Тели и его сыновья

Жил-был ста­рик те­ли. Бы­ло у не­го пять сы­новей. Всех их он же­нил, и жи­ли они все вмес­те од­ним хо­зяй­ством. Вре­мени уж мно­го прош­ло, а ста­рик и ста­руха о том, что­бы сы­новей от­де­лить, ни сло­вом не об­молвят­ся.

Так, од­ним до­мом жи­вя, сы­новья и де­тей за­вели. Тут-то не­вес­тки и по­теря­ли по­кой, ста­ли мужь­ям до­саж­дать.

— По­дите,— го­ворят,— к от­цу-ма­тери. Спро­сите, до­коле они вас бу­дут в од­ном до­ме дер­жать. Не­уж­то не от­де­лят, не­уж­то нам так вмес­те и жить? По­дите, по­тол­куй­те об этом с от­цом и с ма­терью.

Братья спра­шива­ют:

— Что, вам вмес­те жить на­до­ело, раз го­вори­те та­кое?

— Да,— от­ве­ча­ют.— И на­до­ело и не на­до­ело. Веч­но мы, что ли, од­ним до­мом жить бу­дем?

— Лад­но, мы с ни­ми по­гово­рим,— ска­зали братья.

И вправ­ду ве­чером, как все соб­ра­лись, братья это де­ло и вспом­ни­ли. Го­ворят от­цу:

— Ба­тюш­ка, нас од­но де­ло за­ботит. На­до бы нам те­бе про это ска­зать. Выс­лу­шай нас.

— Ка­кое у вас де­ло, сын­ки? — спра­шива­ет отец.— Ска­жите мне.

Сы­новья от­ве­ча­ют:

— Мо­жет, это де­ло хо­рошее, мо­жет — пло­хое. На­до те­бе спер­ва об этом ус­лы­шать.

— Я слу­шаю,— го­ворит.— Вы ска­жите.

— Да это без­де­лица,— го­ворят сы­новья.— Прос­то мы хо­тим от­де­лить­ся. До­коле нам вмес­те жить? От­де­лишь нас? Тог­да они смо­гут го­товить от­дель­но — каж­дая для сво­их ре­бяти­шек. Вот что нас за­ботит. Де­ло не­весть ка­кое. По­думай об этом.

Отец их и спра­шива­ет:

— А что, сын­ки, до­сыта вы еди­те у ма­тери или нет?

— Ко­неч­но,— го­ворят.— Мы всем до­воль­ны.

— А за­чем вы тог­да та­кие ре­чи ве­дете?

— Зна­чит, не на­до бы­ло нам го­ворить? — спра­шива­ют они.— Ты ведь сам и не ду­ма­ешь, что­бы нас от­де­лить, вот нам и приш­лось о том речь за­вес­ти. Не­уж­то мы по­рознь се­бе не до­будем, что на­до в хо­зяй­стве? По­тому мы об этом и речь за­вели. Хо­тим мы ус­лы­шать, что ты нам ска­жешь.

— Да, сын­ки, мне все по­нят­но,— от­ве­ча­ет отец.— Же­нам ва­шим, сын­ки, не все дос­та­ет­ся, че­го им хо­чет­ся. А все рав­но не ста­ну я вас от­де­лять.

Ска­зал он им так, на том и кон­чился раз­го­вор. Прош­ло пять дней или шесть, и сно­ва они за­вели речь о том, что­бы им от­де­лить­ся. Ста­рик им го­ворит:

— Лад­но, сын­ки. Ду­ма­ете, ра­дость боль­шая от­дель­но жить. Та­щите-ка мне сю­да хо­роший чур­бан, вы­сотой лок­тя в два и в пол­ный об­хват тол­щи­ной. Я спер­ва вас на нем ис­пы­таю, тог­да и от­де­ляй­тесь. А не вы­дер­жи­те про­бу — я вас не от­де­лю.

Тут они и вправ­ду при­тащи­ли та­кой чур­бан.

— Вот,— го­ворят,— мы при­нес­ли.

— Ну,— го­ворит отец.— Пос­мотрю я, сколь­ко у вас си­лы, у каж­до­го. Су­ме­ете сло­мать по­полам этот чур­бан — я вас раз­де­лю, не су­ме­ете сло­мать — не ста­ну де­лить.

— Эй, ре­бята! — кри­чат они.— На­до то­пор при­нес­ти. Мы его жи­во раз­де­ла­ем.

— Нет,— го­ворит им отец.— Вы спер­ва так, ру­ками, его сло­мать поп­ро­буй­те: гни­те, кру­тите, бей­те, сту­чите — что хо­тите с ним де­лай­те. Не вый­дет, тог­да я вам сам ве­лю то­пор в де­ло пус­тить.

Тут и впрямь они, один за дру­гим, на­чали со всех сил ста­рать­ся его раз­ло­мать. Толь­ко, как ни си­лились, ни од­но­му не уда­лось с ним уп­ра­вить­ся. По­мучи­лись и от­сту­пились — что им еще ос­та­валось?

— Ну, сын­ки,— спра­шива­ет отец.— Выш­ло у вас или нет?

— Нам с этим не спра­вить­ся,— от­ве­ча­ют. Тог­да отец им го­ворит:

— Вас ведь пя­теро, а ес­ли ме­ня сос­чи­тать, нас шес­те­ро бу­дет. Вот вы те­перь и рас­ко­лите его на шесть плах.

Ска­зать прав­ду, рас­ко­лоли они чур­бан на шесть плах, и он раз­де­лил про­меж них эти пла­хи — каж­до­му дал по од­ной, а од­ну взял се­бе,— а по­том го­ворит:

— Те­перь — за них. Поп­ро­буй­те их сло­мать. Как ду­ма­ете, сло­ма­ете их или нет?

— Ишь,— от­ве­ча­ют,— че­го там ло­мать-то? По­нача­лу ты нам чур­бан сло­мать при­казал, так раз­ве та­кую здо­ровую шту­ку сло­ма­ешь? А с этим мы ми­гом спра­вим­ся.

— Ну вот,— го­ворит он.— Ло­май­те.

Тут они ра­зом каж­дый свою пла­ху пе­рело­мили. Тог­да отец им го­ворит:

— Ну, сын­ки, я ве­лел вам сло­мать этот чур­бан. Что-ни­будь вы ура­зуме­ли?

— Че­го-то нам не по­нять, что ты по­казы­вал,— от­ве­ча­ют они.— К че­му бы все это? Ку­да бы ни шло, от­де­ли нас. Ни­чего мы не зна­ем: ни тол­ку, ни смыс­ла. Не­учи мы, ду­раки, олу­хи де­ревен­ские. Мы хо­тим, что­бы ты нас от­де­лил,— вот и все, что мы зна­ем.

— Сын­ки,— го­ворит им отец,— раз вы са­ми не по­няли, ка­кой смысл в этом чур­ба­не, я вам ска­жу. Вот что пой­ми­те: са­ми ви­дели, по­ка вы его не рас­ко­лоли, ни­кому из вас его не сло­мать бы­ло, а как рас­ко­лоли на пла­хи, тут вы их без тру­да по­лома­ли. Так и мы вро­де та­кого чур­ба­на, по­ка жи­вем вмес­те — и доб­ра у нас мно­го. А ес­ли мы нын­че раз­де­лим­ся, все доб­ро про­меж нас ра­зой­дет­ся; вы его спус­ти­те и ос­та­нетесь го­лыми. Пог­ля­дите, по счас­тли­вой судь­бе, дос­та­ток нын­че гос­тит в на­шем до­ме — вот че­го вы не хо­тите по­нять. И смот­ри­те еще: ког­да все мы, отец и сы­новья, дер­жимся вмес­те, пусть на­ши нед­ру­ги и не­доб­ро­жела­тели ссо­рят­ся с на­ми — мы их всег­да одо­ле­ем. А ес­ли раз­де­лим­ся, раз­ве мы смо­жем их одо­леть? Они сгу­бят нас од­но­го за дру­гим. По­раз­мысли­те хо­рошень­ко над этим, пра­виль­но я го­ворю или нет.

— Это вер­но, все, что ты го­воришь,— от­ве­ча­ют они.— Мы ве­рим, по­пус­ту ты не ска­жешь. Толь­ко дай нам жить сво­ими до­мами. Ведь все рав­но мы все ос­та­нем­ся здесь. А ес­ли не вы­делишь нам до­ли в хо­зяй­стве, по­дели хоть гор­шки — мы се­бе са­ми бу­дем го­товить зе­лень и ово­щи.

Огор­чился отец и ска­зал сам се­бе: «Что за на­пасть. Эти маль­чиш­ки сов­сем оду­рели. Сколь­ко зна­чения в том, что я им рас­ска­зывал, а им не по­нять. Лад­но, я их от­де­лю. Ес­ли дать им толь­ко гор­шки, что лю­ди ска­жут! Нач­нут го­ворить про ме­ня: „Этот ста­рик — ску­пер­дяй. Столь­ко доб­ра на­копил, а сы­новей пус­тил хо­зяй­ни­чать с пус­ты­ми ру­ками. Ну и ска­ред­ный же ста­рикан». Вот что все нач­нут го­ворить. Лад­но, будь что бу­дет. За­хотят они брать или нет, а я все, что у ме­ня есть, по­ров­ну по­делю и дам каж­до­му его до­лю».

Ре­шил он так, раз­де­лил все свое доб­ро на рав­ные до­ли и от­дал им, а они, все до еди­ного, взя­ли, что им приш­лось.

Жи­ли они так сколь­ко-то лет,— а сколь­ко, кто его зна­ет,— и обед­не­ли. Не ста­ло у них ни пи­щи в дос­татке, ни одеж­ды, за­то за­боты хва­тало. И у ста­риков, от­ца с ма­терью, не ста­ло дос­татка, что­бы се­бя про­кор­мить.

Вот раз отец поз­вал сво­их сы­новей и их жен — всех их вмес­те — и го­ворит:

— Ну, сын­ки, ура­зуме­ли вы, ка­кое де­ло? Ка­ково нам нын­че при­ходит­ся? Пло­хо, ког­да не слу­ша­ют ста­риков. Гля­дите, вы слу­шали, что же­ны вам го­вори­ли, вот мы и дош­ли до та­кой жиз­ни. По­рас­кинь­те те­перь умом и пой­ми­те, что это зна­чит. А я дам вам за­гад­ку, вы мне ее раз­га­дай­те.

И за­дал он им та­кую за­гад­ку:

— Вот за­гад­ка, кор­шун, кор­шун. Че­тыре ко­лод­ца — три пус­тых, один с во­дой. Наль­ешь из не­го во­ды в три дру­гих — и все пол­ные бу­дут. А ес­ли этот пус­той, а дру­гие пол­ные, сколь­ко из них в не­го ни лей — не на­пол­нишь. Ну, что это зна­чит? Ска­жите.

За­дума­лись сы­новья, вту­пик ста­ли. Си­дят и го­ловы опус­ти­ли. Отец им го­ворит:

— Ну ско­рей. От­ве­чай­те. По­том ска­зал:

— Раз не го­вори­те, так слу­шай­те. Я вам ска­жу, что это зна­чит, ка­кие это ко­лод­цы. Бы­ло у че­лове­ка три сы­на. По­куда они не от­де­лились, отец всем в семье по­могал. А как от­де­лил их ста­рик, дал каж­до­му свое хо­зяй­ство, сам в жес­то­кой нуж­де ока­зал­ся, хоть и бы­ло у не­го трое сы­новей. По­ка рос­ли сы­новья, он им жи­воты на­пол­нял — сов­сем как те ко­лод­цы. А сы­новья, как от­де­лились, так от­ца од­но­го про­кор­мить не смог­ли. Де­ло-то в чем: ни один сын от­цу и ка­шицы не при­нес, вот и приш­лось ему горь­кие сло­ва го­ворить. Точ­но так, смот­ри­те, и я: ху­до ли, хо­рошо, а вас вы­рас­тил. Го­лода знать вам не да­вал. А как вы­делил я вам хо­зяй­ство, ник­то из вас мне и ка­шицы не дал. По­няли те­перь, что это зна­чит?

Стыд­но ста­ло тог­да сы­новь­ям. Со­еди­нились они сно­ва в од­но хо­зяй­ство и ска­зали:

— По­куда жи­вы мать и отец, ник­то из нас не от­де­лит­ся. Как не ста­нет их, так и пос­мотрим, а по­ка они жи­вы, бу­дем жить вмес­те.

Вот ка­кая сказ­ка. При­шел ей ко­нец. Все тут.