Старик рыбак

В дав­ние вре­мена, бы­ли, го­ворят, муж и же­на. Они бы­ли очень и очень бед­ны­ми. Нег­де бы­ло им жить, до­ма не бы­ло, со­ору­дили они ша­лаш воз­ле реч­ки, там и про­жива­ли. Кор­ми­лись тем, что муж на­ловит, он ры­бачил. Бы­вали сы­ты, ког­да рыб­ка ло­вилась и го­лода­ли, ког­да не по­пада­лась.

Как-то в один из дней ки­нул ста­рик сеть. Вы­тащил — нет ры­бы. Расс­тро­ил­ся ста­рик: «Не по­палась хо­тя бы се­год­ня по­есть».

За­хоте­лось ста­рику во­ды ис­пить, он лёг на бе­рег и на­чал пить. Бо­рода у не­го бы­ла длин­ная. Тут под во­дой кто-то не­види­мый схва­тил ста­рика за бо­роду. Ста­рик хо­чет под­нять го­лову, тот не от­пуска­ет. Ста­рик го­ворит:

— Не ба­луй со мной, я не го­жусь для это­го, от­пусти ме­ня.

А это, ока­зыва­ет­ся, див.

— Пок­ля­нись, что от­дашь то, че­го у те­бя нет на све­те. Не «по­обе­ща­ешь, утоп­лю те­бя.

— Что же это, че­го нет на све­те?— спра­шива­ет дед.

— Всё рав­но ска­жи, что от­дашь, ина­че утоп­лю, — го­ворит див.

Ста­рик не зна­ет, как быть и го­ворит:

— Лад­но, пусть бу­дет так, от­дам.

Толь­ко пос­ле это­го див от­пустил бо­роду ста­рика. У ста­рика был за­кинут не­вод: див взба­ламу­тил во­ду и заг­нал ры­бу в его не­вод. Ста­рик за­хотел вы­тянуть его, да не мо­жет — тя­жёлый. Див по­доб­рался под во­дой и выб­ро­сил не­вод ста­рика на бе­рег. Сам ста­рику не по­казы­ва­ет­ся. Ста­рик гля­дит и гла­зам сво­им не ве­рит — в не­воде ры­бы ви­димо-не­види­мо.

Сре­ди рыб бы­ла од­на уди­витель­ная ры­ба, очень кра­сивая. Ста­рик ни­ког­да та­кой ры­бы не ви­дел, ока­зыва­ет­ся, хо­тя всю жизнь ло­вил ры­бу.

— По­дож­ди-ка, от­не­су-ка я рыб на ба­зар и про­дам, а эту ин­те­рес­ную ры­бу со ста­рухой за­жарим и съ­едим.

Схо­дил он на ры­нок, про­дал ры­бу, на вы­руч­ку ку­пил чаю, са­хар, про­визии.

Же­на встре­тила его со сло­вами:

— Ну как, ста­рик, есть се­год­ня на еду?

Дед во­шёл, сел, за­тем вы­тащил и дал ту уди­витель­ную ры­бу.

— Вот, те­бе сказ­ку, что я при­нёс с ры­бал­ки, за­жарь и при­неси.

Же­на сго­тови­ла — за­жари­ла ры­бу и при­нес­ла. Ста­рик с же­ной съ­ели её. Пос­ле это­го у них ро­дил­ся мла­денец муж­ско­го по­ла! Очень кра­сивый, сим­па­тич­ный уро­дил­ся. С то­го дня счастье де­да всё при­быва­ло. С каж­дым днём ры­бы боль­ше ло­вит­ся, и до­хода с каж­дым днём при­бав­ля­ет­ся. Ре­бёнок дос­тиг го­да, двух, шес­ти, се­ми, де­сяти лет.

Од­нажды, ког­да они спа­ли слад­ким сном, кто-то кри­чит за до­мом:

— Ста­рик, ты до­ма?

Ста­рик го­ворит:

— Что тут хо­дишь во вре­мя слад­ко­го сна?

— Я при­шёл заб­рать то, че­го нет на све­те.

Ста­рик го­ворит:

— Что за ре­чи, где я те­бе его возь­му?

— От­дашь, ста­рик, я се­год­ня уй­ду, зав­тра сно­ва при­ду, и не от­ста­ну, по­ка не за­беру то­го, че­го нет на све­те.

Так он ушёл. На­ут­ро сно­ва явил­ся. Кри­чит:

— Ста­рик, ты до­ма?

— И вче­ра при­шёл, и се­год­ня, за­чем хо­дишь? — го­ворит ста­рик.

Тот го­ворит:

— При­шёл заб­рать то, че­го нет на све­те.

Ста­рик го­ворит:

— Я не знаю, че­го нет — что это та­кое?

Тот от­ве­ча­ет:

— Нет, я не ска­жу, сам уз­на­ешь, вре­мя нас­та­ло. Зав­тра пой­дёшь на ры­бал­ку, по­дума­ешь и уз­на­ешь.

Лад­но, ста­рик встал на­ут­ро, го­рю­ет силь­но. Опёр­ся ще­кой на ру­ку, за­думал­ся: ду­ма­ет свои за­душев­ные ду­мы. Же­на от­пра­вилась по во­ду, сын ушёл по­иг­рать. Тут вдруг ста­рику вспом­ни­лось: «Этот ведь хо­дит из-за мо­его единс­твен­но­го ре­бён­ка. Вот ко­го он от ме­ня ждёт». Ста­рик рас­пла­кал­ся. Вер­ну­лась ста­руха и спра­шива­ет:

— По­чему пла­чешь?

— Тот зо­вущий ме­ня по но­чам че­ловек хо­чет заб­рать на­шего ре­бён­ка, уй­дёт наш ре­бёнок из на­ших рук, по­тому я и пла­чу.

Ста­рик со ста­рухой ста­ли пла­кать, ведь пред­сто­ит им раз­лу­ка с их единс­твен­ным ре­бён­ком.

По­ка они пла­кали, вер­нулся маль­чик.

— По­чему вы пла­чете? — спра­шива­ет он.

— Мы по­тому пла­чем, — го­ворит отец, — что тот, ко­торый тре­бу­ет то­го, че­го нет на све­те, те­бя заб­рать хо­чет. Се­год­ня ве­чером он сно­ва при­дёт, раз­лу­чим­ся мы с то­бой.

Сын го­ворит от­цу:

— Ес­ли он при­дёт, ска­жи: «Те­бе не от­дам, по­кажи до­рогу, маль­чик сам пой­дёт».

На тре­тий день ве­чером тот сно­ва при­ходит:

— Ста­рик, ты до­ма?

— За­чем ты хо­дишь? — го­ворит ста­рик.

— При­шёл за тем, че­го нет.

— Лад­но, я отыс­кал его, сам к те­бе при­дёт, на­учи, как доб­рать­ся.

За­тем тот объ­яс­ня­ет до­рогу:

— Прой­дёт те зем­ли, те мес­та, и бу­дет дре­мучий лес. Прой­дёт лес, за ним бу­дет вы­сокая ка­мен­ная ог­ра­да, там есть во­рота. Он от­кро­ет во­рота и вой­дёт. Там бу­дет дру­гой бе­лый свет, он до­ведёт до мо­его до­ма.

За­тем, на­ут­ро, сын соб­рался ехать, и нас­та­ло вре­мя с от­цом-ма­терью поп­ро­щать­ся. Про­води­ли его со сле­зами.

Шёл он, шёл и до ле­са до­шёл. Про­шёл лес и ви­дит ка­мен­ную ог­ра­ду. Во­шёл в ка­мен­ные во­рота — а там сов­сем дру­гой мир. Тут он ви­дит до­рогу и по­шёл этой до­рогой. День-два про­шёл, уви­дел ка­мень. До­рога идёт ми­мо это­го кам­ня. Ког­да он шёл ми­мо кам­ня, ему навс­тре­чу выш­ла де­вуш­ка и го­ворит:

— Ку­да путь дер­жишь, джи­гит?

Тот го­ворит:

— Иду на служ­бу к та­кому-то ди­ву.

— О джи­гит, не хо­ди ту­да, пой­дёшь — про­падёшь. Я спа­су те­бя, возь­ми ме­ня в жё­ны, к ро­дите­лям вер­нёшь­ся.

— Я та­ких, как ты, мно­го ви­дал. Я по­шёл не по­тому, что де­виц не дос­та­ёт.

— Лад­но, джи­гит, храб­рое у те­бя сер­дце, ес­ли при­дёшь за мной, я пой­ду за те­бя за­муж.

Ухо­дит он, про­ходит два дня, ещё один ка­мень вид­не­ет­ся. До­шёл он до кам­ня, сно­ва де­вуш­ка вы­ходит. Эта кра­сивей той, преж­ней де­вицы. Эта де­вуш­ка то­же спра­шива­ет:

— Ку­да путь дер­жишь, кра­сивый джи­гит?

— На служ­бу к та­кому-то ди­ву.

— О джи­гит, про­падёшь, возь­ми ме­ня в жё­ны, я те­бя спа­су.

— Ты уж се­бя за кра­сави­цу вы­да­ёшь. Та­кими, как ты, по­лон не толь­ко мой дом, но и двор, — го­ворит джи­гит.

— Лад­но, джи­гит, смел ты, ока­зыва­ет­ся, иди тог­да.

Джи­гит про­шёл и это мес­то. Про­шёл два-три дня, сно­ва ви­дит ка­мень. Ког­да шёл ми­мо не­го, выш­ла де­вуш­ка ещё кра­сивее, чем преж­ние две де­вуш­ки.

— Джи­гит, ку­да путь дер­жишь?

Этот го­ворит:

— На служ­бу к та­кому-то ди­ву.

— О джи­гит, ес­ли ту­да пой­дёшь — про­падёшь, ты возь­ми ме­ня в жё­ны.

Ска­зал он сно­ва, что не возь­мёт, по­шёл даль­ше и за­думал­ся:

«По­дож­ди, на­до вер­нуть­ся, заб­рать, не всег­да бу­дут так удач­но по­падать­ся». Вер­нулся и го­ворит:

— Ес­ли ты вер­на сво­ему сло­ву, я те­бя возь­му.

— Я пой­ду. Ес­ли б не пош­ла, навс­тре­чу к те­бе не выш­ла бы.

Так они до­гово­рились, ста­ли му­жем и же­ной. На­ут­ро вста­ли, по­ели, по­пили. Де­вуш­ка го­ворит:

— Иди же, сту­пай, тот, кто те­бя выз­вал, он — наш отец. Ка­кое бы по­руче­ние не дал, ты не те­ряй­ся, воз­вра­щай­ся ко мне.

Джи­гит ушёл. Шёл, шёл, до до­ма ди­ва до­шёл. Дом сто­ит за вы­соким за­бором. От­крыл во­рота, во­шёл, там ди­вы-слу­ги под­ме­та­ют двор, пыль под­ни­ма­ют. Джи­гит спра­шива­ет у ди­вов-слуг:

— Где дом ва­шего хо­зя­ина, по­кажи­те.

— Вон, нап­ро­тив есть дво­рец. От­крой дверь и вой­ди, там сно­ва дверь, ког­да вой­дёшь, там он и бу­дет, — го­ворят слу­ги.

Во­шёл он ту­да, как бы­ло ска­зано. Див толь­ко-толь­ко под­нялся и, си­дя на кро­вати, еле гла­за прод­рал. Поп­ри­ветс­тво­вал его джи­гит:

— Здравс­твуй, де­душ­ка.

Тот го­ворит:

— Хо­рошо ли доб­рался, сы­нок? Вот, сы­нок, я те­бе дам три раз­ных по­руче­ния. Ес­ли их вы­пол­нишь, как я ве­лю, возь­мёшь од­ну из мо­их трёх до­черей в жё­ны и вер­нёшь­ся к ро­дите­лям. Се­год­ня я дам пер­вое по­руче­ние. За од­ну ночь сру­бишь лес на од­ной де­сяти­не бо­лот­ных зе­мель, сло­жишь их в ви­де дров, мес­то это вспа­шешь, про­боро­нишь, за­се­ешь пше­ницей, убе­рёшь уро­жай, на мель­ни­це сме­лешь, и из той му­ки мне к ут­ренне­му чаю ис­пе­чёшь пя­типу­довый ка­равай.

— Лад­но, — ска­зал джи­гит и воз­вра­тил­ся к же­не.

Де­вуш­ка (же­на) спра­шива­ет:

— Ка­кое по­руче­ние дал отец?

Джи­гит рас­ска­зыва­ет, что и что по­руче­но ему сде­лать. Де­вуш­ка го­ворит:

— Не го­рюй, всё бу­дет сде­лано, по­ешь и ло­жись спать.

Тот улёг­ся и ус­нул.

В пол­ночь де­вуш­ка вы­ходит из до­му, сни­ма­ет коль­цо с паль­ца и свис­тит: вот на­лета­ют, вот со­бира­ют­ся ди­вы.

— Что свер­шить, гос­по­жа? — спра­шива­ют.

Де­вуш­ка по­руча­ет ди­вам то, что по­велел отец:

— Се­год­ня ночью все де­ла сде­лай­те и к ут­ренне­му чаю при­готовь­те пя­типу­довый ка­лач.

Тут ди­вы гурь­бой, кто ло­шадь зап­ряг, кто схва­тил граб­ли, ви­лы, со­ху при­волок, дви­нулись в лес. Дош­ли до ле­са и схо­ду да­вай ру­бить, скла­дывать дро­ва в по­лен­ни­цу са­женя­ми, су­шить бо­лото, па­хать и бо­ронить. С од­ной сто­роны се­ют, по­севы под­ни­ма­ют­ся, а на дру­гой сто­роне уже зре­ют. Хле­ба уб­ра­ли, на­моло­тили и в наз­на­чен­ное вре­мя пя­типу­довый ка­лач при­нес­ли де­вуш­ке. Тут де­вуш­ка раз­бу­дила джи­гита:

— Вста­вай, ка­лач ис­пёкся, не­си.

Ка­лач ру­мяный, пыш­ный, кру­гом хо­рош. За­вер­нул ка­лач в ска­терть и по­нёс ди­ву. Во­шёл к не­му и по­ложил на стол. Див толь­ко-толь­ко со сна под­ни­мал­ся.

— При­нёс, сы­нок? — спра­шива­ет.

— При­нёс, де­душ­ка.

— Раз­вя­жи ска­терть, пос­мотрим, удал­ся ли ка­лач, — го­ворит.

Ка­лач боль­шой, как мель­нич­ное ко­лесо. И удач­ный та­кой, про­печён­ный. Ди­ву не ве­рит­ся: «Не­уже­ли за ночь всё смог сде­лать?»

За­тем див по­шёл его ра­боту про­верять. По­шёл и ви­дит, что сде­лано да­же боль­ше, чем бы­ло им ве­лено. Уди­вил­ся: «На­до же, ка­кие де­ла под си­лу че­лове­ку». По­том див дал ему вто­рое за­дание.

— При­ходи зав­тра, — го­ворит, — у ме­ня есть ар­га­мак, ди­вы не мо­гут его на во­допой во­дить, очень злой.

— Лад­но, — го­ворит джи­гит.

Он вер­нулся к де­вуш­ке. Де­вуш­ка спра­шива­ет:

— Ка­кую ра­боту за­дал отец?

— Отец дал та­кое за­дание: есть у не­го, ока­зыва­ет­ся, ар­га­мак, его ди­вы не мо­гут во­дить на во­допой. Он по­велел сво­дить его к озе­ру, по­по­ить.

Де­вуш­ка го­ворит:

— Это всё не так. Ког­да ты при­дёшь, он сам прев­ра­тит­ся в ар­га­мака и зак­ро­ет­ся в хле­ву. Он те­бя хо­чет по­губить. Се­год­ня ты не спи, сде­лай пу­довый чук­мар[90] и пу­довую кам­чу*. По­несёшь их с со­бой, от­кро­ешь во­рота, он бу­дет брыз­гать пла­менем из пас­ти, за­хочет те­бя унич­то­жить. Под ше­ей у не­го есть пет­ля, ты как-ни­будь ух­ва­тись за эту пет­лю. Толь­ко тог­да ты смо­жешь его по­бедить. Так ты ся­дешь на не­го вер­хом. Ког­да он пе­ремах­нёт че­рез ог­ра­ду в со­рок ар­шин вы­сотой, то за­хочет те­бя сбро­сить на­зем. Тог­да ты бей его меж­ду ушей сво­им чук­ма­ром. За­тем он бу­дет вер­теть го­ловой впра­во и вле­во, чтоб от­ку­сить те­бе но­гу и сбро­сить на­земь, тут ты его бей кам­чой по бо­кам.

На­ут­ро джи­гит от­пра­вил­ся к ди­ву. Явил­ся к не­му. Джи­гит спро­сил у ди­вов:

— Я хо­тел от­вести же­реб­ца на во­допой, где ко­нюш­ня?

Во дво­ре же­ребец бе­сит­ся и го­тов кру­шить всё вок­руг.

— Вон он гро­хочет. Будь ос­то­рожен, как бы не по­кусал, — го­ворят.

За­тем джи­гит от­крыл во­рота ко­нюш­ни. Див стал дуть пла­менем, хо­тел за­топ­тать его. Джи­гит с од­но­го ра­за быс­тро ух­ва­тил­ся за пет­лю на его шее. На­дел уз­ду и вско­чил на не­го. Див пе­ремах­нул че­рез ог­ра­ду в со­рок ар­шин. Же­ребец хо­чет сбро­сить джи­гита, а тот бь­ёт чук­ма­ром. Ког­да тот вер­тит го­ловой впра­во-вле­во, сте­га­ет кам­чой. Тут див не вы­дер­жал, не до­бежав до озе­ра, сва­лил­ся и умер. Джи­гит снял с не­го уз­ду, при­нёс и от­дал ди­вам и ска­зал:

— Та­кой злой же­ребец не до­шёл до во­ды, из­дох. За­бери­те па­даль.

Ди­вы очень по­рази­лись: «И в че­лове­чес­ком ро­ду-пле­мени есть же бо­гаты­ри!»

Воз­вра­тил­ся он к де­вуш­ке. Де­вуш­ка спра­шива­ет:

— Смог на­по­ить?

— Не до­шёл до озе­ра, убил я его.

— Не ум­рёт он, зав­тра к тво­ему при­ходу ус­пе­ет вер­нуть­ся.

При­шёл джи­гит на­ут­ро — див спит в сво­ём двор­це.

— Здравс­твуй, сы­нок, явил­ся? — го­ворит, — Та­ки убил ты же­реб­ца! Очень смел ты. Два за­дания вы­пол­нил, и третье вы­пол­нишь. Се­год­ня я ска­жу, зав­тра при­дёшь. На пра­вую ру­ку от­сю­да есть май­дан. Зав­тра на этом мес­те бу­дет джи­ен ди­вов. Не­дале­ко от­сю­да про­жива­ют три мои до­чери. Я их по те­лефо­ну приг­ла­шу на этот сбор. Ког­да я поз­во­ню, все три при­летят на этот май­дан в оди­нако­вом об­личье го­лубей. Ес­ли рас­позна­ешь сре­ди них млад­шую, я её вы­дам за те­бя и от­прав­лю вас к тво­им ро­дите­лям.

За­тем джи­гит воз­вра­тил­ся к де­вуш­ке. Де­вуш­ка спра­шива­ет:

— Ка­кую ра­боту дал отец?

— Так-то и так-то, — по­ведал джи­гит.

Де­вуш­ка го­ворит:

— Не го­рюй. Зав­тра пой­дёшь ту­да. Ког­да на­род со­берёт­ся на май­дан, отец нам про­телег­ра­фиру­ет, мы втро­ём при­летим на пло­щадь в об­личье го­лубей. Все трое бу­дем оди­нако­вы. Чтоб ты уз­нал ме­ня, я прой­ду пе­ред то­бой и при­под­ни­му од­но пе­рыш­ко. Ты тут ме­ня и уз­на­ешь.

На­ут­ро встал джи­гит и от­пра­вил­ся на тот май­дан. При­шёл, а там на­род соб­рался. Май­дан гу­дит. Тут див зво­нит по те­лефо­ну: «Три до­чери мои, обер­ни­тесь го­луб­ка­ми и при­летай­те на май­дан».

Ну, три де­вуш­ки при­лете­ли го­луб­ка­ми. Се­ли они пос­ре­дине май­да­на. За­тем та го­луб­ка, про­ходя ми­мо джи­гита, при­под­ня­ла од­но пе­рыш­ко.

Тут джи­гит ска­зал:

— Вот твоя млад­шая дочь, — и, схва­тив го­луб­ку, от­нёс её ди­ву.

Тог­да див го­ворит:

— Лад­но, от­дам доч­ку, но без свадь­бы не вы­дам.

Но да­же те­перь он не по­верил джи­гиту и по­думал: «Они, на­вер­ное, бы­ли за­од­но, а то мои за­дания че­ловечье от­родье не смог­ло бы вы­пол­нить. Мы их убь­ём».

За­пер их в же­лез­ный са­рай. Сло­жил вок­руг са­рая дров и под­жёг. Го­рит кру­гом. Са­рай на­чал рас­ка­лять­ся. Вы­хода нет, сна­ружи зак­ры­то на за­мок.

Де­вуш­ка го­ворит:

— Про­падём мы. За­жарят нас сей­час. На кры­ше са­рая я ви­жу ды­роч­ку, ку­да иг­ла про­леза­ет, мо­жет, су­ме­ем выр­вать­ся.

Джи­гит от­ве­ча­ет:

— Где уж там выб­рать­ся!

— Я ста­ну игол­кой, ты ста­нешь нит­кой, и вы­лезем в эту ды­роч­ку, — го­ворит де­вуш­ка.

Де­вуш­ка ста­ла игол­кой, джи­гита сде­лала нит­кой, взя­ла её, и выб­ра­лись они че­рез кры­шу са­рая.

Ког­да они уже выш­ли в до­рогу, глав­ный див го­ворит сво­им ди­вам:

— От­крой­те дверь са­рая, рас­сыпь­те их пе­пел по све­ту!

От­кры­ли дверь са­рая, а там — ищи вет­ра в по­ле! Ни де­вуш­ки, ни джи­гита нет и в по­мине. Див го­ворит:

— Ска­зал же я, что они бы­ли за­од­но. Иди­те, сей­час же оты­щите и при­веди­те!

От­пра­вил трёх-че­тырёх ди­вов на по­ис­ки. Ди­вы от­пра­вились.

Де­вуш­ка лег­ла на зем­лю и прис­лу­шалась: «Не го­нят­ся ли за на­ми». Пос­лу­шав, по­няла, что за ни­ми выш­ла по­гоня.

— Пло­хо де­ло, за на­ми го­нят­ся. Что же те­перь де­лать? — го­ворит.

Прев­ра­тила де­вуш­ка вол­шебс­твом се­бя в крас­ный цве­ток на од­ной обо­чине, а джи­гита— в жёл­тый на дру­гой обо­чине. Ди­вы про­бежа­ли ми­мо.

Пос­ле их воз­вра­щения див спра­шива­ет у них:

— Отыс­ка­ли их?

— Нет, мы ниг­де их не ви­дели, — го­ворят.

— По до­роге что-ни­будь ви­дели? — го­ворит див.

— Кро­ме жёл­то­го и крас­но­го цвет­ка по сто­ронам до­роги, мы ни­чего не ви­дели.

— Вот это они и есть. Выр­ви­те их с кор­нем и при­неси­те.

Те опять пус­ти­лись в по­гоню. Дош­ли джи­гит с де­вуш­кой до ка­мен­ной ог­ра­ды, де­вуш­ка вновь лег­ла, пос­лу­шала. Пос­лу­шала и го­ворит:

— Опять за на­ми го­нят­ся.

— Что бу­дем де­лать? — го­ворит джи­гит.

Де­вуш­ка ста­ла цер­ковью, а джи­гита сде­лала зво­нарём. Джи­гиту ска­зала:

— Ког­да они под­бе­гут, ни сло­ва не го­вори, знай зво­ни.

Те под­бе­жали и спра­шива­ют у ста­рика:

— Та­ких-то лю­дей не ви­дали?

А ста­рик знай бь­ёт в на­бат: «Дон-дон!»

«Кон­че­ный он», — ре­шили ди­вы и по­вер­ну­ли об­ратно.

Див опять у них спра­шива­ет:

— Где они, при­вели их?

— Нет, — от­ве­ча­ют эти.— Не смог­ли най­ти.

— Не­уже­ли по до­роге ни­чего не ви­дели?

— За ка­мен­ной ог­ра­дой ста­рая цер­ковь бы­ла, а там ста­рик-зво­нарь, кро­ме это­го ни­чего не ви­дели.

— Они и есть. При­дёт­ся са­мому от­пра­вить­ся, вы ни­чего не смог­ли, — го­ворит див.

От­пра­вил­ся в до­рогу сам ис­кать де­вуш­ку и джи­гита. Тем вре­менем де­вуш­ка вновь лег­ла и пос­лу­шала. Пос­лу­шав, уз­на­ла, что отец го­нит­ся за ни­ми.

— Пло­хо де­ло, отец сам вы­шел на по­ис­ки. Он нас и под зем­лёй оты­щет, он нас не по­щадит, — го­ворит де­вуш­ка джи­гиту. — Я бу­ду озе­ром, те­бя рыб­кой сде­лаю. Отец до­гонит и за­хочет вы­пить всю во­ду озе­ра. Те­бя за­хочет съ­есть, а ты не по­падай­ся.

Так де­вуш­ка ста­ла озе­ром, джи­гит ры­бой стал. Тем вре­менем сю­да доб­рался отец де­вуш­ки. Лег воз­ле озе­ра и на­чал во­ду пить. Пь­ёт-пь­ёт, а во­да не убы­ва­ет. Хо­тел он всю во­ду вы­пить, а ры­бу съ­есть. Во­да ско­ро ста­ла из ушей его вып­лёски­вать­ся. Див очень по­разил­ся то­му, что во­да всё при­быва­ет. Ни­чего не смог сде­лать и ска­зал:

— На­веч­но ос­та­нетесь озе­ром и ры­бой, — и толь­ко хо­тел зак­лятье про­из­нести, но де­вуш­ка его опе­реди­ла:

— Чем нас раз­лу­чать, луч­ше те­бе без ног быть.

Она про­из­несла зак­лятье, ду­нула, и но­ги ди­ва зем­ля прог­ло­тила, но­ги его по ко­лено в зем­лю про­вали­лись. Те­перь уж див взмо­лил­ся:

— Не гу­бите ме­ня, пылью под ва­шими но­гами ста­ну.

Де­вуш­ка не по­вери­ла от­цу, ре­шила, что он их всё рав­но по­губит. Она его прев­ра­тила в ка­мен­ное из­ва­яние. Див ока­менел с про­тяну­той ру­кой.

Де­вуш­ка го­ворит джи­гиту:

— А ка­ково житьё в тво­ей де­рев­не?

Джи­гит го­ворит:

— Отец с ма­терью сос­та­рились. Жи­вём воз­ле реч­ки в ша­лаше. Бед­нее нас ни­кого нет в де­рев­не.

— Раз так, луч­ше нам вер­нуть­ся во дво­рец от­ца и взять там зла­то-се­реб­ро и дру­гое доб­ро. Это­го нам хва­тит на всю жизнь.

Вер­ну­лись они об­ратно в дом ди­ва, заб­ра­ли при­чита­юще­еся им доб­ро, зла­то-се­реб­ро и от­пра­вились в де­рев­ню.

Ро­дите­ли джи­гита очень об­ра­дова­лись их воз­вра­щению. Пос­тро­или они дом в кра­сивом мес­те в де­рев­не и до сих пор жи­вут там в ра­дос­ти и сог­ла­сии.