Лиса и волк

Од­нажды у ре­чуш­ки, те­кущей вдоль де­рев­ни, Ли­са хо­дила. Вре­мя — как раз пос­ле за­хода сол­нца, ког­да зим­ние су­мер­ки сгу­ща­ют­ся на гла­зах. Ли­са бы­ла го­лод­ная и в на­деж­де по­живить­ся пош­ла в де­рев­ню. Хо­чет зве­рюга в ку­рят­ник заб­рать­ся и там без тру­да ужин раз­до­быть. С та­кими ду­мами шла она по реч­ке и уви­дела вдруг не­боль­шую про­рубь. Из во­ды тя­нет­ся то­нень­кая ве­рёв­ка пря­мо на бе­рег в за­рос­ли таль­ни­ка. Тут Ли­сица зуб­ка­ми за ве­рёвоч­ку и ста­ла тя­нуть по­лего­неч­ку, так и вы­нула по­тихо­неч­ку пол­ную сеть ры­бы. Быс­трень­ко ры­жая ни­точ­ки пор­ва­ла, до­бычу всю дос­та­ла и од­ну за дру­гой к сто­гу пе­ретас­ка­ла. На са­мой вер­хушке ужин раз­ло­жила, что сме­кал­кою и умом до­была, по­удоб­нее ус­тро­илась и ста­ла по­кусы­вать рыбье мя­со да прич­мо­кивать.

В это вре­мя не­пода­лёку го­лод­ный Волк бро­дил, ис­кал, чем по­живить­ся. И вдруг ему в нос сла­бый ве­терок ры­бий за­пах до­нёс. Встре­пенул­ся Волк и поб­рёл ту­да, ку­да тя­нул его чут­кий нюх. Уви­дел Ли­су, ле­жащую на сто­гу за цар­ским ужи­ном, и мол­вил слад­ко:

— Здравс­твуй, дру­жище, как де­ла?

— Ням, ням… Ням­че­го, ням жа­лу­юсь…

— Ты там, ка­жись, что-то вкус­ное ешь… За­пах по все­му све­ту ра­зошёл­ся. — Волк прог­ло­тил пол­ный рот слю­ны, об­ли­зал жад­но гу­бы.

— Я-то? Я ку­шаю бя­леши рыб­ные, на мас­ле пе­чёные, — лу­кавит Ли­са.

«Ну и ве­зёт же хит­рю­ге», — ду­ма­ет се­рый, и гла­за его заж­глись не­доб­рым ог­нём. За­хоте­лось тут ему прог­ло­тить ры­жую це­ликом, с её пол­ным ры­бой жи­вотом.

Ли­са это за­мети­ла, и, не будь ду­рой, ско­рее на­чала би­рюку зу­бы за­гова­ривать:

— Бра­тец ты мой, до­рогой, ес­ли бы ты знал, сколь­ко я тру­да и тер­пе­ния при­ложи­ла, преж­де чем на­жила бо­гатс­тво та­кое. Но я всег­да го­това с то­бой по­делить­ся и пос­ледним кус­ком.

И лу­кав­ка, так ска­зав, ста­ла вниз ки­дать кос­ти да рыбьи хвос­ты. Волк, да­же не жуя, гло­тал всё ра­зом; ви­дать, от жад­ности у не­го по­мутил­ся ра­зум. А Ли­са го­ворит:

— Ес­ли хо­чешь, я мо­гу и те­бя на­учить ры­бу ло­вить.

— Будь так доб­ра, Ли­сич­ка, на­учи, сес­трич­ка, а то я с го­лоду пом­ру, — умо­ля­ет се­рый.

Ли­са тут хит­ро улыб­ну­лась, лу­каво так при­щури­лась и на­чала плес­ти:

— Слу­шай креп­ко, за­поми­най точ­но. Тут на реч­ке не­дале­че есть про­рубь од­на, а ры­бы там ть­ма. За­сунешь хвост в во­ду, а рыб­ки к не­му так и при­липа­ют, так и при­цеп­ля­ют­ся. Си­ди ти­хонь­ко, не­шеве­лёхонь­ко, а не то спуг­нёшь до­бычу. Чем доль­ше про­сидишь — тем боль­ше вы­тащишь.

Волк при­бежал к про­руби, опус­тил в во­ду хвост на всю дли­ну и за­мер. Си­дел он, си­дел, бо­ясь ше­лох­нуть­ся. Мно­го вре­мени прош­ло. И вот, на­конец, ре­шил вы­тащить свой хвост, да ни­как. «Слиш­ком дол­го си­дел, ры­бы мно­го при­цепи­лось…» — ду­ма­ет он. А хвост-то при­мёрз.

Ут­ром жен­щи­ны приш­ли за во­дой. Уви­дев Вол­ка, со­об­щи­ли му­жикам сво­им. Вмес­те с дру­гими при­бежал и тот му­жик, что сеть пос­та­вил. Так он угос­тил Вол­ка пеш­ней — Волк и кон­цы от­дал. Его шку­ру му­жик сод­рал и на ба­заре про­дал. А Ли­са за всем этим наб­лю­дала с вер­хушки сто­га и очень сме­ялась. До сих пор, го­ворят, хо­дит и пос­ме­ива­ет­ся над глу­пым Вол­ком.