Женитьба на Бэлкании

Был у му­ри­ев рад­жа. Же­на его мно­го вре­мени про­води­ла с его млад­шим бра­том. Раз они пос­со­рились, и млад­ший брат рад­жи ос­та­вил дво­рец и ушел в чу­жие стра­ны.

Шел он все даль­ше и даль­ше, по­ка не при­шел к се­ми мо­рям, где жи­ла со сво­им му­жем — а муж у нее был рак­шас — Джал-ка­ния ‘. За те­ми семью мо­рями, на де­реве бэл, в его пло­де, жи­ла ее сес­тра — Бэл-ка­ния. Этот плод сте­рег­ли тиг­ры, мед­ве­ди и змеи — на две­над­цать ко­сов вок­руг они жи­ли.

Юно­ша низ­ко пок­ло­нил­ся Джал-ка­нии, и она спро­сила его, за­чем он при­шел.

— Я иду же­нить­ся на Бэл-ка­нии,— го­ворит он. Уви­дела Джал-ка­ния, до че­го он хо­рош со­бой, по­жале­ла его и рас­ска­зала, как труд­но до­быть Бэл-ка­нию. И ска­зала еще, что ско­ро при­дет ее муж и прог­ло­тит его. Как ста­ло сол­нце са­дить­ся, она спря­тала юно­шу в зад­ние по­кои, по­тому что ус­лы­шала — муж ее воз­вра­ща­ет­ся. А рак­шас, как во­шел в дом,зак­ри­чал:

— Чую я, че­ловечь­им ду­хом здесь пах­нет.

— Ни­кого тут нет, кро­ме ме­ня,— от­ве­ча­ет же­на.

Да рак­шас не ус­по­ко­ил­ся, и приш­лось ей на­конец ска­зать ему прав­ду — это ког­да он обе­щал, что не тро­нет юно­шу. Джал-ка­ния вы­вела юно­шу из зад­них по­ко­ев, а рак­шас не удер­жался, ра­зинул свою ог­ромную пасть и его прог­ло­тил. Толь­ко юно­ша вмиг сво­им вол­шебс­твом об­ра­тил­ся в ма­лют­ку, с па­лец все­го, не боль­ше, рос­том, и ра­зом прос­ко­чил че­рез глот­ку рак­ша­су пря­мо в жи­вот. Вы­нул он нож из но­жен и рас­кром­сал рак­ша­су пе­чень. По­том прот­кнул ему сер­дце, рас­по­рол брю­хо и вы­шел вон. Ви­дит Джал-ка­ния, что по­лучи­лось, и ста­ла пла­кать.

— Как мне те­перь жить без мо­его му­жа?

По­том она рас­ска­зала юно­ше, что толь­ко этот ве­ликан рак­шас и мог по­собить ему ми­новать стра­жу, сте­регу­щую плод, где скры­та Бэл-ка­ния.

— Не го­рюй,— го­ворит юно­ша.— Я его ожив­лю.

Сво­им вол­шебс­твом он вер­нул рак­ша­су жизнь, а Джал-ка-ния сра­зу при­нялась уго­вари­вать му­жа, что­бы он по­мог юно­ше и боль­ше ему не вре­дил. Рак­шас взял ко­зу, кув­шин мо­лока и кор­зинку пло­дов и по­нес юно­шу че­рез семь мо­рей к ле­су, где жи­ла Бэл-ка­ния. По­дош­ли они близ­ко, и бро­сил­ся на них тигр. Рак­шас ему ки­нул ко­зу — пусть ее ест. По­том вы­шел мед­ведь — ему рак­шас от­дал пло­ды. По­том вы­пол­зла змея — ей да­ли мо­лока. Так и дош­ли до де­рева бэл и сор­ва­ли тот плод. Рак­шас от­дал плод юно­ше и го­ворит:

— Ты его в до­роге не раз­ре­зай. По­дож­ди, по­ка до до­му дой­дешь.

Поп­ро­щал­ся он с юно­шей и его от­пустил. По­шел юно­ша к до­му, а до­рога-то бы­ла даль­няя, и на тре­тий день сос­ку­чил­ся и за­хоте­лось ему уви­деть Бэл-ка­нию. Сел он на бе­регу пру­да, раз­ре­зал плод, и из не­го выш­ла де­вуш­ка не­видан­ной кра­соты. Се­ла с ним ря­дом и при­нялась ему рас­че­сывать во­лосы. По­ка она так че­сала, юно­ша и зас­нул. Кон­чи­ла она и пош­ла ему го­товить по­есть. При­гото­вила, ста­ла бу­дить его, толь­ко он так креп­ко ус­нул, что она его под­нять не су­мела.

А воз­ле то­го пру­да бы­ла пло­щад­ка. По ве­черам на нее при­ходи­ли юно­ши и де­вуш­ки из Под­земно­го царс­тва2 — по­тан­це­вать и по­пить во­ды из пру­да. Той са­мой ночью, ког­да Бэл-ка­ния си­дела ря­дом с бра­том рад­жи и ста­ралась его раз­бу­дить, юно­ши и де­вуш­ки из Под­земно­го царс­тва приш­ли ис­пить во­ды и уви­дели их. Пош­ли они ско­рей ска­зать о том сво­им глав­ным и рас­ска­зали, ка­кую кра­сивую ви­дели де­вуш­ку. Сра­зу все от­ту­да выш­ли к пру­ду и си­лой уве­ли с со­бой Бэл-ка­нию в Под­земное царс­тво. А брат рад­жи так и ос­тался там спать.

Прос­пал он под­ряд шесть ме­сяцев. Прос­нулся, ви­дит — Бэл-ка­ния ку­да-то ис­чезла. Бро­сил­ся он ее ис­кать. Бе­га­ет в го­рес­ти взад и впе­ред, и слу­чись ему тут нас­ту­пить на что-то та­кое — с ви­ду ему по­каза­лось, буд­то то му­равей­ник. Нас­ту­пил и слы­шит нег­ромкий го­лос: «Кто сту­па­ет по мне?» От­греб юно­ша му­сор в сто­рон­ку и ви­дит: му­равьи-то му­равей­ник ус­тро­или в че­лове­чес­ких во­лосах. А во­лосы те про­тяну­лись на две­над­цать ко­сов, и, как от­греб он зем­лю и му­сор на всю эту дли­ну, так и уви­дел, что че­ловек этот — сад­ху. Сад­ху ска­зал, что он столь­ко лет ис­полня­ет обет, что и за­был, где он сей­час.

— Те­перь ска­жи,— го­ворит,— чем те­бя наг­ра­дить.

Юно­ша ему рас­ска­зал обо всем, что с ним прик­лю­чилось, и сад­ху ска­зал:

— Бэл-ка­нию уве­ли в Под­земное царс­тво та­мош­ние юно­ши.

— Я пой­ду и ее за­беру,— го­ворит брат рад­жи.

— По­пасть в Под­земное царс­тво не прос­то,— го­ворит сад­ху.— Для это­го на­до ве­рев­ку из лы­ка с две­над­ца­ти ле­сов.

Юно­ша обод­рал на лы­ко две­над­цать ле­сов и свил длин­ную-пред­линную ве­рев­ку. Сад­ху об­вя­зал один ко­нец этой ве­рев­ки вок­руг его по­яса и стал его по­тихонь­ку спус­кать.

— Как най­дешь ее, дер­ни ве­рев­ку, и я те­бя вы­тащу.

Спус­тился юно­ша в Под­земное царс­тво и ви­дит: та­мош­ние юно­ши и де­вуш­ки пля­шут — идет пер­вый день свадь­бы Бэл-ка­нии. Он на них сра­зу бро­сил­ся, и они би­лись три дня под­ряд. На­конец он пе­ребил всех юно­шей и де­вушек Под­земно­го царс­тва, взял Бэл-ка­нию на ру­ки и дер­нул ве­рев­ку. Сад­ху по­тащил их на­верх. Толь­ко до­тянул до се­реди­ны, Бэл-ка­ния го­ворит:

— Я за­была вни­зу оже­релье.

— Я его те­бе при­несу,— го­ворит юно­ша.

От­пустил он ве­рев­ку и спрыг­нул вниз. А сад­ху ве­рев­ку все тя­нул да тя­нул, по­ка пе­ред ним не пред­ста­ла прек­расная де­вуш­ка Бэл-ка­ния. Сад­ху так и влю­бил­ся в нее, ра­зом пор­вал ве­рев­ку на мел­кие клочья и раз­бро­сал их по сто­ронам, что­бы юно­ша ни­ког­да уж не смог вер­нуть­ся на зем­лю.

А там, вни­зу, в Под­земном царс­тве, юно­ша отыс­кал оже­релье Бэл-ка­нии и стал ста­рать­ся вы­лез­ти об­ратно на зем­лю. Толь­ко как ни ста­рал­ся, все по­пус­ту. Вы­бил­ся он из сил, лег и ус­нул. Дня че­рез два или три дух от мер­твых, ко­го он здесь пе­ребил, до­шел до са­мой зем­ли’и сле­тела от­ту­да в Под­земное царс­тво па­ра гри­фов. Ви­дят они, меж­ду тел вро­де ле­жит жи­вой че­ловек. Под­ня­ли они юно­шу на но­ги, и он им все рас­ска­зал, что с ним слу­чилось. Они его по­жале­ли и ре­шили от­нести об­ратно на зем­лю. Сам­ка гри­фа по­сади­ла его к се­бе на спи­ну и на­верх вы­нес­ла.

Ну а сад­ху тем вре­менем при­вел Бэл-ка­нию к се­бе в дом. По­шел юно­ша ее ра­зыс­ки­вать и в кон­це кон­цов встре­тил де­вуш­ку, ко­торую зва­ли Джо­гал-ка­ро. А бы­ла она до­черью сад­ху, и си­дела она на ка­челях. Ус­лы­шала, кто он та­кой, и рас­ска­зала ему, что ее отец сад­ху и что он за­пер Бэл-ка­нию в ком­на­те за семью кре­пос­тны­ми сте­нами. А по­том пред­ло­жила се­бя юно­ше в же­ны.

— Же­нюсь, ес­ли ты ска­жешь мне, где смерть сад­ху ле­жит.

— Она в птичь­ем гнез­де пос­ре­ди мо­ря. Возь­ми это коль­цо и мо­жешь ид­ти ту­да.

Юно­ша взял коль­цо и бро­сил его в мо­ре. Выш­ла на­верх ог­ромная ля­гуш­ка, по­сади­ла его к се­бе на спи­ну и по­нес­ла к то­му мес­ту, где сви­ла гнез­до пти­ца. В гнез­де бы­ла од­на толь­ко пти­ца, и юно­ша взял гнез­до вмес­те с ней и вер­нулся к Джо­гал-ка­ро.

Той по­рой при­шел до­мой сад­ху.

— Че­ловечь­им ду­хом пах­нет, я чую,— го­ворит.

— Это мой бу­дущий муж,— го­ворит де­вуш­ка.

— Тог­да мне на­до на не­го пог­ля­деть.

Как уви­дел он юно­шу и уз­нал его, он и ду­мать не ве­лел до­чери ид­ти за не­го за­муж. Схва­тил его и по­тащил — при­нес­ти в жер­тву Чан­ди-дэ­ви.

Приш­ли они к мес­ту, где жер­твы при­носят, сад­ху на­сыпал на зем­лю три куч­ки ри­су и ве­лел юно­ше стать на ко­лени и кле­вать рис, буд­то он ку­рица.

— Не знаю я, как это де­лать,— го­ворит юно­ша.— По­кажи спер­ва сам.

Сад­ху нак­ло­нил­ся, чтоб рис дос­тать, а юно­ша у не­го вых­ва­тил меч и убил его. Из его кро­ви под­ня­лась ты­сяча сад­ху. Толь­ко юно­ша за­рубил од­но­го, под­ня­лась но­вая ты­сяча; за­рубил вто­рого — еще ты­сяча вста­ла на его мес­те.

Уви­дела Джо­гал-ка­ро, что тво­рит­ся, схва­тила гнез­до и пе­рело­мила у пти­цы лап­ки и крылья, и сра­зу у всех сад­ху под­ло­мились но­ги и ру­ки. По­том пе­рере­зала пти­це гор­ло, и все сад­ху умер­ли. Юно­ша вско­чил на ко­ня сад­ху и пос­ка­кал в кре­пость, где бы­ла за­точе­на Бэл-ка­ния. По­садил он ее по­зади се­бя и по­ехал с ней прочь. Уви­дела то Джо­гал-ка­ро, пе­репол­ни­лось ее сер­дце рев­ностью, схва­тила она лук и стре­лу, выс­тре­лила в юно­шу и уби­ла его.

Конь с де­вуш­кой вста­ли над те­лом и пла­чут, а де­вуш­ка в го­ре бро­силась на­земь. Ус­лы­хал плач ман­густ. Ви­дит, де­вуш­ка се­бя не пом­нит, об­вя­зал ко­нец ве­рев­ки ей вок­руг гру­ди, а дру­гой ко­нец при­вязал к де­реву. Пла­чет де­вуш­ка о по­терян­ном же­нихе, а де­рево рас­ка­чива­ет­ся взад и впе­ред — вот она и приш­ла в се­бя.

— Что за бе­да? — спра­шива­ет ман­густ.

Она ему рас­ска­зала.

— Ни­чего те­перь не по­дела­ешь,— го­ворит он.— Ос­та­лось нам наб­рать дров и пре­дать те­ло ог­ню.

А по­ка конь и де­вуш­ка хо­дили за хво­рос­том, ман­густ влил мер­тво­му в рот сво­его сна­добья, и тот ожил. Тут ман­густ ска­зал юно­ше, что они свод­ные братья.

— У ме­ня хвост и шерсть та­кая гус­тая, по­тому что мать ро­дила ме­ня в по­ле — сгре­бала зо­лу, ког­да вы­жига­ли но­вый учас­ток. А твоя мать за по­рог двор­ца не сту­пала — вот по­чему у те­бя та­кая чис­тая глад­кая ко­жа.

Вер­ну­лись конь с де­вуш­кой, дров для кос­тра при­нес­ли, ви­дят — юно­ша жи­вой, и очень об­ра­дова­лись. Тут юно­ша поз­вал Джо­гал-ка­ро и ска­зал ей, что Бэл-ка­ния бу­дет его пер­вой же­ной — ведь, что­бы ее до­быть, он столь­ко тя­гот пе­ренес,— а Джо­гал-ка­ро пусть не рев­ну­ет — он и на ней то­же же­нит­ся.

По­том все вмес­те пус­ти­лись в путь к до­му, и, ког­да рад­жа, его стар­ший брат, ус­лы­хал, что он воз­вра­ща­ет­ся, он вы­шел их встре­тить и по­вел их всех к се­бе в дом. С то­го дня все они жи­ли в до­воль­стве и счастье.