Ивликелхен (Ительменская сказка)

Жил-был Ив­ли­кел­хен в сво­ей юр­точке. Вдруг приш­ла к не­му су­ка:

— Здо­рово, де­душ­ка!

— Здо­рово, су­ка!

— Я к те­бе но­чевать приш­ла.

— Ну и но­чуй!

А про се­бя Ив­ли­кел­хен го­ворит: «Все рав­но те­бя съ­ем». Вслух ска­зал:

— Ты, су­ка, в той сто­роне ло­жись, а я — в этой.

Су­ка го­ворит:

— Де­душ­ка, рас­ска­жи сказ­ку!

— Рас­ска­жу, ты толь­ко слу­шай.

На­чал Ив­ли­кел­хен рас­ска­зывать:

— Ту­ша, ту­ша, це­лая, це­лая, мно­го моз­гу го­лов­но­го, мно­го моз­гу кос­тно­го, пусть рас­тет, под­раста­ет, бу­дет еще боль­ше.

А су­ка ле­жит и угол под­ка­пыва­ет, дыр­ку на­ружу хо­чет сде­лать.

— Су­ка! Ты че­го че­шешь­ся?

— Я под мыш­ка­ми че­шу. Ты, де­душ­ка, рас­ска­зывай, я те­бя хо­рошо слу­шаю. Уже спать хо­чу.

Ив­ли­кел­хен сно­ва на­чал рас­ска­зывать:

— Ту­ша, ту­ша, це­лая, це­лая, мно­го моз­гу го­лов­но­го, мно­го по­чек, пе­чени, пусть рас­тет, под­раста­ет, бу­дет еще боль­ше… Су­ка! Ты что там че­шешь­ся?

А су­ка дыр­ку поч­ти про­копа­ла. От­ве­ча­ет:

— Я, де­душ­ка, про­меж ног че­шу. Ты рас­ска­зывай се­бе. У ме­ня уже один гла­зок ус­нул. Еще рас­ска­жи — сов­сем зас­ну.

Ив­ли­кел­хен сра­зу на­чал рас­ска­зывать:

— Ту­ша, ту­ша, це­лая, це­лая, мно­го моз­гу кос­тно­го, гор­лышко неж­ное, уш­ки слад­кие, пусть рас­тет, хо­рошо рас­ти, до­сыта то­бой на­ем­ся… Су­ка!

Нет от­ве­та.

— Уже зас­ну­ла. Ох и прев­кусно я сей­час по­ем!

Встал Ив­ли­кел­хен, на­чал су­ку ис­кать, на­шел дыр­ку, че­рез ко­торую су­ка убе­жала. Ив­ли­кел­хен рас­сердил­ся:

— Ах ты, су­ка, су­ка, все рав­но я те­бя до­гоню! Так и съ­ем живь­ем!

Пог­нался он за ней. Бе­жит су­ка и вдруг ви­дит птич­ку. Пой­ма­ла она ее и в кух­лянку за­вер­ну­ла. Тут же сра­зу и ко­нуру сде­лала. Са­ма усе­лась, ка­ча­ет птич­ку, как буд­то это ее ре­бенок.

Ив­ли­кел­хен при­шел, спра­шива­ет:

— Ты су­ку не ви­дала?

— Мой ре­бенок силь­но бо­ле­ет, ко­го мне ви­деть? Де­душ­ка, ты у ме­ня здесь пе­рено­чуй.

— Лад­но, пе­рено­чую.

Тог­да су­ка и го­ворит:

— Ты ло­жись спать, я с ре­беноч­ком бу­ду си­деть, он по но­чам все пла­чет.

А са­ма ду­ма­ет, как бы ей убе­жать. Нас­та­ла ночь. Ок­ликну­ла она Ив­ли­кел­хе­на:

— Де­душ­ка, ты спишь?

Не от­ве­ча­ет, зас­нул.

Су­ка наш­ла где-то рав­ду­гу и всю ис­ко­лола, как буд­то звез­дочки сде­лала. На­дела Ив­ли­кел­хе­ну на ли­цо: «Спи, Ив­ли­кел­хен», — и убе­жала.

Ив­ли­кел­хен спал, по­ка не нас­тал день. От­крыл гла­за — пе­ред гла­зами тем­ное не­бо и звез­дочки. «Ну и длин­ная же ноч­ка, — по­думал он, — а уж яс­но, выз­везди­ло-то как!» Стал он по­вора­чивать­ся на дру­гой бок, а рав­ду­га сва­лилась с его ли­ца. Тог­да он по­нял, в чем де­ло:

— Не знал я, су­ка, что это ты бы­ла. Ну, до­гоню те­бя сей­час!

По­бежал Ив­ли­кел­хен, стал су­ку до­гонять. Уви­дела его су­ка. При­нялась драз­нить:

— Де­душ­ка, на мои нож­ки пос­мотри!

— Твои но­ги, как пал­ки, — от­ве­ча­ет Ив­ли­кел­хен.

— Де­душ­ка, пос­мотри на мои ноз­дрень­ки!

— У-у-у, твои ноз­дри, как дыр­ки в сте­не!

— Де­душ­ка, мое ли­чико глад­кое, как вы­лизан­ное, а пос­мотри-ка на мои глаз­ки!

— У-у-у-у, твое ли­цо, как ку­сок дым­ле­ной шку­ры, а гла­за уз­кие, как но­жом про­резан­ные. Все рав­но съ­ем те­бя!

— Пос­мотри на ме­ня, ка­кая я де­вица!

— Ка­кая ты де­вица, ты прос­то су­ка!

Го­нял­ся, го­нял­ся Ив­ли­кел­хен за су­кой, все шта­ны пор­вал, не смог пой­мать. Тог­да он ска­зал:

— Пой­ду-ка луч­ше до­мой, шта­ны по­чиню.

При­шел, сел, со­бира­ет­ся шта­ны чи­нить. А тут мы­ши приш­ли, сра­зу на­чали ка­тать­ся на его юр­точке. Ска­тыва­ют­ся все вре­мя ми­мо окош­ка, а он го­ворит: «Что это мне свет за­тем­ня­ет? На­вер­ное, ще­ки». Взял он и сра­зу от­ре­зал их. Кровь ль­ет­ся, а мы­ши сно­ва ска­тились.

— Да это, на­вер­ное, нос за­тем­ня­ет!

От­ре­зал нос. Все ли­цо у не­го бо­лит.

По­думал Ив­ли­кел­хен: «Ну-ка, вый­ду во двор, пог­ля­жу, что там».

Вы­шел, уви­дел мы­шей. Ска­зал им:

— Те­перь-то вы от ме­ня не уй­де­те.

Жи­во по­бежал в дом, за­вязал шта­ны, как ме­шок, вы­шел во двор и го­ворит:

— А ну, ка­титесь сю­да!

Мы­ши уп­ря­мят­ся, не хо­тят. Ма­лень­ко­го мы­шон­ка тол­кну­ли впе­ред, упал он в шта­ны. Ив­ли­кел­хен сно­ва го­ворит:

— А ну, быс­трее ка­титесь!

Ска­тились все мы­ши в шта­ны.

— Вот сей­час кис­лое мя­со при­готов­лю.

За­вязал Ив­ли­кел­хен шта­ны, по­шел в лес. При­шел. На­шел пря­мое де­рево. Го­ворит ему:

— Де­рево, де­рево, наг­нись! Де­рево, де­рево, наг­нись!

Наг­ну­лось де­рево. По­весил он шта­ны на вер­хушку и го­ворят:

— Де­рево, де­рево, вып­ря­мись!

Вып­ря­милось де­рево.

— Те­перь кис­лое мя­со прев­кусное сде­лаю. Вот тог­да и по­лаком­люсь.

Ушел Ив­ли­кел­хен в свою юр­точку. А тут ли­са по ле­су бе­жит, слы­шит, что где-то дур­ны­ми го­лоса­ми во­пят. Это мы­ши на­вер­ху гром­ко пла­чут. Ли­са ос­мотре­лась и уви­дела их. Спра­шива­ет:

— Кто же вас под­ве­сил?

— Нас Ив­ли­кел­хен под­ве­сил, что­бы кис­лое мя­со из нас сде­лать.

— А как же он под­ве­сил вас, что он го­ворил?

— Он го­ворил: «Де­рево, де­рево, наг­нись!»

Ли­са ска­зала эти сло­ва, де­рево сра­зу наг­ну­лось. Вы­пус­ти­ла она мы­шей и го­ворит:

— Быс­трень­ко на­тас­кай­те гни­лушек.

На­тас­ка­ли мы­ши гни­лушек, пол­ные шта­ны на­били. А то­го мы­шон­ка, что вни­зу был и уже за­дох­ся, по­ложи­ли свер­ху — пусть про­киса­ет. Ли­са го­ворит:

— Те­перь ска­жите мне, ког­да он вас под­ве­сил, что де­реву го­ворил?

Мы­ши ска­зали:

— Де­рево, де­рево, вып­ря­мись!

Под­ве­сили они шта­ны на вер­хушку. Ли­са и го­ворит:

— Те­перь идем­те ко мне до­мой. Ко­рыто при­готовь­те и на тас­кай­те оль­хо­вой ко­ры.

Жил-жил Ив­ли­кел­хен до­ма, а по­том го­ворит:

— По­ра ид­ти, у ме­ня слав­ное ку­шанье есть.

При­шел он в лес.

— Де­рево, де­рево, наг­нись! Де­рево, де­рево, наг­нись!

Де­рево наг­ну­лось.

— Сей­час бу­ду есть мое кис­лень­кое, вкус­нень­кое. Прес­ладко по­ем!

Зак­рыл Ив­ли­кел­хен гла­за, су­нул ру­ку в шта­ны, вы­тащи мы­шон­ка, на­чал есть:

— Ух, как вкус­но, ну и по­лаком­люсь!

Сно­ва за­сунул ру­ку в шта­ны, вы­тащил гни­луш­ку, взял в рот. Рас­сердил­ся:

— Это уж ли­са на­пакос­ти­ла! А ну-ка, пой­ду к ней!

По­шел. Мы­ши уви­дели его из­да­ли, го­ворят:

— Ив­ли­кел­хен идет!

Ли­са го­ворит:

— Жи­во жуй­те ко­ру!

На­жева­ли мы­ши оль­хи, на­пол­ни­ли ко­рыто.

— Те­перь прячь­тесь.

При­шел Ив­ли­кел­хен к ли­се, го­ворит:

— Здо­рово, ли­са.

А ли­са ле­жит, и го­лова у нее об­вя­зана.

— Это ты мое ку­шанье ук­ра­ла? — спра­шива­ет Ив­ли­кел­хен.

— О-ой, де­душ­ка, тре­тий ме­сяц бо­лею, — от­ве­ча­ет ли­са.

— Че­го у те­бя бо­лит-то?

— Кровь из ду­ши идет. Смот­ри: ко­рыто кро­ви пол­но. Да­же не­кому схо­дить вы­лить. Хоть бы ты, де­душ­ка, схо­дил вы­лил.

— Лад­но, схо­жу, вылью. Прав­да, силь­но бо­ле­ешь, мно­го кро­ви выш­ло.

Взял он ко­рыто, по­нес. Ли­са го­ворит ему:

— На­зад толь­ко не ог­ля­дывай­ся. Во-он с той го­ры вы­лей.

Ив­ли­кел­хен та­щит ко­рыто. Ус­тал, ос­та­новил­ся. За­хотел на­зад ог­ля­нуть­ся, но вспом­нил, что ли­са не ве­лела на­зад смот­реть. Сно­ва по­шел, уже го­ра близ­ко. Очень ус­тал. Ос­та­новил­ся, за­хотел ог­ля­нуть­ся, опять вспом­нил, что ли­са не ве­лела на­зад смот­реть. А ли­са кра­дет­ся за ним сле­дом. Вот при­шел Ив­ли­кел­хен к об­ры­ву, стал ко­рыто вы­ливать. Ли­са ка-ак тол­кнет его сза­ди — по­катил­ся Ив­ли­кел­хен ку­барем.

— Ах ты, ли­са, все рав­но те­бя пой­маю!

Ка­кую ли­су он те­перь пой­ма­ет? Раз­ле­тел­ся на кус­ки — ку­да го­лова упа­ла, ку­да ру­ки.

А ли­са хо­хочет. На­хохо­талась, приш­ла к мы­шам, го­ворит:

— Те­перь иди­те до­мой, ни­чего не бой­тесь и су­ке ска­жите — пусть спо­кой­но жи­вет: Ив­ли­кел­хен умер.