Надменная принцесса

Жил не­ког­да на све­те весь­ма дос­той­ный ко­роль, и бы­ла у не­го дочь-рас­кра­сави­ца, дру­гой та­кой и не сы­щешь. Но за­то уж гор­дячка по­хуже Лю­цифе­ра: ни од­но­го ко­роля или прин­ца не сог­ла­шалась се­бе в мужья брать. Отец прос­то ус­тал от нее и ре­шил в пос­ледний раз приг­ла­сить во дво­рец всех зна­комых и нез­на­комых ко­ролей, прин­цев, гер­цо­гов и гра­фов. Они яви­лись все, как один, и на дру­гой же день пос­ле зав­тра­ка выс­тро­ились на лу­жай­ке, что­бы прин­цесса прош­лась пе­ред их стро­ем и сде­лала на­конец свой вы­бор.

Один был толст, и она ска­зала:

— За­чем мне этот Пив­ной Бо­чонок!

Дру­гой был худ и тощ. Ему она ска­зала:

— Мне не ну­жен Шом­пол!

Блед­но­лице­му она ска­зала:

— К че­му мне Блед­ная Не­мочь?

А крас­но­щеко­му за­яви­ла:

— За­чем мне этот Пе­тушок?

Толь­ко пе­ред пос­ледним она за­дер­жа­лась на мгно­вение: он был слиш­ком хо­рош и ли­цом и осан­кой. Ей хо­телось отыс­кать в нем хоть ка­кой-ни­будь не­дос­та­ток, но она не наш­ла ни­чего при­мет­но­го, кро­ме по­лук­ру­га вь­ющих­ся каш­та­новых во­лос под под­бо­род­ком. Она за­любо­валась им, но ви­ду не по­дала.

— Мне не нуж­ны Ба­кен­барды!

Ну, все у­еха­ли ни с чем, а ко­роль очень рас­сердил­ся и ска­зал:

— Вот я про­учу те­бя, при­вере­да! Пер­во­му же ни­щему или бро­дяче­му пев­цу от­дам! Кто пер­вый зай­дет, то­му и от­дам!

И все так и слу­чилось. На дру­гое ут­ро воз­ле двор­ца по­явил­ся па­рень — весь в от­репь­ях, с во­лоса­ми до плеч, с гус­той ры­жей бо­родой, ко­торая зак­ры­вала ему поч­ти все ли­цо, и за­пел под ок­на­ми.

Ког­да он кон­чил, две­ри при­ем­ной рас­пахну­лись, пев­ца приг­ла­сили вой­ти, поз­ва­ли свя­щен­ни­ка, и прин­цесса бы­ла об­венча­на с Бо­родой. Она кри­чала и уг­ро­жала, но отец не об­ра­щал на нее вни­мания.

— Вот те­бе пять ги­ней, — ска­зал он же­ниху. — За­бирай свою же­ну до­лой с глаз мо­их, и чтоб я вас обо­их боль­ше не ви­дел!

И же­них увел прин­цессу, уби­тую го­рем. Единс­твен­ным уте­шени­ем для нее бы­ли лас­ко­вый го­лос и бла­город­ные ма­неры ее му­жа.

— Чей это лес? — спро­сила она, ког­да они про­ез­жа­ли че­рез лес.

— Ко­роля, ко­торо­го вы вче­ра наз­ва­ли Ба­кен­барда­ми.

Тот же от­вет она ус­лы­шала и о лу­гах, и о по­лях, и, на­конец, о прек­расном го­роде.

«До че­го ж я бы­ла глу­па, — по­дума­ла прин­цесса про се­бя. — Он был сов­сем не­дурен, и я мог­ла вый­ти за не­го за­муж».

На­конец они доб­ра­лись до убо­гой хи­жины.

— За­чем вы ме­ня сю­да при­вели? — спро­сила бед­ная прин­цесса.

— Этот дом был рань­ше толь­ко мо­им, а те­перь он и ваш!

Она уда­рилась в сле­зы, од­на­ко вош­ла в дом, так как очень ус­та­ла и за­хоте­ла есть.

О Бо­же! Ни нак­ры­того сто­ла, ни пы­ла­юще­го ог­ня в хи­жине. Приш­лось ей по­мочь му­жу раз­вести огонь и сва­рить обед, а по­том еще и со сто­ла уб­рать.

А на дру­гой день он ве­лел ей на­деть гру­бое платье и прос­той пла­ток. Ког­да она приб­ра­лась в до­ме и спра­вилась с ос­таль­ны­ми де­лами, он при­тащил охап­ку иво­вых пруть­ев, сод­рал с них ко­ру и по­казал ей, как плес­ти кор­зи­ны. Жес­ткие вет­ки ра­нили ее неж­ные паль­цы, и она зап­ла­кала. Что ж, тог­да он поп­ро­сил за­чинить ему одеж­ду, но игол­ка уко­лола ей паль­чик, пош­ла кровь, и она опять уда­рилась в сле­зы.

Он не мог ви­деть ее слез, а по­тому при­нес ей кор­зи­ну с гли­няной по­судой и пос­лал на ба­зар про­давать. Это ока­залось са­мым тя­желым ис­пы­тани­ем. Но она выг­ля­дела та­кой хо­рошень­кой и пе­чаль­ной — сло­вом, ка­залась та­кой ми­лаш­кой, что все плош­ки, кув­ши­ны и та­рел­ки бы­ли рас­про­даны еще до по­луд­ня.

Единс­твен­ным зна­ком ее бы­лой гор­дости ока­залась по­щечи­на, ко­торую она вле­пила ка­кому-то ще­голю, ког­да тот пред­ло­жил ей зай­ти и рас­пить с ним бу­тылоч­ку.

Что ж, муж ос­тался очень до­волен и на сле­ду­ющий день пос­лал ее с дру­гой кор­зи­ной по­суды. Но увы! Уда­ча из­ме­нила ей. Ка­кой-то пь­яный егерь на­ехал на кор­зи­ну, его конь про­шел­ся пря­мо по по­суде и пе­ребил всю вдре­без­ги. Прин­цесса с пла­чем вер­ну­лась до­мой, и на этот раз муж ос­тался сов­сем не­дово­лен.

— Как вид­но, ты не го­дишь­ся для де­ла, — ска­зал он. — Пой­дем, я ус­трою те­бя при двор­це су­домой­кой. По­вари­ха мне при­ятель­ни­ца.

Приш­лось бед­няжке еще раз пос­ту­пить­ся сво­ей гор­достью. Она ра­бота­ла не пок­ла­дая рук. Стар­ший ла­кей бес­стыд­но по­лез бы­ло к ней це­ловать­ся, но она так зак­ри­чала, что по­вари­ха как сле­ду­ет на­под­да­ла ему мет­лой, чтоб в дру­гой раз не­повад­но бы­ло.

Каж­дый ве­чер прин­цесса воз­вра­щалась до­мой к му­жу и при­носи­ла в кар­ма­нах за­вер­ну­тые в бу­магу ос­татки с кух­ни.

Че­рез не­делю пос­ле то­го, как она пос­ту­пила ра­ботать на кух­ню, там под­ня­лась ужас­ная су­мато­ха. Го­тови­лась свадь­ба ко­роля, но ник­то не знал, кто не­вес­та. И вот ве­чером по­вари­ха на­била прин­цессе кар­ма­ны хо­лод­ным мя­сом да кус­ка­ми пу­дин­га и го­ворит:

— По­дож­ди ухо­дить, да­вай сна­чала пог­ля­дим на пыш­ные при­готов­ле­ния в боль­шом за­ле.

И толь­ко они под­кра­лись к две­ри за­ла, что­бы заг­ля­нуть в ще­лоч­ку, как вдруг от­ту­да вы­ходит сам ко­роль — кра­савец, глаз не от­ве­дешь, — и не кто иной, как сам ко­роль Ба­кен­барды.

— Тво­ей хо­рошень­кой по­мощ­ни­це при­дет­ся рас­пла­чивать­ся за лю­бопытс­тво, — го­ворит он по­вари­хе. — Пусть стан­цу­ет со мной джи­гу!

И, не спра­шивая, хо­чет она или нет, ко­роль взял прин­цессу за ру­ку и по­вел в зал. За­иг­ра­ли скрип­ки, и он на­чал с ней тан­це­вать. Не ус­пе­ли они сде­лать нес­коль­ких па, как из ее кар­ма­нов по­лете­ли мя­со и лом­ти пу­дин­га. Все гром­ко рас­сме­ялись, а прин­цесса со сле­зами на гла­зах бро­силась к две­ри. Но ко­роль ее тут же наг­нал и от­вел в не­боль­шую гос­ти­ную.

— Раз­ве ты не уз­на­ешь ме­ня, до­рогая? — спро­сил он. — Ведь и ко­роль Ба­кен­барды, и твой муж — улич­ный пе­вец, и пь­яный егерь — это я. Тво­ему от­цу бы­ло все про ме­ня из­вес­тно, ког­да он от­да­вал те­бя мне. Прос­то ему хо­телось ук­ро­тить твою гор­дость!

О, она не зна­ла, ку­да де­вать­ся от ис­пу­га, от сты­да и от ра­дос­ти. Но лю­бовь по­беди­ла, прин­цесса скло­нила го­лову к му­жу на грудь и зап­ла­кала как ре­бенок. По­том слу­жан­ки уве­ли ее и по­мог­ли ей одеть­ся со всем со­вер­шенс­твом, на ка­кое спо­соб­ны жен­ские ру­ки и бу­лав­ки. А тут и ро­дите­ли ее при­еха­ли. И по­ка все сго­рали от лю­бопытс­тва, чем же все кон­чится у ко­роля с хо­рошень­кой де­вуш­кой, он сам со сво­ей ко­роле­вой, ко­торую в на­ряд­ном платье они и не уз­на­ли сна­чала, и еще один ко­роль с ко­роле­вой, ее ро­дите­ли, вош­ли в зал, и тут на­чалось та­кое ве­селье и ли­кова­ние, ка­кое вам вряд ли пос­час­тли­вит­ся ког­да-ни­будь уви­деть.