Непризнанный сын

Бы­ло у рад­жи шесть жен. Раз по­шел он со сви­той в лес на охо­ту, и очень за­хоте­лось ему пить. Он ве­лел слу­гам за­лезть на де­рево и пос­мотреть, не вид­но ли где во­ды. Смот­ре­ли они, смот­ре­ли, да ни­чего не уви­дели — вок­руг гус­той лес. На­конец один раз­гля­дел сре­ди ле­са дво­рец — ку­пол на нем под сол­нцем го­рел. В том двор­це жил да­но Нать­ямал.

Вся охо­та дви­нулась во дво­рец. Да­но не бы­ло до­ма. Встре­тила их его дочь. Она уме­ла заб­ра­сывать нит­ку шел­ка в са­мое мо­ре, и по той нит­ке бе­жала во­да. И бы­ло у нее в обы­чае го­ворить гос­тю: «Выпь­ешь всю во­ду, что с кон­ца нит­ки со­чит­ся, твоя взя­ла. А не выпь­ешь — мой верх». А по­том она его свя­зыва­ла и ос­тавля­ла от­цу на ужин. Вот и рад­же, как он при­шел и ска­зал: «Мне силь­но хо­чет­ся пить»,— она сра­зу от­ве­тила: «Вон во­да по нит­ке те­чет. Выпь­ешь ее всю — твой верх, а не выпь­ешь — мой верх, и ты в мо­ей влас­ти». Рад­жа го­ворит:

— Че­го тут? Здесь на нас и не хва­тит.

А пить при­казал спер­ва слу­гам. Один на­чал пить — вы­пить всю не су­мел, и у дру­гого не выш­ло, и у треть­его то­же. Тут рад­жа за­думал­ся.

А с рад­жей был од­ногла­зый ци­рюль­ник. Этот ци­рюль­ник выг­ля­нул из ок­на и ви­дит — шел­ко­вая нит­ка тя­нет­ся к са­мому мо­рю. Вы­лез он ти­хонь­ко на­ружу и обор­вал нит­ку. Рад­жа вы­пил нем­но­го, и во­да сра­зу кон­чи­лась. Вот и взял он верх над доч­кой да­но.

Тут при­ходит до­мой сам да­но Нать­ямал и кри­чит во весь го­лос:

— Чую, че­лове­чиной пах­нет! По­давай мне мой ужин! А доч­ка ему го­ворит;

— Нет, се­год­ня их есть нель­зя. Рад­жа ме­ня одо­лел, и при­дет­ся мне пой­ти за не­го.

Рад­жа в пол­ми­нуты пос­та­вил сва­деб­ный ша­тер, в ми­нуту же­нил­ся на доч­ке да­но, и все пош­ли до­мой. По­дош­ли к двор­цу, мо­лодая го­ворит рад­же:

— Сколь­ко у те­бя жен?

— Шесть,— го­ворит рад­жа и сму­тил­ся нем­но­го.

— Про­гони всех шес­те­рых, тог­да я вой­ду к те­бе в дом,— ска­зала она.

Рад­жа ве­лел всем шес­те­рым ра­ни на­деть что по­хуже — рва­ное, гряз­ное — и уй­ти прочь. Шес­тая-то, са­мая млад­шая, са­мая лас­ко­вая, бы­ла на сно­сях. Вот и уш­ли они жить ку­да-то в даль­ний сад рад­жи, а но­вая ра­ни во двор­це по­сели­лась.

Че­рез сколь­ко-то дней но­вая ра­ни го­ворит му­жу:

— При­неси мне гла­за тех шес­ти тво­их жен, тог­да я смо­гу жить спо­кой­но, а то ум­ру.

Рад­жа по­велел сво­им слу­гам вы­нуть у преж­них ра­ни гла­за и ему при­нес­ти. Гла­за при­нес­ли, и с тех пор рад­жа и его но­вая ра­ни ста­ли жить вмес­те счас­тли­во. А в са­ду у рад­жи ос­та­лось шесть сле­пых жен­щин. В по­ложен­ный срок ро­дил­ся у млад­шей сын. Стал он быс­тро рас­ти: сол­нышко его си­лой по­ило, ве­тер в рост под­го­нял. Тут и до­ложил кто-то ра­ни, что у сле­пой сын ро­дил­ся. Ста­ла ра­ни бо­ять­ся, что ско­ро он вы­рас­тет и от­бе­рет у нее царс­тво, и на­чала ду­мать, как бы луч­ше его из­вести. Пос­ла­ла она за ци­рюль­ни­ком и го­ворит ему:

— Пой­ди ска­жи то­му маль­чиш­ке:

Тот, кто смо­жет за один день
По­се­ять, сжать, об­мо­лотить и про­ве­ять рис,
Объ­явит се­бя сы­ном рад­жи.

Ци­рюль­ник ска­зал это сы­ну рад­жи, и тот опе­чалил­ся. «Ко­му та­кое под си­лу?» — ду­ма­ет. Бро­сил он дом и ушел в лес дре­мучий. Там он наб­рел на сад­ху, а во­лосы у то­го сад­ху раз­рослись на пять ко­сов в сто­роны. Сын рад­жи ду­ма­ет: «Как бы мне к не­му по­дой­ти, ног свя­того кос­нуть­ся? От­ку­да ни зай­ди, все на во­лосы нас­ту­пишь». Мно­го дней он ста­рал­ся, скла­дывал по во­лос­ку. На­конец до са­мого сад­ху доб­рался и все рав­но его не уви­дел, так он грязью об­рос. Стал сын рад­жи во­ду тас­кать и его об­мы­вать. Две­над­цать лет на это уш­ло. Как дош­ла во­да до са­мого те­ла, сад­ху раз­гне­вал­ся и вос­клик­нул:

— Иди прочь ты, со­житель сес­тры! Сто­ит мо­ему взо­ру упасть на те­бя, от те­бя один пе­пел ос­та­нет­ся.

Сын рад­жи пос­ко­рей за­шел к не­му за спи­ну. Тут сад­ху от­крыл гла­за, и лес на пять ко­сов впе­ред весь сго­рел. Ус­по­ко­ил­ся сад­ху и го­ворит:

— Кто ты? Встань пе­редо мной.

Сын рад­жи пал ему в но­ги и по­ведал все свои го­рес­ти. Сад­ху ему го­ворит:

— Я об­ра­щу те­бя в по­пугая. Ле­ти на по­ля да­но Нать­яма-ла. Там ты до­будешь рис, что рас­тет и зре­ет за один день. Боль­ше ниг­де та­кого нет. Сядь на де­рево, а как уви­дишь, что ра­бот­ни­ки да­но пош­ли от­ды­хать, спус­тись и возь­ми ме­тел­ку ри­са. Ра­бот­ни­ки за то­бой по­гонят­ся, а ты не ог­ля­дывай­ся, не то кам­нем ста­нешь.

Так оно и выш­ло. Обер­нулся сын рад­жи по­пуга­ем и унес ко­лос ри­са. Слу­ги да­но за ним гна­лись, а он не ог­ля­дывал­ся, по­летел пря­мо к сад­ху, и сад­ху вер­нул ему че­лове­чес­кий об­лик.

Сын рад­жи вер­нулся до­мой и по­се­ял рис. В тот же день рис дал по­беги и соз­рел. Сын рад­жи его сжал, об­мо­лотил и про­ве­ял. Ра­ни шлет ци­рюль­ни­ка уз­нать, не вер­нулся ли па­ренек, а тот его встре­ча­ет та­кими сло­вами:

— Ты при­шел в са­мое вре­мя. От­не­си зер­но ра­ни, пусть его ест.

По­казал ци­рюль­ник ра­ни зер­но, и она ис­пу­галась. Го­ворит:

— Вер­нись к не­му и ска­жи:
Тот, кто смо­жет за один день
По­се­ять, сжать, об­мо­лотить и про­ве­ять рис
Да еще сва­рить сыр из мо­лока
Ди­кого бе­лого буй­во­ла и его съ­есть,
Объ­явит се­бя сы­ном рад­жи.

Ус­лы­шал это сын рад­жи, вер­нулся к сад­ху и все ему рас­ска­зал. Сад­ху прев­ра­тил его в шме­ля и пос­лал на лу­га да­но Нать­яма­ла, где пас­лись ди­кие бе­лые буй­во­лы. Он по­дож­дал, по­ка ра­бот­ни­ки по­до­ят буй­во­лиц, по­том оку­нул­ся в вед­ро и взле­тел с гром­ким жуж­жа­ни­ем. Буй­во­лы пог­на­лись за ним, а пас­ту­хи пог­на­лись за буй­во­лами, и все по­бежа­ли пря­мо к сад­ху. А сад­ху об­ра­тил буй­во­лов в кам­ни, а сы­на рад­жи — в му­ху. При­бежа­ли слу­ги да­но, он их об­ру­гал, го­ворит:

— Тут нет ни­кого. За­чем бес­по­ко­ите сад­ху?

Слу­ги уш­ли, и сад­ху опять прев­ра­тил кам­ни в буй­во­лов, а му­ху — в сы­на рад­жи, и тот приг­нал все ста­до к сво­ему до­му. Там он по­до­ил буй­во­лиц, сыр сва­рил и пос­лал его ра­ни. Уви­дела это ра­ни, ис­пу­галась еще боль­ше преж­не­го и го­ворит ци­рюль­ни­ку:

— Пой­ди к не­му, ска­жи:

Тот, кто смо­жет за один день
По­се­ять, сжать, об­мо­лотить и про­ве­ять рис
Да еще сва­рить сыр из мо­лока
Ди­кого бе­лого буй­во­ла и его съ­есть,
И про­ехать на ог­ромном Хан­срад­же-ко­не,
Объ­явит се­бя сы­ном рад­жи.

Ус­лы­шал это сын рад­жи, по­шел к сад­ху и все ему рас­ска­зал. Сад­ху ему го­ворит:

— Иди, я те­бе дам ору­жие.

Он дал ему Чак­карбан — стре­лу-вихрь, стре­лу Чир­бан, что цеп­ля­ет лю­дей, как тра­ва чир, ка­мень, во­ду в бу­тыли из тык-вы и пал­ку и пос­лал его во дво­рец к да­но Нать­яма­лу — увес­ти из его ко­нюшен гро­мад­но­го Хан­срад­жа-ко­ня. Сын рад­жи при­шел во дво­рец и ска­зал да­но, что он его сын. Да­но очень об­ра­довал­ся и при­нял его с боль­шим по­четом. На дру­гой день да­но ушел ис­кать ко­ренья к обе­ду, а сын рад­жи пус­тился бро­дить по двор­цу и бро­дил, по­ка не на­шел ог­ромно­го Хан­срад­жа-ко­ня. Он вско­чил на не­го и по­ехал прочь от двор­ца пря­мо к ле­су. А да­но за­метил его и пус­тился в по­гоню. Сын рад­жи пус­тил в не­го Чак­карбан. По­нес­лась стре­ла, зак­ру­жилась как вихрь и раз­ме­тала да­но на кус­ки. Да толь­ко кус­ки сра­зу срос­лись, и да­но опять пог­нался за ним. Тог­да сын рад­жи пус­тил Чир­бан, и стре­ла опу­тала да­но, свя­зала ему ру­ки и но­ги. Толь­ко да­но су­мел вы­путать­ся и опять бе­жит за ним по пя­там. Тут сын рад­жи вып­леснул во­ду из сво­ей тык­вы — сде­лалась ши­рокая ре­ка меж­ду ним и да­но. Но да­но ре­ку пе­реп­лыл. Бро­сил сын рад­жи свою пал­ку — и под­нялся за ним дре­мучий лес. А да­но и сквозь лес про­бил­ся. Швыр­нул сын рад­жи ка­мень — и лег­ла го­ра на пу­ти у да­но. На нее уж да­но взоб­рать­ся не смог.

На­конец сын рад­жи до­ехал до сад­ху, рас­ска­зал все, что с ним прик­лю­чилось, а по­том вер­нулся до­мой. Ус­лы­шала ра­ни, что сын рад­жи при­ехал вер­хом на ог­ромном ко­не Ханс-рад­же, сов­сем пе­репу­галась и сно­ва пос­ла­ла ци­рюль­ни­ка.

— Ска­жи ему,— го­ворит,— так:

Тот, кто смо­жет за один день
По­се­ять, сжать, об­мо­лотить и про­ве­ять рис
Да еще сва­рить сыр из мо­лока
Ди­кого бе­лого буй­во­ла и его съ­есть,
И про­ехать на ог­ромном Хан­срад­же-ко­не,
И до­быть се­бе в же­ны Ан­гарма­ти,
Объ­явит се­бя сы­ном рад­жи.

Ус­лы­шал это сын рад­жи, осед­лал ко­ня Хан­срад­жа и ве­лел ему вез­ти его к де­вице Ан­гарма­ти. По­летел конь по не­бу и в один миг при­нес его к до­му Ан­гарма­ти, а Ан­гарма­ти бы­ла доч­кой да­но. Она ка­чалась на зо­лотых ка­челях, а ее мать уш­ла в лес — на­резать мо­лодо­го бам­бу­ка на ужин. Встал сын рад­жи пе­ред Ан­гарма­ти. Она свер­ка­ла слов­но огонь, и от ее блес­ка он упал за­мер­тво. Де­вуш­ка под­бе­жала к не­му, во­дой на не­го брыз­ну­ла и при­вела его в чувс­тво.

— За­чем ты при­шел сю­да, враг наш? — го­ворит.— Ес­ли моя мать те­бя уви­дит, она те­бя съ­ест.

Приш­ла ее мать, сра­зу при­нялась ис­кать сы­на рад­жи, Да Ан­гарма­ти его спря­тала. Как ус­ну­ла мать, сын рад­жи по­садил Ан­гарма­ти к се­бе на ко­ня и ус­ка­кал. Он при­вез Ан­гарма­ти к сад­ху, и сад­ху их по­женил. Тут сын рад­жи ему го­ворит:

— У ме­ня шесть ма­терей, и все сле­пые. Что мне де­лать?

— Возь­ми этот пе­пел,— го­ворит сад­ху,— при­ложи его к гла­зам ма­терей, и они проз­ре­ют.

Сын рад­жи при­вез до­мой мо­лодую же­ну, при­ложил пе­пел к гла­зам ма­терей, и они опять ста­ли ви­деть. По­том он пос­тро­ил в са­ду боль­шой дво­рец, боль­ше, чем у рад­жи. Рад­жа за­думал пой­ти вой­ной на это­го чу­жезем­ца и выг­нать его, да прис­нился ему ве­щий сон, и он уз­нал, что это его род­ной сын.

Тог­да рад­жа по­шел к не­му и поз­вал его к се­бе во дво­рец — хо­тел от­дать ему свое царс­тво. А сын го­ворит:

— По­ка ты свою ра­ни жи­вой в зем­лю не за­копа­ешь, я к те­бе не пой­ду.

Рад­жа за­копал ра­ни в яму, а шесть ста­рых ра­ни об­ратно взял, и все они счас­тли­во за­жили вмес­те.