Семейная распря

А те­перь рас­ска­жу вам в на­зида­ние нед­линную пре­потеш­ную се­мей­ную ис­то­рию, ка­кая в ва­шем счас­тли­вом до­ме, ко­неч­но, ни­ког­да не слу­чит­ся за всю ва­шу мир­ную се­мей­ную жизнь.

Нел­ли Мак­граф и ее муж Дин­ни счи­тались луч­шей па­рой в Пул­бег­ском при­ходе. Да бы­ло б всем из­вес­тно, трид­цать три го­да про­жили они вмес­те, а да­же не зна­ли, что та­кое ко­со пог­ля­деть друг на дру­га. Так они и умер­ли бы, пре­бывая в этом не­веде­нии, ес­ли бы од­нажды в со­чель­ник не­лег­кая не за­нес­ла к ним охот­ни­ка Джон­ни. Он ду­мал всу­чить им связ­ку птиц, ко­торых пой­мал сил­ком на сне­гу. И па­роч­ку Дин­ни ку­пил у не­го, а Нел­ли из­жа­рила их к рож­дес­твенско­му ужи­ну.

Дин­ни, доб­рый че­ловек, съ­ел свою до­лю с ве­ликим нас­лажде­ни­ем, а по­том, уте­рев рот и прич­мокнув от удо­воль­ствия, про­мол­вил:

— Спа­сибо Гос­по­ду Бо­гу и те­бе, Нел­ли. Неж­нее и вкус­нее этих чер­ных дроз­дов я в жиз­ни ни­чего не едал!

— Аминь! Бла­года­ри, бла­года­ри Его. Та­кими пти­цами не поб­резго­вал бы сам ко­роль. Я го­ворю, эти­ми се­рыми дроз­да­ми, не так ли, Дин­ни?

— Чер­ны­ми, Нел­ли, — пов­то­рил Дин­ни.

— Ах, Дин­ни, — воз­му­тилась Нел­ли, — я те­бе го­ворю, они бы­ли се­рые. Уж мне-то не знать, раз я их ощи­пыва­ла.

— Да нет же, Нел­ли, я те­бя уве­ряю, это бы­ли чер­ные дроз­ды. Уж мне-то не знать, раз я их по­купал.

— Что у ме­ня, глаз нет, что ли? А, Дин­ни?

— Я всег­да по­лагал, Нел­ли, что есть. Но все рав­но, есть ли, нет ли, за­то уж я-то гла­зас­тый, так все го­ворят.

— Тог­да мне очень жаль, Дин­ни, что ты не мо­жешь от­ли­чить се­рого дроз­да от чер­но­го.

— Ес­ли кое-кто ря­дом со мной, — ска­зал Дин­ни, — умел бы гля­деть гла­зами, он бы то­же ког­да-ни­будь на­учил­ся от­ли­чать чер­но­го дроз­да от се­рого.

— Я не спо­рю, Дин­ни. Так и знай, спо­рить я не со­бира­юсь! Но это бы­ли се­рые дроз­ды.

— Тут не о чем и спо­рить, — ска­зал Дин­ни. — Что прав­да, то прав­да: дроз­ды бы­ли чер­ные.

— Дин­ни, — ска­зала Нел­ли, — не гне­ви Бо­га! Я же го­ворю те­бе, то бы­ли се­рые дроз­ды.

— Ты са­ма гне­вишь Бо­га, Нел­ли, — воз­ра­зил Дин­ни. — Я же го­ворю те­бе — они бы­ли чер­ные.

— Се­рые! — кри­чит Нел­ли.

— Чер­ные! — кри­чит Дин­ни.

Тог­да Нел­ли от­прав­ля­ет­ся мыть по­суду и на­чина­ет вы­зыва­юще на­певать про се­бя, а Дин­ни вы­тас­ки­ва­ет из кар­ма­на труб­ку, на­чина­ет рас­ти­рать для нее та­бак и тут же при­нима­ет­ся нас­висты­вать.

И вот эта па­ра, ко­торая до то­го дня ху­дого сло­ва не ска­зала друг дру­гу и ни­ког­да не ссо­рилась, пе­рес­та­ла раз­го­вари­вать це­лый ме­сяц.

Дол­го ли, ко­рот­ко ли, как го­ворят в сказ­ке, но опять по­дош­ло Рож­дес­тво. Нел­ли при­гото­вила се­бе и Дин­ни от­менный ужин, и, ког­да оба, пе­рек­рестясь, се­ли за стол, Нел­ли как прыс­нет со сме­ху.

— Дин­ни, ми­лень­кий, — го­ворит она, — ты пом­нишь, ка­кого ду­рака мы с то­бой ва­ляли в та­кой же ве­чер год на­зад?

И Дин­ни то­же ну хо­хотать.

— Ох, Нел­ли, — го­ворит, — и кто бы по­думал, что мы ста­нем ра­зыг­ры­вать из се­бя та­ких иди­отов?

— И все ни из-за че­го, — го­ворит Нел­ли.

— И все ни из-за че­го, — го­ворит Дин­ни. — Ну и стыд нам! — го­ворит. — Из-за ка­кой-то нес­час­тной па­ры чер­ных дроз­дов. Да будь они прок­ля­ты!

— Ох, — го­ворит Нел­ли, — все из-за нес­час­тной па­ры се­рых дроз­дов. Да будь они прок­ля­ты!

— Нел­ли, ду­шеч­ка, — го­ворит Дин­ни, с уко­риз­ной гля­дя на нее, — уж не со­бира­ешь­ся ли ты на­чать все сна­чала, и все из-за ка­ких-то жал­ких чер­ных дроз­дов?

— Вот еще, ста­ну я рас­пи­нать­ся ра­ди ка­ких-то пар­ши­вых се­рых дроз­дов!

— Да при­ди в се­бя, Нел­ли! Ты же не ху­же ме­ня зна­ешь, что это бы­ли чер­ные дроз­ды.

— Сам при­ди в се­бя, Дин­ни, — от­ве­ча­ет Нел­ли. — Сам зна­ешь, они бы­ли се­рые.

— Чер­ные! — кри­чит Дин­ни. — Мо­гу по­бить­ся об зак­лад!

— Се­рые! — кри­чит Нел­ли. — Мо­гу по­божить­ся!

Тут Дин­ни на­чина­ет свис­теть, а Нел­ли — на­певать. И так они опять друг с дру­гом три ме­сяца не раз­го­вари­вали, по­ка не приш­ли со­седи и не по­мири­ли их.

Дол­го ли, ко­рот­ко ли, как го­ворят в ста­рин­ных сказ­ках, про­шел еще год, и опять нас­ту­пило Рож­дес­тво. И ког­да Дин­ни и Нел­ли, пе­рек­рестясь, се­ли за слав­ный ужин, ко­торый при­гото­вила для обо­их Нел­ли, она опять как рас­хо­хочет­ся.

— Ты пом­нишь, Дин­ни, — го­ворит, — ка­кого ду­рака мы с то­бой ва­ляли в прош­лые два Рож­дес­тва?

— Ох-ох-ох, как не пом­нить, — го­ворит Дин­ни. — Ну и ду­рачье!

— Прос­то шу­ты го­рохо­вые, — го­ворит Нел­ли.

— Пос­ме­шище, и боль­ше ни­чего, — го­ворит Дин­ни.

— Иног­да я прос­то не мо­гу это­му по­верить, — го­ворит Нел­ли.

— Не­разум­ные де­ти так бы не пос­ту­пили, — го­ворит Дин­ни.

— Де­ти ско­рей на­учи­ли бы нас уму-ра­зуму, — го­ворит Нел­ли.

— Те­перь ты мо­жешь хоть до ут­ра на­зывать этих птиц се­рыми дроз­да­ми, я бу­ду толь­ко улы­бать­ся, — го­ворит Дин­ни.

— Спа­сибо, Дин­ни, — го­ворит Нел­ли, — но за­чем же ты бу­дешь улы­бать­ся, ес­ли они и в са­мом де­ле бы­ли се­рые?

— Ах, Нел­ли, Нел­ли! — го­ворит Дин­ни. — Ты же зна­ешь, я не хо­чу с то­бой из-за это­го спо­рить, но я ут­вер­ждаю, что они бы­ли чер­ные!

— Я с то­бой то­же не со­бира­юсь спо­рить, — под­да­кива­ет Нел­ли, — но не ста­нешь же ты оп­ро­вер­гать ис­ти­ну. Они бы­ли се­рые!

— А кто оп­ро­вер­га­ет ис­ти­ну? — го­ворит Дин­ни. — Это бы­ли чер­ные дроз­ды, ты са­ма зна­ешь.

— Нет, се­рые, — го­ворит Нел­ли. — Сам бы так ска­зал, ес­ли б не упер­ся.

— Ведь се­год­ня же свя­тое Рож­дес­тво, Нел­ли. На­до го­ворить прав­ду, сты­дись! Приз­най­ся, что это бы­ли чер­ные дроз­ды, и по­кон­чим с этим!

— Ну да, се­год­ня свя­тое рож­дес­тво, — от­ве­ча­ет Нел­ли. — Сам го­вори прав­ду. Ска­жи, что они бы­ли се­рые!

— Ра­ди Бо­га, Нел­ли, не на­до ссо­рить­ся из-за ка­ких-то то­щих чер­ных дроз­дов!

— Это ты сам ссо­ришь­ся из-за нес­час­тных се­рых дроз­дов.

— Ох, ты все боль­ше вы­водишь ме­ня из тер­пе­ния. Я го­ворю, они бы­ли чер­ные!

— А я го­ворю, се­рые!

— Чер­ные!

— Се­рые!

Тут Дин­ни по­вора­чива­ет­ся спи­ной, вы­тас­ки­ва­ет труб­ку и та­бак и, не прит­ро­нув­шись к ужи­ну, на­чина­ет нас­висты­вать. Нел­ли не об­ра­ща­ет на это ни­како­го вни­мания и то­же бе­рет­ся за чу­лок, ко­торый до это­го што­пала, и на­чина­ет с ус­ме­шеч­кой на­певать про се­бя.

В эту ми­нуту от­кры­ва­ет­ся дверь, и — кто бы вы ду­мали — вхо­дит? Сам охот­ник Джон­ни со связ­кой птиц на пле­че.

Дин­ни и Нел­ли так и под­ско­чили и бро­сились к Джон­ни. А тот смот­рит на од­но­го, на дру­гого и ни­чего не по­нима­ет.

— Джон­ни, — го­ворит Нел­ли, — как я до­воль­на, что ты при­шел!

— И я очень до­волен, Джон­ни, — под­да­кива­ет Дин­ни, — что ты имен­но сей­час при­шел.

— Да, и ты сей­час уви­дишь, что за ду­рень мой му­женек.

— Ну да, Джон­ни, ты при­шел как раз вов­ре­мя, что­бы на­конец дать по­нять этой жен­щи­не, что она та­кое.

— Ска­жите, ра­ди Бо­га, — взмо­лил­ся Джон­ни, рас­те­рян­но пе­рево­дя взгляд с од­но­го на дру­гого, — о чем у вас спор?

— Да о двух се­рых дроз­дах, ко­торых мы ку­пили у те­бя в та­кой же вот ве­чер два го­да на­зад, — го­ворит Нел­ли. — По­веришь ли, мой муж все вре­мя спо­рит, что это бы­ли чер­ные дроз­ды.

— Ха-ха-ха! — зас­ме­ял­ся Дин­ни. — Ес­ли бы ты не ус­лы­шал это сво­ими собс­твен­ны­ми уша­ми, Джон­ни, ты бы не по­верил, хоть пок­лясть­ся мне свя­тым Пет­ром, — эта жен­щи­на два го­да твер­дит, что ты про­дал мне не чер­ных дроз­дов, а се­рых. Ска­жи же ей, что это бы­ли чер­ные дроз­ды, и пусть са­ма убе­дит­ся, ка­кой она бы­ла ду­рой.

— Джон­ни, — поп­ро­сила Нел­ли, — ска­жи ему, это­му вот му­жу мо­ему, все как есть ска­жи, что они бы­ли се­рые. Пусть ему раз нав­сегда бу­дет стыд­но!

— Что за вздор, Нел­ли, Дин­ни! — вос­клик­нул Джон­ни. — Я ужас­но огор­чен, ес­ли вы оба все эти два го­да толь­ко и де­лали, что шу­мели да спо­рили, слов­но нех­ристи ка­кие-то, и все из-за па­ры то­щих, жал­ких, кос­тля­вых, ни­кудыш­ных сквор­цов! — черт бы их поб­рал!

В ста­рину го­вори­ли:

Ес­ли бы отец сде­лал из ме­ня са­пож­ни­ка, всем приш­лось бы хо­дить бо­сиком.