу­жан­ку за брас­лет, а выш­ло так, что она ста­ла ца­рев­ной, а я — слу­жан­кой. О муд­рая пти­ца, ты жи­вешь на этом све­те со вре­мен сатья-юги, ска­жи мне, ког­да же кон­чатся мои нес­частья?

— Не плачь, де­вуш­ка, — от­ве­чала пти­ца. — Не про­ливай боль­ше слез. Се­год­ня ночью я рас­ска­жу обо всем, что ты хо­чешь знать.

Бы­ло уже да­леко за пол­ночь, ког­да Кад­жалрек­ха сно­ва ок­ликну­ла пти­цу:

— Сей­час глу­бокая ночь, и ско­ро нас­ту­пит рас­свет. Ты не спишь? Да­вай про­дол­жим бе­седу. Зна­ешь, в до­ме мо­его от­ца ра­бота­ют де­сят­ки слуг, а здесь по во­ле ро­ка я ста­ла слу­жан­кой. В до­ме мо­его от­ца рос­кошные ло­жа, а тут я сплю на го­лом по­лу. Отец по­купал мне яр­кие шел­ко­вые са­ри, а в этих кра­ях я но­шу де­шевые са­ри из гру­бого по­лот­на. За собс­твен­ный брас­лет я ку­пила слу­жан­ку, но она об­ма­нула ме­ня и ста­ла ца­рев­ной, а ме­ня сде­лала слу­жан­кой. Ска­жи, ког­да кон­чится ночь скор­би мо­ей?

— Не плачь, ми­лая, — от­ве­чала пти­ца, — не го­рюй, кра­сави­ца, я рас­ска­жу те­бе все, как есть. С тех пор как ты по­кину­ла от­чий дом, отец твой ни ра­зу не пла­вал на сво­их ко­раб­лях и сов­сем заб­ро­сил де­ла. Все эти де­сять лет он пре­быва­ет в глу­бокой пе­чали и ос­леп от слез. В род­ном до­ме все оп­ла­кива­ют твою судь­бу, слу­ги бро­са­ют ра­боту, как вспом­нят о те­бе, сло­ны и ло­шади пе­рес­та­ют есть, ког­да кто-ни­будь про­из­не­сет твое имя. Сол­нце све­тит не так яр­ко, как преж­де, а ночью вста­ет блед­ная от пе­чали лу­на. Пти­цы на де­ревь­ях не по­ют боль­ше сво­их пе­сен. В до­ме го­рят све­тиль­ни­ки, но и они не в сос­то­янии ра­зог­нать ть­му пе­ред гла­зами тво­его от­ца. Ты стра­дала де­сять лет и бу­дешь стра­дать еще два го­да. Пос­ле это­го счастье и ра­дость вер­нутся к те­бе.

Каж­дую ночь Кад­жалрек­ха и Дхар­ма-ма­ти ве­ли та­кие бе­седы. Сно­ва и сно­ва за­дава­ла она пти­це один и тот же воп­рос: ког­да же окон­чатся ее злок­лю­чения?

И пти­ца ста­ралась уте­шить де­вуш­ку лас­ко­выми сло­вами. Так про­дол­жа­лось до тех пор, по­ка не про­изош­ло еще од­но со­бытие.

Как-то ца­реви­ча при­ехал на­вес­тить его друг. Ког­да он уви­дел Кад­жалрек­ху и по­бесе­довал с ней, то по­нял, что она про­ис­хо­дит из знат­ной семьи. Ее кра­сота и бла­городс­тво по­рази­ли его, и он сов­сем по­терял го­лову. Дни и но­чи юно­ша толь­ко и ду­мал о том, как увез­ти де­вуш­ку к се­бе во дво­рец и сде­лать сво­ей же­ной. Но Иголь­ча­тый ца­ревич и сам схо­дил с ума по Кад­жалрек­хе. Це­лыми дня­ми он не по­кидал жен­скую по­лови­ну двор­ца в на­деж­де уви­деть Кад­жалрек­ху. Ца­ревич сов­сем ох­ла­дел к ца­рев­не, и та бы­ла го­това на все, что­бы из­ба­вить­ся от Кад­жалрек­хи.

И вот лже­царев­на за­дума­ла опо­рочить со­пер­ни­цу. Она всту­пила в сго­вор с дру­гом ца­реви­ча. Оба на­де­ялись, что, ес­ли им удас­тся ис­полнить свой ко­вар­ный план, ца­ревич от­вернет­ся от Кад­жалрек­хи.

Де­вуш­ка спа­ла от­дель­но от всех, в ее спаль­не на­ходи­лась лишь пти­ца Дхар­ма-ма­ти. По со­вету сво­его со­об­щни­ка лже­царев­на пок­ры­ла по­рог спаль­ни Кад­жалрек­хи тон­ким сло­ем ало­го по­рош­ка, по ко­торо­му друг ца­реви­ча про­шел без обу­ви, ос­та­вив на по­роге сле­ды сво­их ступ­ней — ту­да и об­ратно.

На­ут­ро лже­царев­на рас­трез­во­нила по все­му двор­цу, что к Кад­жалрек­хе ночью вхо­дил муж­чи­на. Со­об­щни­ки су­мели убе­дить в этом ца­реви­ча. Тот раз­гне­вал­ся, ве­лел при­вес­ти Кад­жалрек­ху и пот­ре­бовал объ­яс­не­ний.

Со сле­зами на гла­зах дер­жа­ла она пе­ред ним от­вет:

— Я всег­да сплю од­на, и у ме­ня ник­то не бы­ва­ет. Ка­кой злой нед­руг вы­думал про ме­ня эту ложь? Все не­бес­ные си­лы мо­гут под­твер­дить мои сло­ва. Лу­на и звез­ды ночью не спят — я при­зываю их в сви­дете­ли. В ком­на­те у ме­ня пос­то­ян­но го­рит све­тиль­ник, нич­то не ук­ро­ет­ся от его бди­тель­но­го ока — вы мо­жете спро­сить у не­го. Пусть са­ма ночь бу­дет мо­им сви­дете­лем. По­пугай про­водит в клет­ке всю ночь, пусть при­несут его в суд, и он вам рас­ска­жет все, как есть.

Зо­лотая клет­ка с по­пуга­ем бы­ла дос­тавле­на в зал цар­ско­го су­да.

— Ска­жи нам прав­ду, муд­рая пти­ца! — об­ра­тил­ся к ней ца­ревич. — Пок­ля­нись пе­ред бо­гами, что прош­лой ночью слу­жан­ка бы­ла од­на в сво­ей ком­на­те. Ска­жи, чис­та она или нет. Пе­ред этим пра­вед­ным су­дом дай прав­ди­вый от­вет — ви­нов­на эта де­вуш­ка или не­винов­на?

— О ца­ревич, — от­ве­чала пти­ца, — я не знаю, что те­бе ска­зать. Я не пом­ню, что бы­ло прош­лой ночью. У этой де­вуш­ки нес­час­тли­вая судь­ба, и она опять по­пала в бе­ду. В этом смыс­ле она ви­нова­та, и ты мо­жешь от­пра­вить ее в из­гна­ние.

Муд­рая пти­ца зна­ла за­ранее, что ее по­каза­ни­ям все рав­но ник­то не по­верит и злок­лю­чения Кад­жалрек­хи не окон­че­ны. По­это­му она не пош­ла про­тив судь­бы и да­ла та­кой ук­лончи­вый от­вет.

Ца­ревич вы­нес ре­шение — сос­лать Кад­жалрек­ху на пус­тынный ос­тров — и по­ручил сво­ему дру­гу от­везти ее ту­да.

— Нес­час­тная по­кида­ет те­бя се­год­ня, о вы­сокоч­ти­мый ца­ревич! — ска­зала Кад­жалрек­ха. — С это­го дня я уже не бу­ду боль­ше жить в тво­ем двор­це. Пом­ни о той, ко­торая слу­жила те­бе ког­да-то. Прос­ти, ес­ли я ви­нова­та пе­ред то­бой. Пусть ты за­будешь ме­ня, это не­важ­но. Я мо­лю бо­га лишь о том, что­бы он дал мне еще раз уви­деть те­бя, хо­тя бы пе­ред смертью.

Про­ща­ясь с лже­царев­ной, она пла­кала и про­сила про­щения.

— Я со­вер­ши­ла мно­го оши­бок, вы­сокоч­ти­мая ца­рица, — го­вори­ла она. — Прос­ти и не за­бывай свою слу­жан­ку.

Ког­да Кад­жалрек­ха про­щалась с по­пуга­ем, сле­зы гра­дом по­лились из ее очей. Взой­дя на ко­рабль, она приз­ва­ла сол­нце и лу­ну в сви­дете­ли. Соб­равши­еся на бе­регу го­рожа­не горь­ко скор­бе­ли о ее нес­час­тной судь­бе.

Ког­да ко­рабль вы­шел в от­кры­тое мо­ре и бе­рега сов­сем ис­чезли из ви­ду, друг Иголь­ча­того ца­реви­ча ска­зал Кад­жалрек­хе та­кие сло­ва.

— Мой дом на­ходит­ся в го­роде Кан­чанпу­ре. Отец мой очень бо­гат, ко­нюш­ни пол­ны ло­шадей, а стой­ла — сло­нов. Де­вять­сот ты­сяч ко­ров па­сет­ся на пас­тби­щах, бо­гатс­тва на­ши не­ис­числи­мы. Пос­ре­ди озер выс­тро­ены бе­сед­ки для от­ды­ха и раз­вле­чений, дво­рец бо­гато ук­ра­шен, по­лы в нем ус­тла­ны до­роги­ми ков­ра­ми, а кро­вати — из чис­то­го зо­лота. Я не же­нат и до это­го о же­нить­бе не ду­мал. Про­шу те­бя, ос­час­тливь наш дом сво­им при­сутс­тви­ем, сог­ла­сись стать мо­ей же­ной. Все слу­ги в до­ме бу­дут вы­пол­нять твои ма­лей­шие же­ланйя. Ес­ли ты сог­ласна, я сей­час же при­кажу по­вер­нуть ко­рабль к мо­ему го­роду.

— Ты друг ца­реви­ча, — про­мол­ви­ла Кад­жалрек­ха, — а я толь­ко его слу­жан­ка. Из-за сво­ей нес­час­тной судь­бы я сно­ва об­ре­чена на из­гна­ние, и он от­пра­вил ме­ня с то­бой, что­бы ты за­вез ме­ня на без­людный ос­тров. За­чем те­бе, та­кому знат­но­му че­лове­ку, же­нить­ся на слу­жан­ке?

— Ты бы­ла слу­жан­кой, — от­ве­чал юно­ша, — а те­перь я сде­лаю те­бя вла­дычи­цей. Ты убе­дишь­ся в этом, как толь­ко пе­рес­ту­пишь по­рог на­шего двор­ца. Те­бе там очень пон­ра­вит­ся, по­верь мне!

— Выс­лу­шай, юно­ша, мою пе­чаль­ную ис­то­рию, — мол­ви­ла де­вуш­ка. — Мой отец счел ме­ня ви­нова­той в чем-то и от­пра­вил в из­гна­ние. По­том я ста­ла слу­жан­кой во двор­це Иголь­ча­того ца­реви­ча. Он то­же за­подоз­рил ме­ня, воз­вел на не­вин­ную бре­мя об­ви­нений. При­кажи луч­ше бро­сить ме­ня в эти глу­бокие во­ды. Пок­ры­тая по­зором, я не мо­гу боль­ше по­казы­вать­ся лю­дям.

Друг ца­реви­ча не стал боль­ше ни­чего слу­шать и при­казал ка­пита­ну плыть до­мой.

Го­рю Кад­жалрек­хи не бы­ло пре­дела.

— Мое сер­дце сей­час ра­зор­вется от го­ря. Не­кому ме­ня, нес­час­тную, за­щитить, не­кому по­жалеть! Муж об­ви­нил в не­вер­ности и из­гнал из двор­ца. За дур­ные де­яния в ка­ком-то из прош­лых рож­де­ний ме­ня прес­ле­ду­ет од­но нес­частье за дру­гим. Те­перь вот этот злой че­ловек му­ча­ет ме­ня. О бо­ги! Ес­ли я чис­та пе­ред му­жем, пусть по мо­ему ве­лению вста­нет из во­ды ос­тров!.

Не ус­пе­ла она про­из­нести эти сло­ва, как сре­ди мо­ря вы­рос ос­тро­вок, и ко­рабль упер­ся в не­го но­сом.

— Она кол­дунья! — зак­ри­чали все на ко­раб­ле. — Это из-за нее мы се­ли на мель. На­до ско­рее от нее из­ба­вить­ся!

Что тут бы­ло де­лать? Хо­чешь не хо­чешь, приш­лось вы­садить Кад­жалрек­ху на ос­тров. Как толь­ко она сош­ла на бе­рег, ко­рабль тут же от­ча­лил и вско­ре скрыл­ся из глаз.

К то­му вре­мени Дха­неш­вар скон­чался и за­мор­ской тор­говлей за­нял­ся его сын и нас­ледник Рат­нешвар. Од­нажды мо­лодой ку­пец воз­вра­щал­ся из даль­них стран до­мой. Ночью их нас­тигла бу­ря, и ко­рабль бро­сил якорь у то­го са­мого ос­тро­ва, где вы­сади­ли Кад­жалрек­ху. Она про­была здесь пол­го­да и ед­ва не умер­ла, пи­та­ясь лишь мо­лоды­ми по­бега­ми трос­тни­ка.

Ут­ром мо­лодой ку­пец уви­дел на со­вер­шенно без­людном ос­тро­ве уди­витель­но кра­сивую де­вуш­ку. Брат и сес­тра не мог­ли уз­нать друг дру­га — ведь Кад­жалрек­ха по­кину­ла дом, ког­да Рат­нешва­ру бы­ло все­го че­тыре го­да. Рат­нешвар со­шел на бе­рег, уго­ворил ее взой­ти на ко­рабль и при­вез до­мой. Кад­жалрек­ха сра­зу же уз­на­ла го­род и от­чий дом. Но она ни­чего ни­кому не ска­зала и толь­ко ук­радкой пла­кала в оди­ночес­тве.

Ко­нюш­ни и стой­ла, как и преж­де, бы­ли пол­ны ло­шадей и сло­нов. Не толь­ко ма­тери, но и от­ца Кад­жалрек­хи уже не бы­ло в жи­вых.

— Без них дво­рец мне ка­жет­ся пус­тым и заб­ро­шен­ным, — го­рева­ла она. — Вот на этой кро­вати я спа­ла в объ­яти­ях ма­тери, а здесь я не раз ви­дела счас­тли­вые сны юнос­ти. Вот ком­на­та, где мать кор­ми­ла ме­ня. Увы, нет у ме­ня те­перь ни от­ца, ни ма­тери, нет со мной да­же мо­ей лю­бимой пти­цы Дхар­ма-ма­ти.

Так в сле­зах про­води­ла она дни за дня­ми. И вот од­нажды к ней во­шел Рат­нешвар и ска­зал:

— Моя до­рогая гостья, с ли­ком прек­расным, слов­но лу­на. Мой ко­рабль по­доб­рал те­бя на даль­нем, пус­тынном ос­тро­ве, я из­ба­вил те­бя от вер­ной ги­бели. Там те­бя на­вер­ня­ка съ­ели бы кро­коди­лы или аку­лы, а здесь ты ок­ру­жена за­ботой и вни­мани­ем. Я не же­нат, и ты, вид­но, то­же не за­мужем. По­думай о юнос­ти, ко­торая столь быс­тро­теч­на. Я хо­чу же­нить­ся на те­бе. У ме­ня нет ни ма­тери, ни от­ца, дом мой неп­ри­ютен и пуст. Ес­ли ты сог­ласна, мы зав­тра же по­женим­ся. Я уже приг­ла­сил дру­зей и род­ных, брах­ман го­тов нас со­четать брач­ны­ми уза­ми. Му­зыкан­ты и те уже соб­ра­лись. Ска­жи, что ты сог­ласна. Мы оба бу­дем счас­тли­вы. Ты бу­дешь жить в хо­ле и не­ге, а слу­ги — ис­полнять ма­лей­шие твои же­лания.

— Но ведь ты не зна­ешь, от­ку­да я ро­дом и из ка­кой семьи. А вдруг я из неп­ри­каса­емых — из кас­ты ха­ди или из кас­ты дом? Шас­тры ведь зап­ре­ща­ют та­кие со­юзы.

— Твое ли­цо си­яет, слов­но лу­на, — от­ве­чал на это Рат­нешвар. — Ты не мо­жешь быть из низ­кой кас­ты. Ко­неч­но, мне хо­телось бы знать, кто твои ро­дите­ли, где твой дом и как ты очу­тилась на ос­тро­ве. Ес­ли мо­жешь, рас­ска­жи мне обо всем. Но я не пос­мотрю ни на что и все рав­но же­нюсь на те­бе.

— Как мне от­ве­тить на твои воп­ро­сы? С две­над­ца­ти лет я ски­талась по ле­су, — ска­зала ему Кад­жалрек­ха. — Во двор­це Иголь­ча­того ца­реви­ча есть по­пугай, ко­торый зна­ет ис­то­рию мо­ей жиз­ни. Ес­ли ты за­думал же­нить­ся на мне, при­вези сю­да эту пти­цу, и тог­да ты все пой­мешь.

Мо­лодой ку­пец при­казал слу­гам наг­ру­зить ко­рабль зо­лотом и дра­гоцен­ностя­ми и от­пра­вить­ся за пти­цей.

Иголь­ча­тый ца­ревич, от­пра­вив­ший Кад­жалрек­ху в из­гна­ние, бе­зум­но по ней тос­ко­вал и, по­кинув род­ной го­род, стал ез­дить из од­ной стра­ны в дру­гую в по­ис­ках лю­бимой. Мно­го пе­ресек он мо­рей, по­бывал в раз­ных стра­нах, но ниг­де не мог ее най­ти.

В его от­сутс­твие во дво­рец при­были лю­ди, пос­ланные Рат­нешва­ром. Лже­царев­на соб­лазни­лась гру­дой зо­лота и дра­гоцен­ностя­ми и про­дала им по­пугая Дхар­ма-ма­ти.

Нас­тал день, ког­да гла­шатаи под ба­рабан­ный бой воз­вести­ли, что мо­лодой ку­пец Рат­нешвар при­вез из-за мо­ря не­вес­ту и со­бира­ет­ся на ней же­нить­ся. А ког­да ста­ло из­вес­тно, что пти­ца Дхар­ма-ма­ти рас­ска­жет пе­ред все­ми ис­то­рию этой «мор­ской де­вы», у до­ма Рат­нешва­ра соб­ра­лись тол­пы лю­дей из раз­ных каст и сос­ло­вий. Сви­дете­лями уди­витель­но­го со­бытия за­хоте­ли стать да­же рад­жи, знат­ные куп­цы и бо­гачи. По­пал ту­да слу­чай­но и Иголь­ча­тый ца­ревич.

В наз­на­чен­ное вре­мя слу­ги при­нес­ли зо­лотую клет­ку с по­пуга­ем, двер­цу ко­торой по прось­бе пти­цы ос­та­вили от­кры­той. Ког­да стих гул тол­пы, по­пугай вы­летел из клет­ки, сел на нее свер­ху и на­чал рас­ска­зывать:

— Я — по­пугай, и зо­вут ме­ня Дхар­ма-ма­ти. Пос­лу­шай­те, ува­жа­емые гос­ти, что я вам по­ведаю. В од­ном из юж­ных го­родов жил очень бо­гатый ку­пец по име­ни Дха­неш­вар. У не­го бы­ли сын и дочь. Де­воч­ку зва­ли Кад­жалрек­ха. Уже в де­сять лет она от­ли­чалась ред­кой кра­сотой. Ког­да на ее ли­це по­яв­ля­лась улыб­ка, ка­залось, что она ода­рива­ет всех жем­чу­гами и брил­ли­ан­та­ми. Ее мож­но бы­ло срав­нить с прек­расной во­дяной ли­ли­ей, оро­шен­ной дож­дем. Сы­ну Дха­неш­ва­ра в то вре­мя бы­ло че­тыре го­да, его зва­ли Рат­нешвар.

С са­мого детс­тва злой рок об­ру­шивал на Кад­жалрек­ху од­но нес­частье за дру­гим. Как-то ку­пец ре­шил по­сове­товать­ся со мной о же­нихе для сво­ей до­чери. Мое имя — Дхар­ма-ма­ти, а это зна­чит: я всег­да го­ворю толь­ко прав­ду. Заг­ля­нув в бу­дущее, я уви­дел, что ей пред­назна­чено вый­ти за­муж за мер­тво­го ца­реви­ча.

В те­чение две­над­ца­ти лет Кад­жалрек­ха дол­жна бы­ла нес­ти бре­мя ве­ликих ис­пы­таний. Ес­ли бы ку­пец ос­та­вил ее до­ма, с ним про­изош­ло бы нес­частье. Я по­сове­товал ему от­везти дочь в глу­хой лес. Толь­ко при этом ус­ло­вии ее нес­частья мог­ли окон­чить­ся бла­гопо­луч­но. Ку­пец пос­лу­шал­ся, сна­рядил ко­рабль, взял с со­бой дочь, ме­ня и тро­нул­ся в путь. Мы дол­го плы­ли и на­конец дос­тигли дре­муче­го ле­са. Отец взял де­вуш­ку и по­вел в ча­щу.

Ког­да они по­дош­ли к ста­рому хра­му, отец ве­лел до­чери по­дож­дать, а сам от­пра­вил­ся на по­ис­ки во­ды. Кад­жалрек­ха от­кры­ла дверь хра­ма и вош­ла внутрь. Ког­да ку­пец вер­нулся и ок­ликнул дочь, она уже бы­ла плен­ни­цей в хра­ме. Как ни ста­рались отец с до­черью от­крыть дверь, это им не уда­лось. У куп­ца не бы­ло дру­гого вы­хода, как ос­та­вить де­вуш­ку в хра­ме и вер­нуть­ся до­мой.

С эти­ми сло­вами по­пугай вспор­хнул и пе­реле­тел на кар­низ вто­рого эта­жа.

— А те­перь я вам рас­ска­жу об Иголь­ча­том ца­реви­че, — про­дол­жал он свой рас­сказ. — В го­роде Чам­па жил рад­жа по име­ни Хи­рад­хар. У не­го не бы­ло сы­на, ко­торый мог бы про­дол­жить род. И сколь­ко ни мо­лил­ся рад­жа бо­гам, все бы­ло нап­расно.

Од­нажды к не­му за­шел сань­яси и пред­ска­зал, что бо­ги сжа­лят­ся над ним и у не­го ро­дит­ся сын ред­кой кра­соты и боль­ших та­лан­тов. Для это­го же­на рад­жи дол­жна съ­есть ман­го­вый плод, ко­торый сань­яси при­нес с со­бой.

Ра­ни съ­ела плод, и у них дей­стви­тель­но ро­дил­ся сын, но мер­твый. Рад­жа пос­лал за сань­яси, и тот ве­лел вот­кнуть в те­ло мла­ден­ца сот­ни иго­лок и стрел, от­че­го его ста­ли на­зывать Иголь­ча­тым ца­реви­чем. Пос­ле это­го сань­яси при­казал от­везти ре­бен­ка в лес и ос­та­вить там од­но­го.

Рад­жа выс­тро­ил в глу­бине ле­са не­боль­шой храм и по­ложил в не­го сы­на. Маль­чик был очень кра­сив. Он рос и раз­ви­вал­ся нор­маль­но, хо­тя и ос­та­вал­ся не­под­вижным.

Он уже стал юно­шей, ког­да в храм вош­ла Кад­жалрек­ха. Отец за­вез ее ту­да и ска­зал, что по ве­лению ро­ка она дол­жна вый­ти за­муж за мер­тво­го ца­реви­ча.

Де­вуш­ка все вре­мя пла­кала, ее сле­зы мог­ли бы рас­то­пить да­же ка­мень. Она омы­ла сле­зами те­ло юно­ши. Семь дол­гих дней и но­чей си­дела она воз­ле ца­реви­ча и вы­нима­ла игол­ки из его те­ла. На вось­мые сут­ки де­вуш­ка пош­ла на пруд со­вер­шить омо­вение, ос­та­вив две иг­лы на гла­зах юно­ши и вол­шебные листья у его из­го­ловья, ко­торые дал ей сань­яси.

В это вре­мя к пру­ду при­шел ста­рик и пред­ло­жил Кад­жалрек­хе ку­пить его дочь. Она по­жале­ла нес­час­тную и за свой брас­лет ку­пила де­вуш­ку. Но слу­чилось так, что слу­жан­ка ста­ла ца­рев­ной, а Кад­жалрек­ха — слу­жан­кой…

Сло­во за сло­во, по­пугай по­ведал обо всем, что про­изош­ло во двор­це у ца­реви­ча, ка­кие го­рес­ти вы­пали на до­лю Кад­жалрек­хи, как жес­то­ко прес­ле­дова­ла ее Кан­кан-да­си, став­шая лже­царев­ной. Все уз­на­ли из уст по­пугая, как Иголь­ча­тый ца­ревич был об­ма­нут и как по­ручил он сво­ему дру­гу от­везти де­вуш­ку на без­людный ос­тров.

Тут по­пугай за­лил­ся сле­зами, и го­лос его прер­вался от вол­не­ния.

— Бес­чес­тный друг ца­реви­ча, — про­дол­жал по­пугай, — стал при­нуж­дать Кад­жалрек­ху вый­ти за не­го за­муж. Сле­зы не­вин­ной де­вуш­ки рас­тро­гали да­же мо­ре, и оно по­роди­ло ос­тров на пу­ти ко­раб­ля.

С эти­ми сло­вами Дхар­ма-ма­ти взле­тел и, кру­жась над соб­равши­мися, так за­кон­чил свою речь:

— Се­год­ня кон­чился две­над­ца­тый год ее стра­даний. И вот те­перь на ней хо­чет же­нить­ся ее род­ной брат Рат­нешвар.

Ска­зав эти сло­ва, по­пугай ис­чез.

Иголь­ча­тый ца­ревич, не по­няв­ший тол­ком, жи­ва ли Кад­жалрек­ха или умер­ла, горь­ко зап­ла­кал.

Рат­нешвар был глу­боко пот­ря­сен тем, что ус­лы­шал. Он по­дошел к сес­тре, что­бы выс­ка­зать ей свою лю­бовь, и стал умо­лять, что­бы она его прос­ти­ла.

Так брат и сес­тра наш­ли друг дру­га, а по­пугай Дхар­ма-ма­ти пе­ресе­лил­ся в царс­тво бо­гов.

Иголь­ча­тый ца­ревич тор­жес­твен­но от­праздно­вал свою свадь­бу с Кад­жалрек­хой, по­гос­тил нем­но­го у Рат­нешва­ра и воз­вра­тил­ся в род­ной го­род.

По при­бытии он ос­та­вил мо­лодую же­ну на ко­раб­ле, а сам от­пра­вил­ся во дво­рец. Во внут­реннем дво­ре он при­казал вы­рыть глу­бокую яму, лже­царев­не ска­зал, что с юга к ним под­хо­дят пол­чи­ща ца­реви­ча Рат­нешва­ра, ко­торые со­бира­ют­ся раз­гра­бить го­род.

— Вот по­чему я хо­чу спря­тать­ся в этой яме и ук­рыть в ней ка­зиу, — до­бавил он.

Лже­царев­на соб­ра­ла все свои дра­гоцен­ности и, как толь­ко яма бы­ла го­това, со всех ног бро­силась в нее, что­бы ник­то не ус­пел ее опе­редить.

По зна­ку ца­реви­ча яму за­вали­ли зем­лей и кам­ня­ми. Тог­да он вер­нулся на ко­рабль и заб­рал Кад­жалрек­ху во дво­рец. Пос­ле это­го они про­жили дол­гие-дол­гие го­ды в счастье и сог­ла­сии.