Бой Кухулина с Фердиадом (Из древних ирландских саг)

Ге­рой из ге­ро­ев, слав­ный во­ин древ­не­го Уль­сте­ра, пер­вый сре­ди во­инов Крас­ной Вет­ви ко­роля Кон­хо­бара, бесс­траш­ный улад­ский пес — так на­зыва­ли Ку­хули­на его друзья и вра­ги.

И был еще толь­ко один во­ин в пя­ти ко­ролевс­твах древ­ней Ир­ландии, или, как тог­да го­вори­ли, — в Эри­не, ко­торый мог срав­нить­ся с Ку­хули­ном в от­ва­ге и бо­евом ис­кусс­тве.

То был Фер­ди­ад, сын Да­мона.

Эти два слав­ных ге­роя — Ку­хулин и Фердй­ад — бы­ли наз­ва­ными брать­ями и друзь­ями. Они вмес­те рос­ли, вмес­те обу­чались при­емам бо­евой си­лы и му­жес­тва у гроз­ной во­итель­ни­цы Ска­тах на ос­тро­ве Скай. Там прош­ла их юность, там они поз­на­ли лю­бовь и воз­му­жали, от­ту­да, ру­ка об ру­ку, от­пра­вились на рат­ные под­ви­ги в чу­жие, да­лекие стра­ны.

Их пре­дан­ность и вер­ную друж­бу скре­пила кровь, про­литая во мно­гих опас­ных бит­вах, бо­ях и сра­жень­ях. Но слу­чилось так, что, рас­сердив­шись на зло­го и ко­вар­но­го ко­роля Кон­хо­бара, Фер­ди­ад вмес­те с дру­гими во­ина­ми Крас­ной Вет­ви по­кинул Уль­стер и ушел на служ­бу к гор­дой и жес­то­кой кон-нахт­ской ко­роле­ве Мав.

Как раз в ту по­ру Мав за­дума­ла ид­ти вой­ной на ко­ролевс­тво Уль­стер. Ей дав­но хо­телось по­казать ко­ролю ула­дов Кон­хо­бару, что не он са­мый силь­ный ко­роль в Эри­не.

Она соб­ра­ла всех сво­их слав­ных во­инов и са­ма по­вела их на се­вер в Уль­стер. Вре­мя для вой­ны она выб­ра­ла удач­ное — ко­роля Кон­хо­бара и его во­инов одо­лел тяж­кий не­дуг. Это слу­чалось с ни­ми к на­чалу каж­дой зи­мы — в на­каза­ние за то, что од­нажды ко­роль Кон­хо­бар над­сме­ял­ся над бо­гиней вой­ны Ма­хой.

И вот ког­да все улад­ские во­ины обес­си­лели от не­дуга, ко­роле­ва Мав по­кину­ла Кон­нахт и по­дош­ла со сво­им во­инс­твом к са­мой гра­нице Уль­сте­ра — к Се­вер­но­му Про­ходу.

Уз­нав, что на Уль­стер идет мо­гучее вой­ско ко­роле­вы Мав, Ку­хулин пос­лал сво­его воз­ни­цу Лой­га к бо­гине Ма­хе с ве­ликой прось­бой, что­бы она сня­ла свое прок­ля­тие с ула­дов. А по­ка си­лы к ним еще не вер­ну­лись, Ку­хулин один вы­шел за­щищать Се­вер­ный Про­ход от вра­га.

Прок­ля­тие бо­гини Ма­хи его не кос­ну­лось: ког­да с ула­дами толь­ко слу­чилось это нес­частье, Ку­хулин еще не ро­дил­ся.

Не про­ходи­ло дня, что­бы от ру­ки Ку­хули­на па­ло мень­ше ста во­инов ко­роле­вы Мав. Не­даром шла о нем сла­ва ге­роя из ге­ро­ев, бесс­траш­но­го бой­ца, по­беди­теля во мно­гих бит­вах.

Ма­ло то­го, по но­чам Ку­хулин не­замет­но под­би­рал­ся к са­мому ла­герю гор­дой ко­роле­вы и кам­ня­ми, мет­ко пу­щен­ны­ми из пра­щи, раз­го­нял всю ее стра­жу. Так что ни­кому не бы­ло от не­го по­коя не толь­ко днем, но и ночью.

Тог­да на­дума­ла ко­роле­ва Мав нап­ра­вить к Ку­ху-ли­ну гон­цов и пос­лов. Гон­цы бе­гали от нее к па­лат­ке Ку­хули­на и об­ратно, пе­реда­вая ее воп­ро­сы и его от­ве­ты. И бы­ло ре­шено меж­ду ни­ми, что не ста­нет боль­ше ко­роле­ва Мав прод­ви­гать­ся в Уль­стер фор­си­рован­ным мар­шем, а бу­дет каж­дый день по­сылать к Ку­хули­ну по од­но­му во­ину для встре­чи в слав­ном по­един­ке. Ус­ло­вились они, что по­ка он бу­дет бить­ся в по­един­ке, она мо­жет ид­ти со сво­им вой­ском впе­ред, но как толь­ко во­ин ее бу­дет убит — ко­ли это слу­чит­ся, — она ос­та­новит­ся до сле­ду­юще­го дня.

«Луч­ше уж я бу­ду те­рять в день по од­но­му во­ину, чем по сто», — ду­мала ко­вар­ная Мав.

Но шел день за днем, и Ку­хулин уби­вал в чес­тном по­един­ке од­но­го за дру­гим луч­ших ее во­инов. И нас­тал день, ког­да ко­роле­ва Мав не зна­ла, кто бы еще мог сра­зить­ся и вы­дер­жать бой с Ку­хули­ном.

Приш­лось ей соз­вать боль­шой со­вет му­жей Эри­на. Ста­ли му­жи Эри­на ду­мать и, по­думав, сош­лись на од­ном:

— Фер­ди­ад, сын Да­мона! Ибо в бит­ве, в бою и в сра­жении он один ра­вен храб­рей­ше­му ге­рою Ку­хули­ну. Вмес­те рос­ли они, вмес­те обу­чались при­емам бо­евой си­лы и му­жес­тва у гроз­ной Ска­тах.

— Удач­ный вы­бор! — одоб­ри­ла ко­роле­ва.

И пос­ла­ли гон­цов и пос­лов за Фер­ди­адом. Но Фер­ди­ад от­ка­зал­ся, от­верг, отос­лал на­зад гон­цов и пос­лов ко­роле­вы. Не по­шел он на ее зов, ибо знал, че­го хо­тят от не­го: что­бы всту­пил он в еди­ноборс­тво с ми­лым дру­гом сво­им, наз­ва­ным бра­том и со­рат­ни­ком.

Тог­да Мав пос­ла­ла к Фер­ди­аду дру­идов и злых пев­цов, что­бы они спе­ли ему три це­пеня­щих пес­ни и три злых зак­ли­нания — на по­зор, пос­ме­яние и през­ре­ние, — ес­ли Фер­ди­ад от­ка­жет­ся к ней прий­ти.

На этот раз Фер­ди­ад при­шел, ибо лег­че, ка­залось ему, пасть от копья си­лы, лов­кости и от­ва­ги, чем от стрел сты­да, по­зора и по­ноше­ния.

Мав са­ма выш­ла к не­му навс­тре­чу и при­няла его с честью и при­ветом. По­том соз­ва­ла сво­их вож­дей и во­ена­чаль­ни­ков и при­каза­ла им ус­тро­ить в честь Фер­ди­ада пир.

За сто­лом Фер­ди­ад си­дел от нее по пра­вую ру­ку. А с дру­гой сто­роны ря­дом с ним Мав по­сади­ла свою дочь Фин­да­байр и на­каза­ла ей под­ли­вать ге­рою луч­шие ви­на, что­бы его ку­бок ни­ког­да не ос­та­вал­ся пус­тым.

Фер­ди­ад быс­тро зах­ме­лел и раз­ве­селил­ся. Тог­да ко­роле­ва ста­ла вос­хва­лять его от­ва­гу, му­жес­тво и ге­рой­ские под­ви­ги и по­сули­ла ему нес­метные бо­гатс­тва, но­вые зем­ли и свою дочь Фин­да­байр в же­ны, ес­ли он всту­пит в еди­ноборс­тво с Ку­хули­ном.

Соб­равши­еся за сто­лом гром­ко при­ветс­тво­вали та­кие сло­ва ко­роле­вы.

Все, кро­ме Фер­ди­ада.

Он один си­дел мол­ча. Горь­ко бы­ло ему да­же ду­мать о бое со сво­им дру­гом, то­вари­щем и поб­ра­тимом. Он ска­зал ко­роле­ве:

— Твои да­ры по­ис­ти­не щед­ры и прек­расны, гор­дая Мав! Но я не­дос­то­ин их. Ни­ког­да я не при­му их в наг­ра­ду за бой с ми­лым мо­им дру­гом Ку­хули­ном.

Еще он так ска­зал ко­роле­ве:

И сер­дца на­ши би­лись ря­дом,
И в ле­сах мы сра­жались ря­дом.
На пос­те­ли од­ной спа­ли ря­дом,
Ус­тав, обес­си­лев в жес­то­ком бою…

И по­няла тог­да Мав, что та­кую пре­дан­ность и лю­бовь не раз­ру­шить ни лестью, ни под­ку­пом. И за­дума­ла она иной план.

Ког­да Фер­ди­ад кон­чил пес­ню об опас­ных де­лах, ка­кие они свер­ша­ли вмес­те с Ку­хули­ном, она, сде­лав вид, буд­то не слы­шала, что он толь­ко что го­ворил, обер­ну­лась к сво­им во­инам и со­вет­ни­кам и спо­кой­но за­мети­ла:

— По­жалуй, те­перь я го­това по­верить то­му, что го­ворил о Фер­ди­аде Ку­хулин.

— А что Ку­хулин го­ворил обо мне? — спро­сил Фер­ди­ад.

— Он ска­зал, что ты слиш­ком опас­лив и ос­то­рожен, что­бы выс­ту­пить про­тив не­го в по­един­ке, — от­ве­тила Мав.

Фер­ди­ада ох­ва­тил гнев, и он вос­клик­нул:

— Не сле­дова­ло Ку­хули­ну так го­ворить обо мне! Не мог он, по­ложа ру­ку на сер­дце, ска­зать, что хоть раз я был тру­сом или вы­казал не­дос­та­ток храб­рости в на­ших об­щих де­лах. Кля­нусь мо­им слав­ным ору­жи­ем, зав­тра же на рас­све­те я пер­вый вы­зову его на бой, ко­торый мне так не­навис­тен!

И, не при­бавив боль­ше ни сло­ва, Фер­ди­ад, пе­чаль­ный, вер­нулся в свою па­лат­ку.

В ту ночь не слыш­но бы­ло ни му­зыки, ни пе­сен сре­ди вер­ных во­инов Фер­ди­ада. Они ви­дели, как вер­нулся с ко­ролев­ско­го пи­ра их на­чаль­ник и гос­по­дин, и ше­потом ве­ли бе­седу, с тре­вогой воп­ро­шая друг дру­га, что же бу­дет. Они зна­ли, что Фер­ди­ад ис­ку­сен и не­ус­тра­шим в бою, но они зна­ли, что не ме­нее ис­ку­сен и столь же не­ус­тра­шим Ку­хулин.

Как им бы­ло не знать, что, ког­да встре­ча­ют­ся в чес­тном по­един­ке два та­ких бесс­траш­ных ге­роя, од­но­му из них суж­де­но по­гиб­нуть!

Фер­ди­ад от­ды­хал до рас­све­та, а по­том ве­лел зап­рячь ко­лес­ни­цу — он хо­тел явить­ся на мес­то по­един­ка рань­ше Ку­хули­на.

Воз­ни­ца вы­вел ко­ней, зап­ряг ко­лес­ни­цу и вер­нулся в па­лат­ку к Фер­ди­аду. Он по­пытал­ся уго­ворить сво­его гос­по­дина не ид­ти в бой на Ку­хули­на. Фер­ди­ад не скрыл от не­го, как тя­жело ему выс­ту­пать про­тив сво­его поб­ра­тима, но уж ко­ли он дал сло­во ко­роле­ве Мав, он его сдер­жит.

Луч­ше б он не да­вал ей сло­ва!

Пе­чаль и гнев не ос­тавля­ли Фер­ди­ада при мыс­ли об этом. Он при­шел в па­лат­ку улад­ских во­инов и, по­высив го­лос, гром­ко ска­зал, что­бы слы­шали все:

— Пусть луч­ше мне по­гиб­нуть от ру­ки слав­но­го Ку­хули­на, чем ему от ме­ня! А ес­ли па­дет от мо­ей ру­ки Ку­хулин, не жить и ко­роле­ве Мав и мно­гим из ее слав­ных во­инов. Ви­ною то­му обе­щание, ка­кое она выр­ва­ла у ме­ня, ког­да я был пь­ян и ве­сел у нее на пи­ру. Верь­те мне!

По­том Фер­ди­ад взо­шел на ко­лес­ни­цу и ус­тре­мил­ся к бро­ду че­рез ре­ку на мес­то по­един­ка. Там он зас­та­вил воз­ни­цу рас­прячь ко­ней и, ра­зоб­рав ко­лес­ни­цу, ве­лел пос­та­вить для се­бя ша­тер и нак­рыть его шку­рами. Зем­лю зас­тла­ли пле­дами, и­аб­ро­сали по­душек, и Фер­ди­ад лег спать до при­хода Ку­хули­на.

А по­ка он спал, вер­ный Ку­хули­ну Фёр­гус тай­но по­кинул па­лат­ку кон­нахт­ских во­инов и от­пра­вил­ся Ку­хули­ну, что­бы ска­зать ему, с кем ему пред­сто­ит бить­ся в гря­дущий день.

— Кля­нусь жизнью, — вос­клик­нул Ку­хулин, ус­лы­шав эту весть, — не та­кой раз­го­вор хо­телось бы мне вес­ти с мо­им дру­гом и поб­ра­тимом! Не из стра­ха пе­ред ним, но из люб­ви и неж­ной при­вязан­ности. Но раз уж так слу­чилось, луч­ше мне по­гиб­нуть от ру­ки это­го слав­но­го во­ина, чем ему от ме­ня!

И Ку­хулин лег спать и спал дол­го. Не хо­тел он ра­но вста­вать, что­бы кон­нахт­ские во­ины не ска­зали, что ему не спит­ся от стра­ха пе­ред Фер­ди­адом. Сол­нце сто­яло уже вы­соко, ког­да он на­конец под­нялся на свою ко­лес­ни­цу и по­ехал к бро­ду че­рез ре­ку на мес­то по­един­ка.

Фер­ди­ад уже ждал его и, как толь­ко Ку­хулин со­шел с ко­лес­ни­цы, при­ветс­тво­вал сво­его дру­га.

— Ах, Фер­ди­ад, — го­рес­тно ска­зал ему в от­вет Ку­хулин, — рань­ше я ве­рил, что ты при­ветс­тву­ешь ме­ня как друг. Но те­перь этой ве­ры боль­ше нет! Как мог ты про­менять на­шу друж­бу на лжи­вые обе­щания ве­ролом­ной жен­щи­ны?

У­яз­влен­ный уп­ре­ками Ку­хули­на, Фер­ди­ад вос­клик­нул:

— Не слиш­ком ли за­тянул­ся наш раз­го­вор? По­ра всту­пить в бе­седу на­шим копь­ям!

И вот, сбли­зив­шись, слав­ные во­ины ста­ли ме­тать друг в дру­га лег­кие копья. Слов­но пче­лы в яс­ный лет­ний де­нек, ле­тали меж­ду вра­гами ос­трые дро­тики, и го­рело сол­нце на их крыль­ях — на­конеч­ни­ках.

Так би­лись они це­лый день, вре­мя от вре­мени ме­няя ору­жие. Но и в за­щите, и в на­паде­нии их ис­кусс­тво бы­ло рав­но, и ка­кое бы ору­жие они ни вы­бира­ли, ни ра­зу оно не обаг­ри­лось их кровью. Ког­да же спус­ти­лась ночь, они ре­шили, что на се­год­ня по­еди­нок за­кон­чен и по­ра от­дохнуть.

Поб­ро­сав ору­жие сво­им воз­ни­цам, от­важные во­ины ки­нулись друг дру­гу на шею и триж­ды по-брат­ски неж­но рас­це­лова­лись.

По­том воз­ни­цы при­гото­вили для них пос­те­ли из све­жего ка­мыша, для каж­до­го на сво­ем бе­регу ре­ки: для Фер­ди­ада — на юж­ном, для Ку­хули­на — на се­вер­ном.

Из Уль­сте­ра прис­ка­кали гон­цы и при­вез­ли Ку­ху-ли­ну це­леб­ные тра­вы и сна­добья, что­бы под­нять его си­лы и из­ба­вить от бо­ли и ус­та­лос­ти его нат­ру­жен­ное те­ло. Ку­хулин раз­де­лил все тра­вы и все ле­карс­тва по­ров­ну и отос­лал по­лови­ну Фер­ди­аду.

А кон­нахт­ские во­ины при­нес­ли из ла­геря для Фер­ди­ада еду и питье. Фер­ди­ад раз­де­лил то­же все по­ров­ну и отос­лал по­лови­ну Ку­хули­ну.

Ночь их ко­ни про­вели в од­ном за­гоне, а воз­ни­цы — вмес­те у од­но­го кос­тра.

На­ут­ро, как толь­ко зас­ве­тило сол­нце, бой­цы сно­ва встре­тились у бро­да. На этот раз они сра­жались на ко­лес­ни­цах, пус­кая в ход тя­желые копья. Бой шел весь день, и каж­дый по­лучил не­мало жес­то­ких уда­ров, преж­де чем нас­та­ла ночь и они ре­шили пе­редох­нуть. На этот раз оба бы­ли так тяж­ко из­ра­нены, что пти­цы мог­ли вле­тать в их ра­ны с од­ной сто­роны и вы­летать с дру­гой.

Но и эту ночь их ко­ни про­вели в од­ном за­гоне, а воз­ни­цы — вмес­те у од­но­го кос­тра.

Ког­да же на­ут­ро они встре­тились у бро­да, что­бы про­дол­жать по­еди­нок, Ку­хулин уви­дел, что Фер­ди­ад уже не тот, что был преж­де: и взгляд его стал мра­чен, и не мог он уже пря­мо дер­жать­ся, а шел сгор­бившись, еле во­лоча но­ги.

Ве­ликая пе­чаль ох­ва­тила Ку­хули­на. Он пе­решел вброд ре­ку и, приб­ли­зив­шись к Фер­ди­аду, ска­зал ему:

— Друг мой, то­варищ и поб­ра­тим, вспом­ни, как мы лю­били друг дру­га, как вмес­те про­лива­ли кровь в жес­то­ких бит­вах, бо­ях и сра­жени­ях. Пос­лу­шай сво­его млад­ше­го бра­та: от­ка­жись от еди­ноборс­тва у бро­да!

На это Фер­ди­ад ни­же опус­тил го­лову, что­бы не смот­реть в гла­за Ку­хули­ну, и ска­зал с грустью, что не мо­жет он на­рушить свое сло­во, дан­ное в злую ми­нуту ко­роле­ве Мав, и бу­дет бить­ся с Ку­хули­ном, по­ка один из них не по­бедит.

На этот раз они вмес­те выб­ра­ли ору­жие, и бой на­чал­ся.

Весь длин­ный день в пол­ной ти­шине они ме­тали тя­желые копья, сши­бались на ос­трых ме­чах, ру­били, ко­лоли, ре­зали и на­носи­ли пря­мые уда­ры. Толь­ко тем­ный ве­чер зас­та­вил их кон­чить еди­ноборс­тво.

Все так же мол­ча поб­ро­сали они ору­жие сво­им воз­ни­цам и, не об­нявшись, не ска­зав друг дру­гу доб­ро­го сло­ва, мрач­но ра­зош­лись по сво­им па­лат­кам.

Ту ночь их ко­ни про­вели в раз­ных за­гонах, а воз­ни­цы — каж­дый у сво­его кос­тра.

Ра­но ут­ром Фер­ди­ад под­нялся пер­вым и на­дел свои са­мые проч­ные, са­мые тя­желые, неп­ро­ница­емые бо­евые дос­пе­хи, что­бы за­щитить се­бя от ужас­но­го ро­гато­го копья — Га-Буль­га, ка­ким сла­вил­ся Ку­хулин в по­един­ке у бро­да.

Вско­ре вы­шел к ре­ке и Ку­хулин, и бой раз­го­рел­ся, сви­репый и бес­по­щад­ный.

Уда­ры их ко­пий бы­ли так силь­ны, что щи­ты бой­цов прог­ну­лись вов­нутрь. Шум бит­вы их был так ве­лик, что вспуг­нул всех де­монов не­ба и зас­та­вил их но­сить­ся в воз­ду­хе с гром­ки­ми кри­ками. Так тя­жела бы­ла пос­тупь бой­цов, что они вы­тес­ни­ли ре­ку из бе­регов.

Уже бли­зил­ся ве­чер, ког­да Фер­ди­ад не­ожи­дан­ным вы­падом жес­то­ко ра­нил Ку­хули­на, вон­зив свой меч в его те­ло по са­мую ру­ко­ять, и кровь ре­кой по­лилась из ра­ны и за­топи­ла брод.

Ку­хулин не ус­пел от­ве­тить, а Фер­ди­ад сле­дом за пер­вым уда­ром на­нес вто­рой и тре­тий.

Толь­ко тог­да крик­нул Ку­хулин сво­ему воз­ни­це Лой­гу, что­бы по­дал он ро­гатое копье Га-Буль­гу. При­целив­шись, он мет­нул его дву­мя паль­ца­ми но­ги, и Га-Буль­га, про­бив тя­желые дос­пе­хи Фер­ди­ада, смер­тель­но по­разил его.

— Вот и при­шел мне ко­нец, мой Ку­хулин, — про­из­нес Фер­ди­ад и рух­нул на зем­лю.

Уви­дев, как па­да­ет на зем­лю его друг и наз­ва­ный брат, Ку­хулин от­бро­сил страш­ное свое ору­жие и ки­нул­ся к Фер­ди­аду. Он скло­нил­ся над ним, под­нял его на ру­ки и с ос­то­рож­ностью пе­ренес че­рез брод на се­вер­ную сто­рону ре­ки — сто­рону слав­ных ула­дов. Не хо­тел он ос­тавлять дру­га сво­их юных лет, сво­его наз­ва­ного бра­та, со­рат­ни­ка в гроз­ных бит­вах на зем­ле вра­гов, на юж­ном бе­регу ре­ки.

Ку­хулин опус­тил Фер­ди­ада на зем­лю, скло­нил­ся над ним и стал горь­ко его оп­ла­кивать.

За­быв­шись в го­ре и не ду­мая об опас­ности, Ку­хулин дол­го про­сидел так воз­ле уби­того дру­га, по­ка его воз­ни­ца Лойг не по­сове­товал ему уй­ти по­даль­ше от бро­да, где в лю­бую ми­нуту на не­го мог­ли на­пасть ко­вар­ные во­ины ко­роле­вы Мав.

На сло­ва Лой­га Ку­хулин мед­ленно под­нял го­лову и ска­зал ти­хо, пе­чаль­но:

— Друг мой Лойг, знай и за­пом­ни: от­ны­не и впредь лю­бая бит­ва, лю­бой бой или сра­женье по­кажут­ся мне пус­той шут­кой, за­бавой, иг­рушкой пос­ле по­един­ка с ми­лым мо­ему сер­дцу Фер­ди­адом.

И та­кую пес­ню сло­жил Ку­хулин, оп­ла­кивая уби­того дру­га:

В иг­рах, за­бавах мы бы­ли ря­дом,
По­ка у бро­да не встре­тил ты смерть.
В ученье у Ска­тах мы бы­ли ря­дом —
У гроз­ной нас­тавни­цы юных лет
Вмес­те прош­ли мы на­уку по­бед…
И вот у бро­да ты встре­тил смерть.

В иг­рах, за­бавах мы бы­ли ря­дом,
По­ка у бро­да не встре­тил ты смерть.
В бо­ях жес­то­ких мы би­лись ря­дом,
И каж­до­му щит был от Ска­тах в дар —
За пер­вый ус­пех, за вер­ный удар…
И вот у бро­да ты встре­тил смерть.

В иг­рах, за­бавах мы бы­ли ря­дом,
По­ка у бро­да не встре­тил ты смерть,
Ми­лый мой друг, мой све­точ, брат мой,
Гро­за ге­ро­ев, слав­ный ге­рой,
Без стра­ха ты шел в пос­ледний бой…
И вот у бро­да ты встре­тил смерть.

В иг­рах, за­бавах мы бы­ли ря­дом,
По­ка у бро­да не встре­тил ты смерть.
О лев сви­репый, лю­тый и муд­рый,
О вал мор­ской, что о бе­рег бь­ет,
С пу­ти все сме­тая, ты шел впе­ред…
И вот у бро­да ты встре­тил смерть.

В иг­рах, за­бавах мы бы­ли ря­дом,
По­ка у бро­да не встре­тил ты смерть.
Лю­бимый друг мой, от­важный Фер­ди­ад,
Все смер­ти сто­ят тво­ей од­ной.
Вче­ра вы­сокой ты был го­рой.
Се­год­ня у бро­да ты встре­тил смерть.