Как удалось перехитрить самого Рафтери

Я уже го­ворил вам про за­кон гос­тепри­имс­тва в ста­рину. В дав­ным-дав­но про­шед­шие вре­мена — а это и в са­мом де­ле бы­ло дав­нень­ко, — ког­да зна­мени­тый шут­ник Раф­те­ри дер­жал в бла­гого­вей­ном стра­хе весь Кон­нахт, пот­ре­бовал­ся не­за­уряд­ный жен­ский ум, что­бы обой­ти не­руши­мый за­кон гос­тепри­имс­тва. Этой жен­щи­не уда­лось без еди­ного уп­ре­ка и без­на­казан­но выс­та­вить из сво­его до­ма столь не­обык­но­вен­но­го му­зыкан­та, со­четав­ше­го к то­му же в се­бе ум и не­зави­симость ис­тинно­го по­эта.

Как и мно­гие его пред­шес­твен­ни­ки-по­эты, Раф­те­ри час­тень­ко зло­упот­реблял сво­ими при­виле­ги­ями, че­рес­чур да­же, а в осо­бен­ности ког­да за­иг­ры­вал со сво­ей вто­рой воз­люблен­ной — бу­тыл­кой.

Од­нажды он ос­та­новил­ся на ноч­лег в хи­жине у бед­ной вдо­вы. И так-то она спи­ны не раз­ги­бала и сер­дце свое над­ры­вала в за­ботах о це­лой ку­че го­лод­ных ре­бяти­шек, а тут еще му­зыкант этот жи­вет се­бе це­лых три­над­цать не­дель! И та­щи ему все, и угож­дай, и прис­лу­живай. На­конец ста­ло яс­но, что сей ве­ликий че­ловек не на­мерен уби­рать­ся из до­ма, по­ка его не вы­несут от­ту­да на ка­тафал­ке.

Со­сед­ки, ко­торые счи­тали се­бя по­ум­нее вдо­вы, со­вето­вали ей на­рушить ста­рин­ный обы­чай и выш­вырнуть ста­рич­ка вон. Но она толь­ко го­ловой по­кача­ла в от­вет на та­кое по­зор­ное пред­ло­жение и про­дол­жа­ла тер­пе­ливо сно­сить все нев­зго­ды.

Так тя­нулось до се­ноко­са, ког­да ко­сари на лу­гах ждут под­мо­ги от сво­их хо­зя­ек. Сре­ди ты­сячи до­маш­них дел жен­щи­на дол­жна еще ухит­рить­ся за­гото­вить им свяс­ла — коп­ны вя­зать. И для это­го в уг­лу кух­ни им ос­тавля­ют охап­ку со­ломы — вить из нее ве­рев­ки.

Вдо­ва поз­ва­ла на по­мощь Раф­те­ри — до сих пор его не про­сили да­же па­лец о па­лец уда­рить — и ве­лела ему взять ве­ретеш­ко и кру­тить. Она по­да­ет ему из охап­ки по­нем­но­гу со­ломы, а он вь­ет ве­рев­ку.

Но ведь вам из­вес­тно, что ког­да вь­ешь ве­рев­ку, то шаг за ша­гом пя­тишь­ся на­зад от со­ломы, ко­торая так и бе­жит сквозь паль­цы. Ве­рев­ка ста­новит­ся все длин­нее, а вы от­сту­па­ете все даль­ше и даль­ше.

Так Раф­те­ри и пя­тил­ся, — ве­рев­ка тя­нулась, а он пя­тил­ся, — сна­чала от оча­га, у ко­торо­го сто­яла вдо­ва, по­давая ему со­лому, а по­том и за по­рог, на све­жий воз­дух, в ши­рокий Бо­жий мир, из ко­торо­го он це­лых три­над­цать бла­жен­ных не­дель был доб­ро­воль­ным из­гнан­ни­ком. И тут он ус­лы­шал, как зах­лопну­лась и за­щел­кну­лась дверь, че­рез ко­торую он толь­ко что вы­шел сам, ник­то его не вып­ро­важи­вал, не выс­тавлял и не вы­гонял.

Вот как уда­лось жен­ско­му уму без про­маха обой­ти семью семь­де­сят раз свя­щен­ный за­кон ир­ланд­ско­го гос­тепри­имс­тва и выс­та­вить за дверь са­мого ве­лико­го Раф­те­ри.

В ста­рину го­вори­ли:

Ког­да хо­чешь по­дарить шта­ны, не сре­зай пу­говиц.