Раджа Лохабандха

В Чхин­ди­нага­ре жил рад­жа Ка­рику­ар, а в Гуд­жхи­нага­ре жил рад­жа Хи­рачанд со сво­ей сес­трой Ур­мал-ка­ро. Рад­жа Ка­рику­ар по все­му све­ту ис­кал се­бе не­вес­ту и на­конец ус­лы­хал о кра­соте Ур­мал-ка­ро. Сел он вер­хом на ко­ня и по­ехал в царс­тво Хи­рачан­да, а с со­бой взял пять­сот ру­пий на вы­куп не­вес­ты. Длин­ным был его путь. Он ле­жал че­рез Чу­хари-чхап­пар — бо­лото, че­рез Бур­си­дадар — ве­ликое плос­ко­горье, че­рез Ча­тан-пат­ха — ска­лис­тые го­ры, че­рез Ни­раб­ханд­жба-та — без­людную су­хую рав­ни­ну, че­рез Па­пипур — го­род греш­ни­ков, че­рез Пал­ла­нан­данбан — лес ра­дос­тей, че­рез Ко­эли­кач-хар — без­лесный край, че­рез Ба­набин­дра­бан — гус­тые ле­са, и толь­ко спус­тя во­семь дней и де­вять но­чей, ког­да прош­ла пер­вая стра­жа дня и на­чина­лась вто­рая, рад­жа Ка­рику­ар дос­тиг гра­ниц Гуд­жхи­нага­ра.

От са­мой гра­ницы он уви­дал пе­ред со­бою дым­ки, ко­торые под­ни­мались пов­сю­ду над го­родом, и пе­ред взо­ром его про­мель­кну­ли Дак­хин-дар­ваи — са­ды здеш­не­го рад­жи. Он по­ехал даль­ше и у озе­ра Сар­варбан­дха раз­бил свои шат­ры. Яви­лись чап­ра­си от рад­жи — пос­мотреть, кто при­ехал, не ска­зали ни­чего и уш­ли до­ложить рад­же. Рад­жа си­дел на дар­ба­ре, а вок­руг не­го бы­ли лод­хи, кур­ми, ба­ба, бай­ра­ги и сань­яси. Сам он вос­се­дал на сво­ем вы­соком тро­не. Чап­ра­си ему пок­ло­нились, и рад­жа бла­гос­ло­вил их:

— Жи­вите и ра­дуй­тесь лакх лет в мо­ем го­роде.

По­том они до­ложи­ли, что при­ехал чу­жезем­ный рад­жа и раз­бил шат­ры воз­ле озе­ра.

— Шат­ры у не­го крас­ный и зе­леный, ро­зовый и бе­лый,— до­ложи­ли они.

Тог­да рад­жа от­пра­вил Ка­рику­ару пос­ла­ние — воп­ро­шал, за­чем он явил­ся.

— Я при­шел с ми­ром, не для вой­ны. Я прос­лы­шал о кра­се тво­ей сес­тры и хо­чу же­нить­ся на ней.

Рад­жа об­ра­довал­ся и ве­лел кот­ва­ру соз­вать де­вять лак­хов под­данных, что­бы с по­четом ввес­ти рад­жу Ка­рику­ара в го­род.

Ну а кот­ва­ром был Ма­рад Лан­гха­ган­да, сын Нир­бхандж-ган­ды, сы­на Бад­жган­ды, сы­на Ад­жган­ды. Он но­сил ба­рабан дли­ной в во­семь лок­тей и жезл дли­ной в де­вять лок­тей. По­яс у не­го был из тра­вы су­ма, и был он дли­ной в де­вять лок­тей.

По­вяз­ка на бед­рах у не­го бы­ла в пять лок­тей: два с по­лови­ной лок­тя сви­сало спе­реди и два с по­лови­ной лок­тя — сза­ди. В та­ком на­ряде он про­шес­тво­вал че­рез весь го­род и про­воз­гла­сил указ рад­жи.

Бы­ло там де­вять лак­хов сол­дат, и все они выш­ли встре­чать рад­жу Ка­рику­ара. При­вели его, и оба рад­жи се­ли в при­ем­ной па­лате и на­чали тол­ко­вать нас­чет свадь­бы. Де­вуш­ке бы­ло две­над­цать лет, а рад­же Ка­рику­ару — че­тыр­надцать. Обо всем сго­вори­лись без спо­ра. На дру­гой день был пхал-дан — пер­вый об­ряд об­ру­чения. Раз Ка­рику­ар взял с со­бой пять­сот ру­пий на вы­куп не­вес­ты, не­чего бы­ло мед­лить со свадь­бой.

Был там боль­шой гор­шок — гхур­ва, на две­над­цать яче­ек де­лен­ный, а в нем — ты­сяча кув­шинчи­ков с ви­ном. Свадь­ба за­няла пят­надцать дней. Сва­деб­ный ша­тер был из шел­ка крас­но­го цве­та и ро­зово­го, бе­лого, се­рого и пур­пурно­го. Рад­жа Ка­рику­ар ос­тался на че­тыре дня пос­ле свадь­бы. А пош­ло на нее столь­ко все­го! Две­над­цать стад коз. Две­над­цать стад овец. Слас­тей и оре­хов всем до от­ва­ла. Слад­ких пе­чений — уто­лять го­лод. А глав­ным блю­дом был рис с под­ли­вой из го­роха, бо­бов и че­чеви­цы. Как приш­ла по­ра про­щать­ся, поз­ва­ли шесть­де­сят ка­харов — нес­ти па­лан­кин. Поп­ро­щались рад­жа Ка­рику­ар и не­вес­та со все­ми, се­ли в па­лан­кин, и за во­семь дней и де­вять но­чей их до­нес­ли до до­му. Там они со­вер­ши­ли пос­ледний об­ряд и весь на­род приг­ла­сили на праз­дник.

Че­рез два го­да ра­ни за­чала. Прош­ло че­тыре ме­сяца, по­том пять, по­том де­вять, и ро­дил­ся у нее сын. За два с по­лови­ной ча­са до то­го, как он ро­дил­ся, по­сыпал­ся с не­ба же­лез­ный град, по­тому наз­ва­ли ди­тя Ло­хабан­дхой3. На шес­той день ус­тро­или чха­ти, а на две­над­ца­тый — бар­хи, и ро­жени­це бы­ло доз­во­лено вер­нуть­ся в дом.

В ту са­мую по­ру у рад­жи Хи­рачан­да ро­дилась доч­ка, и наз­ва­ли ее Хи­ро. Че­рез три го­да ра­ни, мать Ло­хабан­дхи, вспом­ни­ла, что ее брат обе­щал от­дать свою дочь за ее сы­на5, и ска­зала му­жу, что­бы он по­вел о том речь у се­бя на дар­ба­ре. Весь двор сог­ла­сил­ся, и ра­ни об­ра­дова­лась. Де­вять лак­хов сол­дат-гон­дов пос­ла­ли за де­воч­кой — свадь­бу в ко­лыбе­ли хо­тели ус­тро­ить6. Рад­жа ду­мал сна­чала гон­ца пос­лать к шу­рину — до­гово­рить­ся, а ра­ни ему:

— Не о чем до­гова­ривать­ся, он уже обе­щал. Пой­дем са­ми и ее за­берем.

Соб­ра­лась ра­ни в путь. На­дела свои ук­ра­шения. Платье на ней бы­ло из зо­лота, юб­ка — с юга, коф­точка — с вос­то­ка, брас­ле­ты на но­гах — из Рай-ра­тана, брас­ле­ты на ру­ках — из Ин-драд­жо­та, коль­ца на паль­цах ног — из Рай-бхад­жа­на. Шпиль­ка у нее в во­лосах сто­ила лакх с чет­вертью ру­пий, а оже­релье на шее — все де­вять лак­хов.

Рад­жа поч­тил всех бо­гов и взял с со­бою копье, а копье бы­ло дли­ной в две­над­цать рос­тов че­лове­ка. На его на­конеч­ни­ке си­дело две­над­цать но­сов две­над­ца­ти рад­жей, ко­торых он по­бедил. Копье бы­ло ши­рокое, слов­но ло­пата, а ру­ко­ять тол­стая, как гор­шок — обе­ими ру­ками еле об­хва­тишь. Шаль у рад­жи сто­ила лакх с чет­вертью ру­пий, а каф­тан — де­вять лак­хов. Тюр­бан на нем был це­ной в трид­цать два лак­ха, а оже­релье бы­ло из круп­но­го жем­чу­га.

Ког­да рад­жа и ра­ни по­ели, по­дали им па­лан­кин. Шесть­де­сят ка­харов нес­ли ра­ни, а рад­жа по­шел пеш­ком. Шесть­де­сят пар гон­дов-сол­дат бы­ло ос­тавле­но сте­речь дво­рец. Ночью шли, днем бе­жали. По­дош­ли к Гуд­жхи­нага­ру, уз­нал об этом рад­жа Хи­рачанд и раз­гне­вал­ся, что они впе­ред ему весть не пос­ла­ли.

— От­ку­да они прос­лы­шали, что у ме­ня дочь ро­дилась?

А как кот­вар ска­зал: «Они хо­тят свадь­бу в ко­лыбе­ли ус­тро­ить» — тут гнев его с го­ловы до пят ох­ва­тил. Толь­ко вош­ли пос­ланцы от рад­жи Ка­рику­ара, он на них бро­сил­ся, что­бы убить, да они в стра­хе за жизнь раз­бе­жались. Вер­ну­лись пос­ланцы к рад­же Ка­рику­ару. Тот то­же силь­но раз­гне­вал­ся и го­ворит же­не:

— Смот­ри, как твой брат нас ос­корбил.

Он был та­кой злой, что и труб­ку свою не смог за­курить. Ну а на­род из Гуд­жхи­нага­ра по­шел к сво­ему рад­же и стал про­сить его ус­по­ко­ить­ся.

— Твоя род­ная сес­тра приш­ла к те­бе че­рез столь­ко вре­мени. На­до нам с по­четом ввес­ти ее в го­род.

На­конец рад­жа ос­тыл и сог­ла­сил­ся при­нять зя­тя и сес­тру. А Ка­рику­ар не зна­ет, что де­лать: «Как я вер­нусь без не­вес­ты для сы­на? На­род на­до мной бу­дет сме­ять­ся». Пред­ло­жил он шу­рину вы­пить за дочь, а Хи­рачанд от­ка­зал­ся.

— Лад­но, не пей за доч­ку. Вы­пей за на­ше родс­тво и за встре­чу пос­ле та­кой дол­гой раз­лу­ки.

Вы­пили они хо­рошень­ко, Хи­рачанд го­ворит:

— Ес­ли не те­бе, так ко­му мне от­дать свою дочь? Дашь мне в те­бя бро­сить копье, от­дам ее за тво­его сы­на.

Все ду­мали, они шу­тят. Выш­ли оба рад­жи и ста­ли друг про­тив дру­га. Ка­рику­ар сто­ял на од­ной но­ге, и ру­ки у не­го бы­ли сло­жены. Хи­рачанд под­нял копье — оба сме­ялись, ник­то ни­кому зла не же­лал. Да копье-то из­го­лода­лось по кро­ви — две­над­цать лет оно ее не про­бова­ло,— выр­ва­лось из ру­ки Хи-ра­чан­да, прон­зи­ло нас­квозь грудь Ка­рику­ара и выш­ло у не­го из спи­ны на пять лок­тей. Рад­жа упал, но жизнь не хо­тела его по­кидать. Ус­лы­хала о том Ур­мал-ка­ро, при­бежа­ла в сле­зах, прос­то­волос.ая. Ста­ли про­бовать вы­нуть копье, да ник­то и под­нять его не мог. Один рад­жа Хи­рачанд мог его под­нять.

— О сес­тра,— го­ворит он.— Я от­дам свою дочь за тво­его сы­на и еще дам те­бе пять де­ревень.

По­том рад­жа Хи­рачанд вы­нул копье, и рад­жа Ка­рику­ар умер. Его по­хоро­нили в ман­го­вой ро­ще и над его те­лом воз­двиг­ли боль­шую гроб­ни­цу. Рад­жа Хи­рачанд при­вел сес­тру и ее сы­на к се­бе во дво­рец и от­вел им там по­кои. Со­вер­шил он пог­ре­баль­ные об­ря­ды над сва­том, ус­тро­ил свадь­бу в ко­лыбе­ли и го­ворит:

— При­ходи че­рез нес­коль­ко лет и за­бирай мое ди­тя. Сей­час она слиш­ком ма­ла.

И Ур­мал-ка­ро уш­ла вмес­те с сы­ном.

За де­сять лет Ло­хабан­дха пос­тиг все дос­тупные лю­дям пре­муд­рости, и на один­надца­тый год он стал рад­жей. У не­го бы­ли зна­ки цар­ско­го са­на: на но­гах — ло­госы, в пле­чах — царс­твен­ная мощь, сре­ди лба — знак лу­ны. Ког­да его воз­во­дили на трон, зем­ля зад­ро­жала, а сло­ны за­кача­ли го­лова­ми вверх и вниз.

И Хи­рачанд, как ми­нуло доч­ке три­над­цать лет, от­пра­вил Ло­хабан­дхе пос­ла­ние, что­бы тот заб­рал ее к се­бе в дом. От­ве­та нет как нет. Де­сять раз по­сылал к не­му Хи­рачанд, а Ло­хабан­дха ни сло­ва в от­вет. Ну а Хи­ро ста­ла кра­сави­цей — с го­ловы до паль­цев ног без изъ­яна. Жи­ла она в сво­ем двор­це от­дель­но, и при ней бы­ло де­сять пар под­ру­жек — сви­та ее. Од­на под­ружка — Дур­га-дай ее зва­ли — ка­чала Хи­ро на ка­челях. У дру­гой — у Бод­ра­хин — был пу­пок в двад­цать че­тыре лок­тя дли­ной, и на кон­це бляш­ка. Бод­ра­хин обо­рачи­вала его семь раз вок­руг по­яса, об­вя­зыва­ла кон­чик цвет­ной нит­кой и кра­сила ки­новарью.

Си­дела раз Хи­ро в сво­их по­ко­ях. Выг­ля­нула и ви­дит: муж­чи­ны и жен­щи­ны, все уже в воз­расте, ва­лом ва­лят вдоль озе­ра. Поз­ва­ла она Бод­ра­хин и спра­шива­ет:

— Ку­да идет столь­ко на­роду?

— Они идут на ба­зар в Хар­ди­нагар.

— Да­леко это от­сю­да?

— Пол­то­ра дня пу­ти.

— Я хо­чу то­же пой­ти,— го­ворит Хи­ро. — Нет, те­бе и ду­мать нель­зя.

— По­чему?

— По­тому что рад­жа там не­хоро­ший.

— Как его зо­вут?

— Рам­дарвай.

— А чем он так не­хорош?

— А вот чем. Сто­ит юной де­вуш­ке ми­мо прой­ти, он хва­та­ет ее и за­мыка­ет у се­бя во двор­це. По­тому вот уж две­над­цать лет, как ни од­на де­вуш­ка не хо­дит на этот ба­зар. У не­го двад­цать жен, шес­тнад­цать чу­релин, а де­вуш­кам-плен­ни­цам и чис­ла нет. Ког­да в хле­ву не хва­та­ет им мес­та, он их сна­ружи на при­вязи дер­жит.

А Хи­ро ска­зала:

— Пос­мотрим, как он пос­ме­ет ме­ня при­вязать!

Как ни ста­ралась Бод­ра­хин ее удер­жать, она от­пра­вилась в Хар­ди­нагар. До­велось им про­ходить че­рез го­род, на­зыва­емый Даг­гу­тола. Там шесть­де­сят пар пар­ней пас­ли скот. Один па­рень был очень сме­лый — он сел пря­мо у них на до­роге. Хи­ро его спра­шива­ет:

— Ска­жи, юно­ша, ка­кая я из се­бя? Он го­ворит:

— Сза­ди ты слов­но бы мать дво­их сы­новей. А ког­да смот­рю на те­бя спе­реди, так ска­зал бы, что у те­бя все­го один сын. Ну а сбо­ку ты сма­хива­ешь на ста­руху.

Зап­ла­кала Хи­ро. А Бод­ра­хин на не­го ра­зоз­ли­лась и об­хва­тила его сво­им длин­ным пуп­ком, так что он зап­ро­сил:

— Я всю прав­ду ска­жу. Толь­ко ты ме­ня от­пусти. Ну, Бод­ра­хин его от­пусти­ла. Тог­да он го­ворит:

— Сза­ди ты буд­то за­муж­няя, а спе­реди — не­вин­ная де­вуш­ка, что и муж­чин-то не зна­ет. С од­но­го бо­ка ты юная де­воч­ка, а с дру­гого — све­жий цве­ток ло­тоса, толь­ко что с озе­ра.

Это Хи­ро пон­ра­вилось, и она да­ла ему зо­лотой.

На ночь они ос­та­нови­лись в де­рев­не, а на дру­гое ут­ро приш­ли на ба­зар. На­род на ба­заре как уви­дел Хи­ро, так все и пош­ли хо­дить вок­руг нее по семь раз под­ряд, что­бы хо­рошень­ко ее раз­гля­деть. Ла­воч­ни­ки и те бро­сили тор­го­вать и про то­вары свои по­забы­ли — рас­та­щут их или нет. Все до еди­ного влю­бились в нее. Кое-кто и то­вар свой весь да­ром от­дал — толь­ко бы ру­ки ос­во­бодить да на нее нас­мотреть­ся. Был там прис­лужник рад­жи, не­боль­шой па­ренек — Ба­нау его зва­ли,— он ее и уви­деть не мог, до то­го ее со всех сто­рон об­сту­пили. Ста­рал­ся он так и сяк про­бить се­бе путь, да без тол­ку. Взял и по­полз у лю­дей меж­ду ног и доб­рался до нее еле жи­вой. Уви­дел ее и рас­судка ли­шил­ся, а как при­шел в се­бя, по­бежал пря­мо к рад­же — ска­зать, что за кра­сави­ца приш­ла на ба­зар.

— О рад­жа! Де­вуш­ка приш­ла на ба­зар, где ни од­на де­вуш­ка уже две­над­цать лет не по­казы­валась. Пят­ка у нее неж­ней тво­его язы­ка, а все твои ра­ни не сто­ят и пра­ха с ее ног.

А по­ка он так рас­ска­зывал, Хи­ро с ба­зара дви­нулась об­ратно к до­му. Весь ба­зар по­шел сле­дом за ней. Хи­ро ис­пу­галась, а по­том рас­серди­лась и спра­шива­ет:

— За­чем вы за мной сле­дом иде­те?

Под­мигну­ла ей Бод­ра­хин и го­ворит:

— Пусть их де­ла­ют, что хо­тят.

Тог­да Хи­ро го­ворит спо­кой­но пар­ням:

— Вы нам по­може­те, ес­ли бу­дет нуж­да?

— Да,— от­ве­ча­ют они.— Толь­ко ты дай всем нам по де­вуш­ке из прис­лужниц тво­их.

— Лад­но, вы их по­лучи­те,— го­ворит Бод­ра­хин.

Ну а рад­жа Рам­дарвай соз­вал де­вять лак­хов син­гхи и взял свое копье, а оно у не­го бы­ло в две­над­цать рос­тов че­лове­ка. При­вязал он Ба­нау к хвос­ту сво­его ко­ня и по­шел в по­ход за де­вуш­кой. Приш­ли на ба­зар, а там им го­ворят — уш­ла де­вуш­ка. Ви­дит Бод­ра­хин, что рад­жа за ни­ми идет, и ве­лела пар­ням наб­рать по­боль­ше кам­ней. А рад­жа схва­тил Хи­ро за ру­ку и го­ворит:

— Идем. Вот до­рога ко мне во дво­рец.

Бод­ра­хин го­ворит:

— Ос­те­регись! Спер­ва с на­шими юно­шами по­меряй­ся си­лой.

Всту­пил рад­жа в бой. А не­велич­ка Ба­нау, его прис­лужник, заб­рался в во­ду, прик­рыл го­лову листь­ями и от­ту­да кри­чит:

— Эй! рад­жа! Ты всег­да имел, что хо­тел. Пос­та­рай­ся и нын­че. Для те­бя это де­ло обыч­ное.

Рад­жа пе­ребил юно­шей и сва­лил все их те­ла в од­ну ку­чу.

— Те­перь иди со мной,— го­ворит де­вуш­ке. А Бод­ра­хин го­ворит:

. — Нет, сна­чала со мной по­борись.

От­пусти­ла она свой пу­пок. Тот раз­вернул­ся да и тре­щит: тур-тур-тур. Ус­лы­хал это Ба­нау и от стра­ху об­де­лал­ся пря­мо в во­ду. Рад­жа за­пус­тил в Бод­ра­хин бу­лавой, а бу­лава в не­го же на­зад и вер­ну­лась. Ба­нау орет из во­ды:

— Хо­рошо те­бе по­пало от ба­бы. Кто про­иг­ра­ет, пусть жрет на­воз, кто по­бедит — то­му соль.

Они так бо­ролись, что зем­лю по ко­лено в пыль ис­топта­ли, и не ста­ло им вид­но друг дру­га. Да­же кам­ни и пни в пыль из­мо­лоли. Че­рез во­семь дней и де­вять но­чей Бод­ра­хин се­ла рад­же на грудь, и рад­жа взмо­лил­ся:

— Ба­тюш­ка, ма­туш­ка! Спа­сите ме­ня! Она ме­ня сде­ла­ет все­му све­ту пос­ме­шищем.

Ба­нау выб­рался из во­ды и пос­лал в бой вой­ско син­гхи. Они вош­ли пря­мо в пу­пок к Бод­ра­хин. Тут и копье пош­ло в ход, и рад­жа одо­лел Бод­ра­хин. Схва­тил он Хи­ро и унес к се­бе во дво­рец. А она прит­во­рилась, буд­то у нее ме­сяч­ные две­над­цать лет под­ряд не кон­ча­ют­ся, и ска­зала еще, что она де­вуш­ка и муж­чин не зна­вала.

— Же­нишь­ся на мне че­рез две­над­цать лет,— го­ворит. Рад­жа об­ра­довал­ся и от­вел ей це­лый дво­рец, и ста­ла она там жить, как при­вык­ла,— в по­чете и рос­ко­ши.

А Бод­ра­хин, как оп­ра­вилась, пош­ла на­зад в Гуд­жхи­нагар и рас­ска­зала от­цу Хи­ро обо всем, что прик­лю­чилось. Рад­жа так гне­вал­ся на Ло­хабан­дху, что да­же и не огор­чился. «Пусть это бу­дет хо­роший урок мо­ему не­год­ни­ку зя­тю» — вот как он по­думал.

Но ког­да эта весть дош­ла до Ло­хабан­дхи, он пре­ис­полнил­ся гне­ва. Мать ему го­ворит:

— Я най­ду те­бе дру­гую не­вес­ту, сы­нок. А он и слу­шать не хо­чет.

— За эту де­вуш­ку,— го­ворит,— мой отец зап­ла­тил сво­ей кровью.

Взял он вой­ско в пять лак­хов гон­дов-сол­дат и де­вять лак-хов син­гхи и по­шел на Хар­ди­нагар. Че­рез во­семь дней и де­вять но­чей до­шел он ту­да. Преж­де чем всту­пить в бой, он по­шел ис­ку­пать­ся в пру­ду. А рад­жа Рам­дарвай при­та­ил­ся за де­ревом, под­сте­рег Ло­хабан­дху не­оде­того и бе­зоруж­но­го, за­пус­тил в не­го бу­лавой и убил. Те­ло его он при­нес в го­род и за­рыл в на­воз­ную ку­чу.

Прос­ну­лись син­гхи, ви­дят — их рад­жа ис­чез,— и пош­ли его ис­кать. Ре­бятиш­ки, что в Хар­ди­нага­ре иг­ра­ли на ули­цах, бол­та­ли про не­быва­лые по­хоро­ны — вот син­гхи и до­гада­лись, где те­ло их рад­жи. Вы­копа­ли они его и снес­ли на ре­ку. Там те­ло об­мы­ли и. вер­ну­ли в не­го ду­шу рад­жи. Рад­жа пе­ре­одел­ся и по­шел в дом к гор­шечни­ку. Ря­дом с гор­шечни­ком жил один брах­ман — он был у рад­жи глав­ным жре­цом. Рад­жа Ло­ха-бан­дха убил это­го брах­ма­на, на­дел на се­бя его платье и по­шел к рад­же Рам­дарваю. Рад­жа на­чал дер­жать со­вет со жре­цом: как ему к свадь­бе с Хи­ро го­товить­ся. Ло­хабан­дха взял свя­щен­ные кни­ги, стал в них чи­тать, по­том го­ворит:

— О рад­жа, сто­ит те­бе на­деть же­нихов­скую гир­лянду на шею, как ты ум­решь.

— Выр­ви этот го­рос­коп прочь из сво­ей кни­ги. Я хо­чу же­нить­ся на ней.

— Нет, не­мыс­ли­мо это. Есть один толь­ко вы­ход. Пусть же­нихом бу­дет тот, кто пер­вый ут­ром по­падет­ся те­бе на гла­за. На­денут ему гир­лянду на шею, и он ум­рет, а ты вста­нешь на его мес­то. И его то­же мож­но спас­ти, сто­ит толь­ко на­по­ить хо­рошень­ко гос­тей.

На дру­гой день рад­жа Ло­хабан­дха одел­ся дро­восе­ком’ и ра­но по­ут­ру при­шел ко двор­цу. Рад­жа стал его звать, а дро­восек не идет.

— Мне ска­зали, что я ум­ру, ес­ли сде­лаю, как ты ве­лишь. А по­том ска­зал, что и сде­ла­ет, ес­ли рад­жа на­по­ит всех, кто на свадь­бу при­дет.

На­чалась свадь­ба. Ви­на бы­ли пол­ные кув­ши­ны. Же­них ви­на гос­тям не жа­лел. Ско­ро все на­пились и по­вали­лись го­лова­ми в ко­лени к со­седям. У всех пос­полза­ла одеж­да, толь­ко они то­го и не за­меча­ли7. Тут рад­жа Ло­хабан­дха рас­ска­зал сво­ей же­не Хи­ро обо всем, что про­изош­ло. Он вы­нул кин­жал и стал ре­зать но­сы у гос­тей. Са­мому рад­же он вы­резал нос так глу­боко, что в ды­ре по­каза­лись шесть вер­хних зу­бов. Поб­ро­сал он но­сы в кор­зинку и от­нес ее в хлев. По­том он от­вел Хи­ро к се­бе в ша­тер и при­казал, что­бы син­гхи и сол­да­ты-гон­ды го­тови­лись к бит­ве.

Ра­но ут­ром — еще тем­но бы­ло — при­шел в хлев пас­тух и спот­кнул­ся о кор­зинку. По­щупал ру­кой, а там — мя­со. «Ага,— ду­ма­ет,— ме­ня не поз­ва­ли на свадь­бу, за­то вот что я по­лучил. Вид­но, кто-то из доб­рых лю­дей обо мне по­забо­тил­ся». И как нач­нет есть — хруп да хруп. Как рас­све­ло, пас­тух уви­дал, что он ест, и выб­ро­сил прочь все ос­татки. А во двор­це гос­ти прос­ну­лись, чувс­тву­ют — но­сам боль­но. Спра­шива­ют один у дру­гого:

— Где твой нос?

— Что ты ме­ня спра­шива­ешь? Твой-то где?

Ско­ро они уви­дели сво­его рад­жу. У не­го че­рез ды­ру зу­бы тор­ча­ли. Он ни сло­ва не го­ворит. А гос­ти злят­ся:

— Что это за свадь­ба? Рад­жа им:

— Идем бить­ся! На­до отом­стить!

— Нет,— го­ворят.— Не бу­дем боль­ше мы те­бе по­могать до­бывать юных де­вушек для тво­его удо­воль­ствия.

Рад­жа Ло­хабан­дха прос­то­ял в шат­ре во­семь дней и де­вять но­чей — ждал, кто с ним бить­ся вый­дет. Да так ник­то и не вы­шел. Тог­да он увез Хи­ро, свою воз­люблен­ную не­вес­ту, к се­бе в царс­тво и жил там с ней счас­тли­во до кон­ца жиз­ни.