Пудин и лягушка (Нанайская сказка)

Жили в од­ном стой­би­ще муж и же­на. Бы­ло у них двое сы­новей. Ког­да сы­новья вы­рос­ли и нас­та­ло вре­мя их же­нить, ниг­де поб­ли­зос­ти не наш­лось для них не­вест. Тог­да отец го­ворит сы­новь­ям:

— На­ходи­те са­ми для се­бя жён. Иди­те вмес­те, и пер­вые де­вуш­ки, ко­торых вы встре­тите на сво­ём пу­ти, пусть бу­дут ва­шими жё­нами, и вы при­ведё­те их в наш дом.

От­пра­вились сы­новья вы­пол­нять при­каза­ние от­ца. Каж­дый из брать­ев зап­ряг ез­до­вых со­бак в свои нар­ты, и по­еха­ли они ис­кать не­вест. Еха­ли, еха­ли. Дол­го еха­ли. На­конец при­еха­ли к од­ной из­бушке в ле­су. А там вмес­те жи­ли Ля­гуш­ка и де­вуш­ка-Пу­ди́н. У каж­дой из них бы­ло своё мес­то, свои на­ры и свой ко­тёл для еды. Пу­дин бы­ла де­вуш­ка тру­долю­бивая и ис­кусная ру­кодель­ни­ца. Она пос­то­ян­но де­лала что-ни­будь по­лез­ное: охо­тилась, до­бывая пи­щу, ши­ла и вы­шива­ла кра­сивые одеж­ды. А Ля­гуш­ка бы­ла глу­пова­та, бол­тли­ва и счи­тала се­бя очень кра­сивой. Уви­дит, трос­тник рас­тёт, и спра­шива­ет:

 — Ска­жи, кра­сивая я!

— Нет, — от­ве­ча­ет трос­тник, — у те­бя гла­за вы­пучен­ные и но­ги кри­вые.

— Вот уви­дишь, — от­ве­ча­ет рас­сержен­ная Ля­гуш­ка, — ког­да я вый­ду за­муж и у ме­ня бу­дет дочь, я спле­ту для неё из те­бя кор­зи­ны.

Уви­дит де­рево — спра­шива­ет:

— Ска­жи, де­рево, ка­кая я есть — кра­сивая!

— Нет, — от­ве­ча­ет де­рево, — ты вся в бо­родав­ках, но­ги кри­вые, гла­за вы­пучен­ные.

— По­годи, — го­ворит Ля­гуш­ка, — ког­да я вый­ду за­муж и бу­дет у ме­ня сын, я из те­бя сде­лаю ему лук и стре­лы!

Что бы ни де­лала Ля­гуш­ка, всё не так! Нач­нёт во­ду но­сить — не ос­та­новит­ся до тех пор, по­ка всю сво­бод­ную по­суду во­дой не на­пол­нит и на по­лу лу­жи не ра­золь­ют­ся.

Нач­нёт шить — паль­цы на­колет, нит­ки за­пута­ет. Вот од­нажды пос­мотре­ла Ля­гуш­ка в ок­но и го­ворит:

— К нам по до­роге на нар­тах двое муж­чин едут, на­вер­ное, что­бы взять нас в жё­ны. Да­вай встре­чать бу­дем.

Ля­гуш­ка пош­ла встре­чать гос­тей, а Пу­дин уда­рила се­бя ла­донью по за­тыл­ку и прев­ра­тилась в таль­ни­ковую крас­ную па­лоч­ку, сто­ящую на ок­не.

Братья вош­ли в из­бушку, и стар­ший сел на на­ры Ля­гуш­ки, а млад­ший на на­ры Пу­дин. Спра­шива­ет млад­ший брат Ля­гуш­ку, кто жи­вёт с ней вмес­те и спит на этих чис­тых, кра­сиво уб­ранных на­рах.

— Ник­то не жи­вёт, — от­ве­ча­ет Ля­гуш­ка, — это я си­жу на тех на­рах, ког­да чис­тую ра­боту де­лаю, шью, вы­шиваю. А ког­да гряз­ную ра­боту де­лаю и лат­ки на одеж­де при­шиваю, на дру­гие на­ры са­жусь.

Пон­ра­вил­ся от­вет Ля­гуш­ки стар­ше­му бра­ту, и ре­шил он на ней же­нить­ся. А млад­ше­му бра­ту ста­ло скуч­но и обид­но, что не на­шёл он для се­бя не­вес­ты. Уви­дел на ок­не таль­ни­ковую па­лоч­ку и от не­чего де­лать ре­шил вы­резать на ней узор. Но толь­ко от­ре­зал ос­трым но­жом ку­сочек, как из па­лоч­ки по­каза­лась кап­ля кро­ви и упа­ла на пол. Ис­пу­гал­ся млад­ший брат, пос­ко­рее при­ложил от­ре­зан­ный ку­сочек к па­лоч­ке и пос­та­вил на мес­то.

Ста­ли братья до­мой со­бирать­ся. По­садил стар­ший брат свою не­вес­ту Ля­гуш­ку на нар­ты, впе­рёд по­ехал. А млад­ший едет и всё за­быть не мо­жет, как из па­лоч­ки кап­ля кро­ви упа­ла. Так за­хоте­лось ему ещё раз пос­мотреть на эту уди­витель­ную па­лоч­ку! По­вер­нул он свои нар­ты на­зад и по­ехал к из­бушке. За­шёл и ви­дит, что на чис­тых на­рах си­дит кра­сивая де­вуш­ка и пе­ревя­зыва­ет паль­чик. До­гадал­ся млад­ший брат, что это де­вуш­ка Пу­дин прев­ра­тилась в па­лоч­ку и он ей по­резал паль­чик.

— За­чем ты от ме­ня спря­талась, Пу­дин, в па­лоч­ку прев­ра­тилась! — спра­шива­ет у де­вуш­ки.

— Хо­тела преж­де пос­мотреть на те­бя, уз­нать, хо­рошим ли му­жем бу­дешь, — от­ве­тила Пу­дин. — А те­перь едем в твой дом.

Так вы­пол­ни­ли братья при­каза­ние от­ца и вер­ну­лись до­мой с не­вес­та­ми. От­праздно­вали свадь­бу и ста­ли все вмес­те жить в од­ном до­ме.

До­воль­ны отец и мать брать­ев сво­ею млад­шей не­вес­ткой. Пу­дин за что ни возь­мёт­ся — всё хо­рошо де­ла­ет. Ста­нет еду го­товить, ко­тёл чис­то вы­мо­ет, све­жей во­ды при­несёт, мя­со сва­рит и вкус­ной едой ста­риков уго­ща­ет. В лес на соп­ку пой­дёт, су­хих дров при­несёт, жар­кий огонь в пе­чи ра­зож­жёт, ста­рые кос­точки ста­риков сог­ре­ет.

А Ля­гуш­ка ста­нет ту же ра­боту де­лать — всё из рук ва­лит­ся! Во­ды с ти­ной из бо­лота в гряз­ный ко­тёл наль­ёт, мя­со не очи­щен­ное от шер­сти сва­рит. Уго­щать та­кой едой ста­нет — ник­то не ест, все плю­ют­ся. Печь нач­нёт то­пить — при­несёт сы­рых таль­ни­ковых ве­ток: ог­ня нет, толь­ко ис­кры во все сто­роны ле­тят. Ста­рики сер­дятся, ста­рые кос­точки сог­реть не мо­гут.

Вот прош­ло ка­кое-то вре­мя, и ро­дилась у Пу­дин доч­ка. Рас­тёт де­воч­ка ум­нень­кая и кра­сивая, отец с ма­терью не на­раду­ют­ся.

А у Ля­гуш­ки всё нет и нет де­тей, и ста­ло ей так за­вид­но, что ре­шила она по­губить доч­ку Пу­дин.

Вот од­нажды поп­ро­сила Ля­гуш­ка от­пустить с ней доч­ку Пу­дин в ле­су гри­бы и яго­ды со­бирать. По­вела она де­воч­ку к го­ряче­му озе­ру, ко­торое на­ходи­лось в этом ле­су, пос­та­вила её на вы­соком бе­регу и стол­кну­ла в во­ду. А у де­воч­ки, ког­да па­дала в во­ду, ос­та­лись на бе­регу ун­ти­ки, и они тот­час же прев­ра­тились в два оди­нако­вых бе­лых гри­боч­ка.

Приш­ла Ля­гуш­ка до­мой и го­ворит:

— Де­воч­ка яго­ды со­бира­ла, на вы­соком бе­регу сто­яла, за вет­ку за­цепи­лась, в озе­ро упа­ла и уто­нула.

Зап­ла­кала Пу­дин, по­бежа­ла на бе­рег, с ко­торо­го де­воч­ка упа­ла. Ви­дит — два оди­нако­вых бе­лых гри­боч­ка ря­дом сто­ят. До­гада­лась Пу­дин, что след от доч­ки ос­тался, сор­ва­ла гри­боч­ки, при­нес­ла до­мой и по­ложи­ла на то мес­то, где де­воч­ка всег­да спа­ла. По­том пос­мотре­ла — а на этом мес­те де­воч­ка спит!

Взя­ла Ля­гуш­ка ко­ромыс­ло, два бе­рес­тя­ных вед­ра и пош­ла к ре­ке. Наб­ра­ла, са­ма не зная за­чем, во­ды в вёд­ра и идёт по до­роге. И так ей жал­ко ста­ло се­бя!

— Ку­да же мне те­перь ид­ти, ни­кому я не нуж­на, — го­ворит Ля­гуш­ка.

Смот­рит — боль­шая круг­лая Лу­на на не­бе по­каза­лась. Тут Ля­гуш­ка на­чала кри­чать:

— Лу­на, эй, Лу­на! Опус­тись вниз и возь­ми ме­ня на не­бо. Ни­кого у ме­ня здесь нет, все ме­ня не лю­бят!

Ус­лы­шала Лу­на Ля­гуш­ку, спус­ти­лась на зем­лю, при­тяну­ла её к се­бе и унес­ла на не­бо.

Вот те­перь, ког­да бы­ва­ет пол­но­луние, мож­но ви­деть на по­вер­хнос­ти лу­ны Ля­гуш­ку, ко­торая прик­ле­илась к ней вмес­те с вёд­ра­ми и ко­ромыс­лом. Го­ворят, ког­да Ля­гуш­ка вспо­мина­ет свои оби­ды и сер­дится на лю­дей, она ль­ёт во­ду из сво­их вё­дер на зем­лю, и тог­да идёт силь­ный дождь. Но он ско­ро кон­ча­ет­ся, по­тому что в бе­рес­тя­ных вёд­рах по­меща­ет­ся во­ды не так уж мно­го.