Блестящий козел

Был не­ког­да го­род и вот ка­кой го­род. Бы­ло в нем во­семь­де­сят лак­хов крыш, и лю­ди там жи­ли ры­бой кот­ри и ли­мон­ным со­ком. Без­ру­кие там на хо­ду за­дева­ли друг дру­га, пле­шивые там тер­лись плешью о плешь, сле­пые там гля­дели на ру­пии, без­но­сые там цве­ты ню­хали, ба­зар там шел по­сере­ди ули­цы, а дар­бар свой рад­жа ус­тра­ивал си­дя на тра­ве. Стол­бы в этом го­роде все бы­ли кри­вые. А пра­вил в го­роде рад­жа.

У то­го рад­жи бы­ло семь ра­ни, у каж­дой ра­ни бы­ло по сы­ну. Са­мую млад­шую ра­ни рад­жа с че­го-то выг­нал. Пош­ла она жить с сы­ном в ко­нюш­ню.

А по­том оба гла­за у рад­жи зак­ры­лись, и он ос­леп. В те по­ры спус­тился с гор Асак­бан ру­си-бай­ра­ги и раз­вел свой огонь на мор­ском бе­регу. А по­ка он там под­вижни­чал, тер­ми­ты все­го его зем­лей об­ло­жили, так что на ви­ду от не­го толь­ко ли­цо и ос­та­лось.

Раз од­на слу­жан­ка рад­жи пош­ла к мо­рю ку­пать­ся. Уви­дел ее ру­си и крик­нул:

— Эй, жен­щи­на!

Она пог­ля­дела по сто­ронам, а его не за­мети­ла.

— Кто ме­ня зо­вет? — спра­шива­ет.— Я не ви­жу те­бя. Где ты?

— Здесь я си­жу,— го­ворит ру­си.— Ты мое ли­цо мо­жешь ви­деть.

Уви­дела его де­вуш­ка и по­дош­ла. Он ее спро­сил, ка­кой это го­род, а она ему ска­зала, что это ве­ликий го­род рад­жи:

— Тут семь пар­ган и во­сем­надцать кре­пос­тей, тут рад­жа на две­над­цать ко­сов.

— Ка­кой это рад­жа! — ска­зал бай­ра­ги.— Столь­ко вре­мени я про­вел здесь, а он ни ра­зу не при­шел мне пок­ло­нить­ся. Пой­ди ска­жи сво­ему рад­же, что ру­си-бай­ра­ги при­шел с гор Асак­бан. Ска­жи ему, пусть по­зовет ме­ня во дво­рец, я ему дам ле­карс­тво — гла­за от­крыть.

Ус­лы­хала де­вуш­ка та­кое, кон­чи­ла пос­ко­рее ку­панье и пош­ла ска­зать рад­же. Рад­жа пос­лал на бе­рег мо­ря сво­их сло­нов и ко­ней — при­вез­ти ру­си-бай­ра­ги. Слу­ги рад­жи вы­лили на бай­ра­ги семь кув­ши­нов теп­лой во­ды и семь кув­ши­нов хо­лод­ной и смы­ли зем­лю, пок­рывшую его те­ло. По­том дос­та­вили его во дво­рец, и там его при­няли с ве­ликим по­четом. Рад­жа спро­сил, как ему гла­за ис­це­лить. Ру­си го­ворит:

— У те­бя семь сы­новей. Пош­ли их за ле­карс­твом.

— Нет,— го­ворит рад­жа,— не смо­гут они при­нес­ти мне ле­карс­тво. Ни­ког­да они та­кого не сде­ла­ют.

Ру­си ему го­ворит:

— А ты от­ка­жись от еды. Пой­ди ляг в уг­лу и не вста­вай, по­ка они не по­обе­ща­ют пой­ти за ле­карс­твом. На го­рах Кад­жли­бан,— ска­зал он еще,— жи­вет Блес­тя­щий ко­зел, у не­го шку­ра пы­ла­ет ог­нем. Пусть они пой­ма­ют коз­ла и сю­да при­ведут. От его пе­чени твои гла­за ис­це­лят­ся.

Рад­жа так и сде­лал, как ве­лел ру­си, и шес­те­рым его сы­новь­ям приш­лось пус­тить­ся в до­рогу — за Блес­тя­щим коз­лом. Тут и седь­мой сын ска­зал сво­ей ма­тери:

— Ма­туш­ка, шесть мо­их брать­ев ухо­дят, на­до и мне пой­ти то­же.

— Не хо­ди, сы­нок, с ни­ми,— го­ворит мать.— Они те­бя побь­ют.

Толь­ко сын ее не пос­лу­шал­ся. На­цепил на се­бя ло­маный меч и по­ехал сле­дом за брать­ями на заг­нанной кля­че. Уви­дели его братья, ста­ли по-вся­кому об­зы­вать и хо­тели убить, да стар­ший брат ска­зал:

— Лад­но уж, он наш брат. Ос­тавь­те его. Мы его слу­жить нам зас­та­вим. Пусть по­ит ко­ней.

На­конец братья доб­ра­лись до гор Кад­жли­бан. Там пас­ся Блес­тя­щий ко­зел. Ок­ру­жили они его и поп­ро­бова­ли пой­мать, да ко­зел выр­вался из их коль­ца и про­пал — про­валил­ся сквозь зем­лю.

Братья соб­ра­лись вок­руг ды­ры, ку­да он ушел, и ста­ли га­дать, что им де­лать. Ник­то ни­чего при­думать не мог, один млад­ший брат го­ворит:

— Да­вай­те со­зовем весь на­род с на­шего царс­тва. Ве­лим им взять кир­ки и ло­паты и вы­копать здесь глу­бокую яму.

Они соз­ва­ли на­род, и все ры­ли зем­лю, по­ка кир­ки и ло­паты не по­лома­лись, а лю­ди из сил не по­выби­лись и не ска­зали:

— Боль­ше мы не мо­жем ко­пать. Тог­да стар­ший брат спро­сил ос­таль­ных: — Что нам те­перь де­лать?

Ник­то ему ни­чего не от­ве­тил, толь­ко млад­ший брат сно­ва ска­зал:

— Пош­ли весь на­род в лес. Пусть на­дерут лы­ка и совь­ют под­линнее ве­рев­ку — мы ее в ды­ру спус­тим.

Стар­ший брат пер­вым по­лез вниз по ве­рев­ке. Толь­ко в ды­ре бы­ло пол­но змей и скор­пи­онов, и он вы­лез об­ратно. Так все шесть брать­ев лез­ли в ды­ру один за дру­гим и каж­дый кри­чал: «Тя­ните ме­ня ско­рее на­верх!» Все за свою жизнь бо­ялись. На­конец по­лез млад­ший брат, и сра­зу все змеи и скор­пи­оны, все тиг­ры и мед­ве­ди раз­бе­жались в раз­ные сто­роны. Под зем­лей он уви­дел мо­щеную до­рогу и по­шел пря­мо по ней. Шел он и шел, по­ка не при­шел к то­му мес­ту, где на зо­лотых ка­челях ка­чалась Ам­ба­вати.

«Ес­ли я пря­мо так по­дой­ду и по­яв­люсь пе­ред ней, она ме­ня возь­мет да и прок­ля­нет»,— по­думал он. Взял и спря­тал­ся за столб от ка­челей. А Ам­ба­вати ка­ча­ет­ся взад и впе­ред, уви­дела его тень и го­ворит:

— Вот тень от ка­челей, а вот тень от стол­ба.

Пе­рес­чи­тала те­ни, и од­на тень выш­ла лиш­няя. Тог­да она го­ворит:

— Бхут ты или прет, ма­сан или чу­релин? Вы­ходи! А то я те­бя прок­ля­ну, и ос­та­нет­ся от те­бя од­на зо­ла.

Юно­ша вы­шел из ук­ры­тия и стал пе­ред Ам­ба­вати.

— От­ку­да ты при­шел? — спра­шива­ет она.— Ес­ли моя мать те­бя уви­дит, она те­бя съ­ест.

Ска­зала так и по­вела юно­шу к се­бе во дво­рец, омы­ла его семью кув­ши­нами теп­лой во­ды и семью кув­ши­нами хо­лод­ной, уса­дила на кро­вать и на­кор­ми­ла слад­ки­ми ле­пеш­ка­ми. Как по­дош­ло вре­мя ма­тери воз­вра­щать­ся, она его спря­тала в же­лез­ный ларь для зер­на, что сто­ял там.

Мать у Ам­ба­вати бы­ла рак­ша­си. Вош­ла она в дом и как за­рычит:

— Че­лове­чий дух! Че­лове­чий дух!

— Че­лове­чий дух! — от­ве­ча­ет Ам­ба­вати.— Что с то­го? Мне две­над­цать лет. Не зна­ешь раз­ве, что от ме­ня че­лове­ком пах­нет?

— Лад­но,— го­ворит мать,— те­бя я не ста­ну есть. Луч­ше но­ги и ру­ки се­бе из­гры­зу.— И опять го­ворит: — Весь день я ис­ка­ла под­хо­дяще­го че­лове­ка, что­бы те­бя за не­го за­муж вы­дать.

— Не по ду­ше мне те лю­ди, что ты при­носишь,— го­ворит ей Ам­ба­вати.— Ты все при­носишь ка­ких-то объ­еден­ных. У то­го ру­ки нет, у дру­гого ты но­ги от­грыз­ла. А раз при­тащи­ла юно­шу с вы­еден­ны­ми гла­зами. Хо­чешь, я те­бе по­кажу, за ко­го бы я пош­ла за­муж, толь­ко обе­щай, что его есть не ста­нешь.

— Я к не­му не прит­ро­нусь,— го­ворит мать.

Тут Ам­ба­вати вы­пус­ти­ла юно­шу из ла­ря. Ее мать его уви­дала, и он ей так пон­ра­вил­ся, что она по­цело­вала его и го­ворит до­чери:

— Доч­ка, че­рез две­над­цать дней я ус­трою вам свадь­бу. При­готовь все, что на­до, а я по­зову тво­их ба­буш­ку с де­душ­кой.

Де­вуш­ка взя­лась за де­ло: приг­на­ла две­над­цать раз по двад­цать2 буй­во­лов на уго­щение рак­ша­сам — их жда­ли на сва­деб­ный пир — и все, что еще на­до бы­ло, при­гото­вила. Ско­ро соб­ра­лись гос­ти, рас­тя­нули ша­тер3 и ста­ли праз­дно­вать свадь­бу. Как по­дош­ла по­ра нак­ла­дывать ти­ку, де­вуш­ка и го­ворит юно­ше:

— Пос­ледним на­ложит ти­ку мой де­душ­ка. Он те­бе ска­жет: «Я те­бе дам, что за­хочешь». Ты ска­жи, те­бе хо­чет­ся ста­рое дхо­ти, что на­дето на нем. Но­вое не бе­ри, про­си толь­ко ста­рое.

Вот, как все по­ложи­ли им на лоб ти­ку, по­дошел ста­рый рак­шас и спра­шива­ет у юно­ши, че­го бы ему хо­телось.

— Дай мне твое ста­рое дхо­ти,— го­ворит тот.

Как ни ста­рал­ся ста­рик, что­бы он че­го-ни­будь дру­гого спро­сил, юно­ша сто­ял на сво­ем и в кон­це кон­цов зас­та­вил де­да от­дать ему ста­рое дхо­ти.

А по­том был боль­шой пир. Всех буй­во­лов съ­ели и ра­зош­лись по до­мам. Тут мать Ам­ба­вати го­ворит:

— Ну, де­ти, я ухо­жу. Будь­те счас­тли­вы.— И уш­ла. Ам­ба­вати с юно­шей счас­тли­во про­жили нес­коль­ко дней, а по­том он ска­зал:

— Те­перь мне на­до даль­ше ид­ти. Она го­ворит:

— Я пой­ду с то­бой. Ку­да ты идешь? Юно­ша ей рас­ска­зал про сво­его сле­пого от­ца.

— А ты зна­ешь, как пой­мать Блес­тя­щего коз­ла? — спра­шива­ет де­вуш­ка.— Возь­ми мое коль­цо. В пу­ти ты встре­тишь Чам­па­вати — мою сес­три­цу. По­кажи ей коль­цо, и она ска­жет те­бе все, что на­до.

Вот так взял он коль­цо и пус­тился даль­ше в до­рогу. Че­рез нес­коль­ко дней при­шел он ту­да, где на зо­лотых ка­челях ка­чалась Чам­па­вати, и, как в пер­вый раз, спря­тал­ся за стол­бом. Чам­па­вати то­же пе­рес­чи­тала те­ни и зак­ри­чала:

— Кто там? Вы­ходи, или я те­бя прок­ля­ну, и ты рас­сыплешь­ся в прах.

Тог­да юно­ша вы­шел из-за стол­ба и бро­сил к ее но­гам коль­цо Ам­ба­вати. Уви­дала она коль­цо и го­ворит:

— Зна­чит, ты муж Ам­ба­вати.

По­вела его в дом и уго­щала там с ве­ликим по­четом. А пе­ред тем как прий­ти ее ма­тери, по­сади­ла его в же­лез­ный ларь. Ста­рая рак­ша­си как вош­ла, сра­зу за­реве­ла:

— Че­лове­чий дух! Че­лове­чий дух!

— Че­лове­чий дух! — го­ворит ей Чам­па­вати.— Не зна­ешь ты, что ли, что мне уже две­над­цать и от ме­ня че­лове­ком пах­нет? Да, ты не ошиб­лась. При­шел муж Ам­ба­вати. Вот он.

Ска­зала так, вы­пус­ти­ла его из ла­ря и к ма­тери под­ве­ла. Мать ее, рак­ша­си, грыз­ла го­рошек, а го­рошек у нее был из ку­соч­ков же­леза — она их же­вала. Она го­ворит:

— Раз он и впрямь муж Ам­ба­вати, пусть по­жу­ет мо­его го­рош­ка. Не то я его съ­ем.

Де­вуш­ка на­сыпа­ла в чаш­ку нас­то­ящий го­рошек, а свер­ху же­лез­но­го бро­сила и ма­тери по­каза­ла. По­том ми­гом же­лезо от­ки­нула, а нас­то­ящий го­рох юно­ше по­дала. Он сел ря­дом с рак­ша­си и при­нял­ся есть: хруп да хруп. Кон­чил есть, де­вуш­ка го­ворит:

— Смот­ри, ма­туш­ка, он все съ­ел.

Об­ра­дова­лась рак­ша­си, рас­це­лова­ла юно­шу и же­нила его на Чам­па­вати.

Как со свадь­бой по­кон­чи­ли, рак­ша­си им ска­зала:

— Лад­но, де­ти, я ухо­жу. Будь­те счас­тли­вы.— И уш­ла. Сколь­ко-то дней они жи­ли вмес­те в до­воль­стве и счастье.

По­том юно­ша го­ворит:

— Мне на­до ид­ти за Блес­тя­щим коз­лом.

— Най­ти Блес­тя­щего коз­ла не так-то лег­ко,— го­ворит де­вуш­ка.— Ты встре­тишь мед­ве­дей, и тиг­ров, и змей. Они убь­ют те­бя. Этот Блес­тя­щий ко­зел жи­вет у Ма­хапу­руба. Как ты дос­та­нешь его?

А юно­ша го­ворит:

— Нет, я пой­ду. Мне его на­до най­ти.

— Возь­ми мое коль­цо,— го­ворит тог­да де­вуш­ка.— По­кажи его мед­ве­дям, тиг­рам и зме­ям. Они уви­дят коль­цо и не тро­нут те­бя. Тог­да иди к Пхул­ма­лин4 и там по­лучишь Блес­тя­щего коз­ла.

Юно­ша так и сде­лал, как ска­зала Чам­па­вати. При­шел к Пхул­ма­лин и го­ворит:

— О мать моя, ве­ликая мать!

Она го­ворит:

— Кто ты, мой но­вый сын?

— Моя мать мне ска­зала,— го­ворит юно­ша,— что ее стар­шая сес­тра жи­вет здесь и пле­тет гир­лянды для шес­ти до­черей Ма­хапу­руба.

Он по­казал Пхул­ма­лин коль­цо, и она сра­зу по­вела его в дом. На дру­гой день на­чалась у нее ли­хорад­ка.

— Сы­нок,— го­ворит она,— ли­хорад­ка ме­ня одо­лела. Не под си­лу мне плес­ти гир­лянды для до­чек Ма­хапу­руба. Они ме­ня от­сю­да про­гонят.

А юно­ша ей го­ворит:

— Я спле­ту за те­бя.

Сел и сплел из цве­тов шесть прек­расных гир­лянд и по­ложил их в чаш­ки из листь­ев5.

Оп­ра­вилась Пхул­ма­лин, са­ма спле­ла шесть гир­лянд и по­нес­ла все две­над­цать до­черям Ма­хапу­руба. А юно­ша ей ве­лел ска­зать им, что по­лови­ну гир­лянд спле­ла ее внуч­ка. До­черям Ма­хапу­руба гир­лянды те приг­ля­нулись, и они ве­лели Пхул­ма­лин в дру­гой раз, как при­дет, при­вес­ти с со­бой внуч­ку. На дру­гой день Пхул­ма­лин на­дела на юно­шу са­ри, на­веси­ла раз­ные ук­ра­шения и по­вела его к ним. Юно­ша прит­во­рил­ся, буд­то он очень сму­ща­ет­ся, и прик­рыл ли­цо кра­ем са­ри. Доч­кам Ма­хапу­руба он очень пон­ра­вил­ся, и они ве­лели Пхул­ма­лин ос­та­вить внуч­ку у них на нес­коль­ко дней.

Вот Пхул­ма­лин ос­та­вила го­ношу там и вер­ну­лась до­мой. А юно­ша каж­дый день при­бирал в до­ме и сте­лил пос­те­ли до­черям Ма­хапу­руба. Днем эти де­вуш­ки си­дели до­ма, а по ве­черам на ле­та­ющей ко­лес­ни­це от­прав­ля­лись на­вес­тить Ма­хапу­руба и тан­це­вать пе­ред ним. Юно­ше они го­вори­ли:

— Мы ухо­дим, а ты из до­му не вы­ходи. Не хо­ди ни к за­кату, ни к вос­хо­ду.

Толь­ко уш­ли, юно­ша вы­шел и по­шел к за­кату. За до­мом с той сто­роны сто­яла лод­ка. Уви­дела лод­ка юно­шу и го­ворит:

— Эй, сын бро­шеной ра­ни, за­чем ты при­шел сю­да? Не тронь ме­ня, а то ты ме­ня ос­квер­нишь. Спер­ва спрыс­ни но­ги жи­вой во­дой и кос­нись их вол­шебной па­лоч­кой.

Гля­дит юно­ша: воз­ле лод­ки жи­вая во­да и вол­шебная па­лоч­ка. Сде­лал он, как лод­ка ве­лела, по­том сел в лод­ку, и она ра­зом под­ня­лась в воз­дух и по­нес­ла его к от­цу с ма­терью. Об­ле­тел юно­ша вок­руг сво­его царс­тва и вер­нулся на­зад. Вы­шел он из лод­ки, приб­рал в до­ме, как всег­да, и си­дит оде­тый по-де­вичьи — де­вуш­ка де­вуш­кой. А до­чери Ма­хапу­руба, ус­тавши от тан­цев, при­лете­ли на­зад и го­ворят:

— Вот хо­рошо ты се­год­ня под­ме­ла дом. И ска­зали друг друж­ке:

— Нель­зя нам ее от­пускать. На­до, что­бы она ос­та­лась у нас.

Ве­чером, как ис­ку­пались и за­куси­ли, они опять от­пра­вились к Ма­хапу­рубу.

В тот раз юно­ша на за­пад от до­ма на­шел лод­ку, что же те­перь он най­дет, ес­ли пой­дет на вос­ток? По­шел он ту­да и на­шел ко­лес­ни­цу. Ко­лес­ни­ца ему го­ворит:

— Эй, сын по­кину­той ра­ни, за­чем ты сю­да при­шел? Не тронь ме­ня, а то ты ме­ня ос­квер­нишь.— А пос­ле до­бави­ла: — Хо­чешь тро­нуть ме­ня, так спер­ва спрыс­ни но­ги жи­вой во­дой и кос­нись их вол­шебной па­лоч­кой.

Юно­ша сде­лал, как бы­ло ве­лено, и под­нялся на ко­лес­ни­цу. Ко­лес­ни­ца ра­зом взле­тела в не­бо и по­нес­ла его ту­да, где шесть его брать­ев си­дели у края ды­ры. Об­ле­тел он вок­руг них, и они его яс­но ви­дели, а по­том ко­лес­ни­ца по­каза­ла его Ам­ба­вати и Чам­па­вати и при­нес­ла на­зад к до­му. Юно­ша со­шел с ко­лес­ни­цы, под­мел в до­ме и сел — опять де­вуш­ка де­вуш­кой.

Шесть де­вушек вер­ну­лись от Ма­хапу­руба и го­ворят:

— Ну и слав­ная де­вуш­ка! До че­го хо­рошо она смот­рит за на­шим до­мом.

Тут приш­ла Пхул­ма­лин, и шесть де­вушек ей ска­зали:

— У те­бя та­кая хо­рошая внуч­ка. Мы хо­тим ее здесь ос­та­вить.

Пхул­ма­лин уш­ла, а де­вуш­ки це­лый день про­сиде­ли до­ма. Ве­чером они по­лете­ли на сво­ей ко­лес­ни­це, а юно­ша уце­пил­ся за нее сни­зу, и она при­нес­ла его вмес­те с ни­ми во дво­рец к Ма­хапу­рубу.

Сош­ли де­вуш­ки с ко­лес­ни­цы и нап­ра­вились к Ма­хапу­рубу. Юно­ша тай­ком по­шел сле­дом за ни­ми и спря­тал­ся по­зади две­ри. Там шесть де­вушек тан­це­вали пе­ред Ма­хапу­рубом. Кон­чи­ли петь, юно­ша каш­ля­нул. Сде­лал он так три ра­за под­ряд, по­ка Ма­хапу­руб не ус­лы­хал и не спро­сил:

— Кто это там?

Тог­да юно­ша вы­шел, встал пе­ред ним, сло­жив ру­ки, и го­ворит:

— О Ма­хапу­руб, та­нец всем был хо­рош. Вот толь­ко тот, кто иг­рал на ба­раба­не таб­ла, вид­но за­был, как на­до иг­рать.

— Раз так,— го­ворит Ма­хапу­руб,— са­дись за таб­ла ты вмес­то не­го.

Толь­ко он сел к ба­раба­ну, вдруг все под­ня­лись на че­тыре й­од­жа­на в не­бо. По­том на­зад опус­ти­лись. Де­вуш­ки кри­чат:

— Мы ус­та­ли. Нам боль­ше тан­це­вать не под си­лу.

— Хо­рошо,— го­ворит юно­ше Ма­хапу­руб.— Очень хо­рошо у те­бя по­лучи­лось. Про­си у ме­ня, че­го за­хочешь,— я все те­бе дам.

— О Ма­хапу­руб,— го­ворит юно­ша.— У ме­ня мно­го тво­их да­ров: царс­тво, власть и боль­шие сок­ро­вища. Ни­чего мне боль­ше не на­до.

— Нет,— го­ворит Ма­хапу­руб,— про­си че­го-ни­будь.

— А ты дашь мне все что угод­но? — спра­шива­ет юно­ша.— Вправ­ду дашь?

Три ра­за он так спро­сил, и Ма­хапу­руб ему обе­щал. Тог­да юно­ша ска­зал:

— Спер­ва я хо­чу Блес­тя­щего коз­ла.

— А по­том? — спра­шива­ет Ма­хапу­руб.

— По­том я хо­чу в же­ны тво­их шесть до­черей.

— Это нем­но­го,— го­ворит Ма­хапу­руб.— Про­си еще.

— Нет,— го­ворит юно­ша.— Это все, че­го я хо­чу.

— Я дал те­бе это,— ска­зал Ма­хапу­руб.

Шесть де­вушек под­ня­лись на ко­лес­ни­цу, а юно­ша ух­ва­тил­ся за нее сни­зу, и они вер­ну­лись до­мой. Де­вуш­ки пош­ли пе­ре­одеть­ся, а юно­ша ми­гом при­нял вид де­вуш­ки, на­дел свои ук­ра­шения и лег на кро­вать, буд­то спит. Вош­ли де­вуш­ки в дом, ви­дят — ниг­де не приб­ра­но — и го­ворят:

— Мо­жет, внуч­ка Пхул­ма­лин от нас убе­жала.

По­том смот­рят — она на кро­вати. Под­бе­жали и под­ня­ли юно­шу на но­ги. Юно­ша встал, зев­нул и го­ворит:

— Сес­три­цы, за­чем вы ме­ня раз­бу­дили? Мне снил­ся та­кой за­меча­тель­ный сон.

Все шесть де­вушек сра­зу зак­ри­чали:

— Рас­ска­жи нам свой сон! Рас­ска­жи нам свой сон!

— Нет, вам не го­дит­ся про это слы­шать.

— Все рав­но ты дол­жна нам рас­ска­зать. Рас­ска­жи!

Тог­да юно­ша рас­ска­зал им все с са­мого на­чала: и про от­ца, и про ру­си-бай­ра­ги, и про Ам­ба­вати с рак­ша­си, и про то, как он к ним по­пал и как Ма­хапу­руб от­дал их всех ему в же­ны. Кон­чил рас­ска­зывать и по­казал им коль­ца Ам­ба­вати и Чам­па-ва­ти.

Тут шесть де­вушек при­нес­ли шесть кув­ши­нов теп­лой во­ды и шесть кув­ши­нов хо­лод­ной, ис­ку­пали юно­шу и оде­ли его в бо­гатый на­ряд. По­том все се­меро се­ли на ко­лес­ни­цу и по­лете­ли к Ма­хапу­рубу за Блес­тя­щим коз­лом и за бла­гос­ло­вень­ем. Вер­ну­лись до­мой, ос­та­вили там ко­лес­ни­цу и пош­ли даль­ше, к Чам-па­вати.

По­были они у Чам­па­вати нем­но­го вре­мени, а по­том пог­ру­зили все ее бо­гатс­тво на по­воз­ки и на во­лов, заб­ра­ли ее са­му то­же и пош­ли к Ам­ба­вати. Тут юно­ша вдруг по­думал: «Нас се­меро брать­ев, и уже есть семь де­вушек. Не ста­ну я брать Ам­ба­вати, а то мне при­дет­ся жить с дву­мя же­нами». По­думал он так и хо­тел прой­ти ми­мо, не по­казав­шись Ам­ба­вати. Да толь­ко она жда­ла его и на до­рогу смот­ре­ла. Как по­дошел он поб­ли­же, уви­дала его, по­бежа­ла к не­му, за ру­ку схва­тила и зак­ри­чала:

— За­чем ты тай­ком хо­чешь ми­мо прой­ти? Ты ме­ня по­забыл?

— Я те­бя ни­ког­да не за­бывал,— от­ве­ча­ет ей юно­ша.— Ра­ди те­бя я вер­нулся так быс­тро. Это я до­рогу за­был.

Ам­ба­вати при­вела их всех к се­бе в дом. Они там по­были нем­но­го, а по­том пог­ру­зили все ее сок­ро­вища на по­воз­ки и на во­лов и от­пра­вились даль­ше.

Кто их зна­ет, сколь­ко дней они шли, толь­ко приш­ли на­конец на дно той глу­бокой ды­ры, ку­да свер­ху, с зем­ли, сви­сала ве­рев­ка. Юно­ша при­нял­ся дер­гать за эту ве­рев­ку. Шес­те­ро брать­ев на­вер­ху жда­ли. Как уви­дели, что ве­рев­ка за­дер­га­лась, сра­зу по­няли — это вер­нулся их брат. Стал юно­ша при­вязы­вать к ве­рев­ке вся­кое доб­ро, и братья его на­верх тас­ка­ли. Так вы­тащи­ли по­воз­ки, и ко­ней, и во­лов. Тут юно­ша ду­ма­ет: «Как дой­дет че­ред до Блес­тя­щего коз­ла, братья его уви­дят и за­берут, а ме­ня бро­сят здесь». Взял он и коз­лу об­личье сме­нил. Спря­тал блес­тя­щую шку­ру в шка­тул­ку, и стал тот ко­зел с ви­ду са­мый прос­той.

Под ко­нец от­пра­вил он по ве­рев­ке на­верх во­семь де­вушек и коз­ла.

— Мно­го еще там? — спро­сили де­вушек братья.

— Один он ос­тался,— от­ве­ча­ют они. Го­ворят братья друг дру­гу:

— Там этот убо­гий си­дит. Ес­ли мы его вы­тащим, он все се­бе за­берет. Да­вай­те луч­ше по­делим де­вушек: каж­до­му по же­не, а стар­ше­му — три. И все доб­ро бу­дет на­ше.

Вот по­тащи­ли они бра­та на­верх, да на пол­до­роге от­пусти­ли ве­рев­ку. Он так грох­нулся с вы­соты, что дух вон, толь­ко кос­ти в сто­роны по­лете­ли. А шесть брать­ев заб­ра­ли де­вушек и все доб­ро и с ра­достью на­зад в свой го­род пош­ли.

Как ос­та­лось им пу­ти на день или на два и на ночь ла­герем ста­ли, во­семь де­вушек по­няли, что прик­лю­чилось, и ска­зали брать­ям, буд­то на них зак­лятье ле­жит — две­над­цать лет на муж­чин не смот­реть.

— Пос­трой­те нам от­дель­ный дом, и мы бу­дем жить там две­над­цать лет; по­том за вас за­муж пой­дем. А сок­ро­вища на­ши тем вре­менем пусть при нас бу­дут.

Расс­тро­ились братья, и зло их взя­ло, а все же приш­лось им пос­тро­ить де­вуш­кам дом за го­родом на мор­ском бе­регу. И из всех до­мов в го­роде ста­ли по оче­реди выс­тавлять по муж­чи­не, что­бы спал там у две­рей — ночью де­вушек ох­ра­нял.

Как приш­ли сы­новья к рад­же и до­ложи­ли, что Блес­тя­щего коз­ла до­быть уда­лось, сле­пец очень об­ра­довал­ся.

— Здесь коз­ла с на­ми нет. Мы его за­коло­ли за го­родом. А пе­чень мы при­нес­ли.— Вот они как ска­зали.

Они и впрямь за­коло­ли коз­ла и вы­нули пе­чень, да толь­ко ко­зел тот был бес­смертный — один млад­ший брат его мог убить. Пе­чень-то они вы­нули, а ко­зел как ни в чем не бы­вало пас­тись по­бежал. При­нес­ли братья пе­чень, по­ложи­ли на гла­за рад­же, а они у не­го толь­ко силь­ней за­боле­ли.

Ну а там, где юно­ша упал и убил­ся, ос­та­лось ле­жать ста­рое дхо­ти рак­ша­са-де­да, что ему бы­ло на свадь­бу по­даре­но. Дхо­ти то бы­ло ис­полне­но вол­шебной си­лы. Обош­ло оно все вок­руг, соб­ра­ло раз­би­тые кос­ти и вмес­те их сла­дило: ку­да на­до — ру­ки, ку­да на­до — но­ги. При­гото­вило все и са­мо лег­ло на кос­тяк, пок­ры­ло его от че­репа до кон­чи­ков паль­цев. Прош­ло нем­но­го вре­мени, юно­ша ше­вель­нул­ся, вос­клик­нул: «О Ма­хапу­руб!» — и встал. Те­перь дхо­ти обер­ну­лось ве­рев­кой, и пош­ла она са­ма со­бой пря­мо вверх, по­ка не дос­та­ла до края ды­ры. Юно­ша под­нялся по ве­рев­ке и сел на краю. Тут ве­рев­ка на­верх выш­ла и об­ра­тилась в ко­ня.

Вско­чил юно­ша на ко­ня и при­ехал в свой род­ной го­род. Толь­ко на зем­лю со­шел, из ко­ня сно­ва сде­лалось ста­рое дхо­ти, а все те­ло у юно­ши пок­ры­лось струпь­ями и бо­ляч­ка­ми. На­дел он дхо­ти, стал сра­зу гряз­ным, во­нючим, и стая мух его об­ле­пила. За­ковы­лял юно­ша к до­му, где де­вушек по­сели­ли. А ря­дом жил один му­рия. У то­го му­рии де­тей не бы­ло. У се­бя в ого­роде он се­ял та­бак, мно­го та­баку. Ему на­до бы­ло ко­го-то — ого­род сто­рожить, вот он и взял это­го юно­шу. Как нас­та­ла оче­редь му­рии ид­ти спать у де­вушек под дверь­ми, юно­ша вмес­то не­го по­шел.

Ночью де­вуш­ки ве­лели ему рас­ска­зать сказ­ку. Сел он по­даль­ше— из-за бо­лячек сво­их — и рас­ска­зал все, что с ним прик­лю­чилось. Ус­лы­хали де­вуш­ки, на­чали пла­кать, по­том вве­ли его в дом, ис­ку­пали и оде­ли в бо­гатый на­ряд. От­кры­ли шка­тул­ку, ку­да нас­то­ящее об­личье коз­ла бы­ло по­ложе­но, и по­нес­ли его рад­же. Как приш­ли к рад­же, юно­ша спра­шива­ет:

— О рад­жа! При­нес­ли те­бе твои шесть сы­новей то ле­карс­тво, ка­кое те­бе бы­ло на­до?

Рад­жа ему го­ворит:

— Не ле­карс­тво то бы­ло. От не­го мне ста­ло ху­же.

Тог­да юно­ша рас­ска­зал от­цу все, как бы­ло, а коз­ла за­колол, и пе­чень его от­цу на гла­за по­ложил. Рад­жа ра­зом ис­це­лил­ся, и гла­за у не­го за­си­яли как сол­нце.

— Нам здесь ос­та­вать­ся нель­зя,— ска­зал тог­да юно­ша и соб­рался ухо­дить.

— Ты дол­жен ос­тать­ся со мной,— го­ворит ему рад­жа.— Как я мо­гу те­бя от­пустить?

— Нет, по­ка братья жи­вы, я не ос­та­нусь.

Вот рад­жа и ве­лел убить шес­те­рых брать­ев и за­копать. Мать юно­ши, ко­торую он рань­ше прог­нал, он взял на­зад во дво­рец, а юно­ша же­нил­ся на всех вось­ми де­вуш­ках и жил с ни­ми в пол­ном сог­ла­сии.