Колдун Лофт

Был ког­да-то в епис­коп­ской шко­ле в Хо­ула­ре один уче­ник по име­ни Лофт. Все сво­бод­ное вре­мя он от­да­вал кол­довс­тву и прев­зо­шел всех в этом ис­кусс­тве. Он лю­бил под­би­вать дру­гих уче­ников на вся­кие про­дел­ки. Од­нажды на рож­дес­тво Лофт по­ехал до­мой к ро­дите­лям. В пу­ти он за­ноче­вал на ка­ком-то ху­торе, а ут­ром под­ко­вал та­мош­нюю слу­жан­ку, взнуз­дал ее и пос­ка­кал на ней до­мой. Пос­ле это­го слу­жан­ка дол­го бо­лела — Лофт заг­нал ее чуть не до смер­ти, — но, по­ка он был жив, она и сло­вом не об­молви­лась об этом слу­чае. А дру­гую слу­жан­ку, ко­торая от не­го за­бере­мене­ла, Лофт умер­твил с по­мощью кол­довс­тва. Вот как он это сде­лал: нес­ла слу­жан­ка из кух­ни в ко­рыте зо­лу, и вдруг пе­ред ней рас­кры­лась сте­на. Толь­ко она шаг­ну­ла в этот про­ем, как Лофт сно­ва зак­рыл сте­ну. Мно­го лет спус­тя, ког­да сте­ну ру­шили, в ней наш­ли ске­лет жен­щи­ны с ко­рытом в ру­ках, а в ее ске­лете — кос­точки не­родив­ше­гося ре­бен­ка.

Лофт не ус­по­ко­ил­ся, по­ка не изу­чил до мель­чай­ших под­робнос­тей всю «Се­рую Ко­жу». Он встре­чал­ся со мно­гими кол­ду­нами, и ник­то не мог прев­зой­ти его в кол­дов­ском ис­кусс­тве. Но за­то он сде­лал­ся та­ким злоб­ным и мрач­ным, что дру­гие уче­ники бо­ялись и не­нави­дели его.

Как-то раз в на­чале зи­мы Лофт поп­ро­сил са­мого храб­ро­го из уче­ников по­мочь ему выз­вать из мо­гилы од­но­го древ­не­го епис­ко­па. Тот стал от­ка­зывать­ся, но Лофт приг­ро­зил, что убь­ет его.

— Вряд ли я смо­гу быть те­бе по­лезен, ведь я нес­ве­дущ в кол­довс­тве, — ска­зал тог­да уче­ник.

Од­на­ко Лофт объ­яс­нил, что ему при­дет­ся толь­ко сто­ять на ко­локоль­не, дер­жать ве­рев­ку от ко­локо­ла и по зна­ку Лоф­та на­чать зво­нить.

— А те­перь слу­шай, я от­крою те­бе, что я за­думал, — ска­зал Лофт. — Ес­ли че­ловек вла­де­ет кол­довс­твом, как я, он мо­жет ис­поль­зо­вать его толь­ко для злых дел, в про­тив­ном слу­чае его ждет смерть. Но ес­ли ему удас­тся пос­тичь кол­дов­скую пре­муд­рость до кон­ца, дь­явол по­теря­ет над ним власть и да­же ста­нет слу­жить ему, как он слу­жил Сэ­мун­ду Муд­ро­му. Пос­тигший всю кол­дов­скую пре­муд­рость де­ла­ет­ся не­зави­симым и мо­жет ис­поль­зо­вать свои поз­на­ния, как по­жела­ет. Бе­да в том, что при­об­рести та­кие поз­на­ния в на­ши дни ста­ло труд­но. Те­перь нет Шко­лы Чер­нокни­жия, а «Крас­ная Ко­жа» по по­веле­нию епис­ко­па Гохт­ска­уль­ка Зло­го за­рыта вмес­те с ним в мо­гиле. Вот я и на­думал выз­вать епис­ко­па из мо­гилы и от­нять у не­го «Крас­ную Ко­жу». Прав­да, вмес­те с ним вый­дут из мо­гил и дру­гие древ­ние епис­ко­пы — им не ус­то­ять пе­ред все­ми зак­ли­нани­ями, ко­торые по­надо­бят­ся, что­бы выз­вать Гохт­ска­уль­ка. Эти зак­ли­нания не по­дей­ству­ют лишь на епис­ко­пов, ко­торые умер­ли сов­сем не­дав­но и по­хоро­нены с Биб­ли­ей на гру­ди. Толь­ко не взду­май зво­нить рань­ше, чем нуж­но, но и не опоз­дай, пом­ни, от это­го за­висит и мое зем­ное, и мое веч­ное бла­женс­тво. А уж я в свой че­ред от­бла­года­рю те­бя: ты всег­да и во всем бу­дешь пер­вым и ник­то ни в чем те­бя не прев­зой­дет.

Они стол­ко­вались и, ког­да все лег­ли спать, от­пра­вились в цер­ковь. Све­тила лу­на, и в цер­кви бы­ло свет­ло. То­варищ Лоф­та за­нял мес­то на ко­локоль­не, а Лофт взо­шел на ка­фед­ру и на­чал чи­тать зак­ли­нания. Вско­ре из мо­гилы под­нялся мер­твец с доб­рым серь­ез­ным ли­цом и ко­роной на го­лове.

— Ос­та­новись, нес­час­тный, по­ка не поз­дно! — ска­зал он Лоф­ту. — Тяж­ким бу­дет прок­ля­тие мо­его бра­та Гвен­ду­ра, ес­ли ты пот­ре­вожишь его по­кой.

Но Лофт ос­та­вил без вни­мания сло­ва это­го епис­ко­па и про­дол­жал зак­ли­нать. Тог­да из мо­гил один за дру­гим ста­ли под­ни­мать­ся древ­ние епис­ко­пы с крес­та­ми на гру­ди и по­соха­ми в ру­ках. Все они об­ра­щались к Лоф­ту с ка­кими-ни­будь сло­вами, а с ка­кими — не­из­вес­тно. Трое из них бы­ли в ко­ронах, но ни­чего кол­дов­ско­го в их об­ли­ке не бы­ло. Од­на­ко Гохт­ска­ульк все не под­ни­мал­ся. Лофт на­чал зак­ли­нать еще не­ис­то­вей, он об­ра­тил­ся к са­мому дь­яво­лу и по­ка­ял­ся ему во всем со­де­ян­ном им доб­ре. Тут раз­дался страш­ный гро­хот и под­нялся мер­твец с по­сохом в ру­ке и крас­ной кни­гой под мыш­кой. На­пер­сно­го крес­та на нем не бы­ло. Он су­рово взгля­нул на епис­ко­пов и ус­тре­мил ис­пе­пеля­ющий взгляд на Лоф­та. Тот стал зак­ли­нать еще усер­днее. Гохт­ска­ульк гроз­но дви­нул­ся к не­му.

— Хо­рошо ты по­ешь, сы­нок, — нас­мешли­во про­из­нес он, — луч­ше, чем я ду­мал, но мо­ей «Крас­ной Ко­жи» те­бе все рав­но не ви­дать.

Лофт при­шел в ис­ступ­ле­ние, и от бо­гохуль­ств цер­ковь зат­ре­щала и за­ходи­ла хо­дуном. То­вари­щу его по­каза­лось, буд­то Гохт­ска­ульк мед­ленно приб­ли­зил­ся к Лоф­ту и не­хотя по­да­ет ему кни­гу. В гла­зах то­вари­ща по­тем­не­ло, его обу­ял ужас. Уви­дев, что Лофт про­тянул к кни­ге ру­ку, он по­думал, что тот де­ла­ет ему знак, и уда­рил в ко­локол. Все епис­ко­пы с гро­хотом про­вали­лись под зем­лю. Од­но мгно­вение Лофт сто­ял не­под­вижно, зак­рыв ли­цо ру­ками, а по­том мед­ленно, ша­та­ясь, под­нялся на ко­локоль­ню.

— Все обер­ну­лось ху­же, чем я пред­по­лагал, но ты в этом не ви­новат, — ска­зал он сво­ему то­вари­щу. — Мне сле­дова­ло дож­дать­ся рас­све­та, тог­да Гохт­ска­ульк сам от­дал бы мне кни­гу. Но он ока­зал­ся бо­лее стой­ким, чем я. Ког­да я уви­дел кни­гу и ус­лы­шал его нас­мешки, я по­терял над со­бой власть. Сто­ило мне про­из­нести еще хо­тя бы од­но зак­ли­нание, цер­ковь бы рух­ну­ла, а Гохт­ска­ульк толь­ко это­го и хо­тел. Но, вид­но, от сво­ей судь­бы не уй­дешь. Те­перь у ме­ня нет на­деж­ды на веч­ное бла­женс­тво. Но обе­щан­ную наг­ра­ду ты по­лучишь, и пусть все про­ис­шедшее ос­та­нет­ся меж­ду на­ми.

С той по­ры Лофт стал мол­ча­лив и да­же как буд­то нем­но­го пов­ре­дил­ся в уме, он бо­ял­ся тем­но­ты и с нас­тупле­ни­ем су­мерек спе­шил за­жечь все све­тиль­ни­ки.

— В суб­бо­ту в се­реди­не ве­лико­го пос­та я бу­ду уже в аду, — час­то бор­мо­тал он.

Ему по­сове­това­ли поп­ро­сить при­юта у пас­то­ра из Ста­дар­ста­дира, ко­торый был очень стар, тверд в ве­ре и счи­тал­ся луч­шим свя­щен­ни­ком в ок­ру­ге. По­мешан­ных и окол­до­ван­ных он ис­це­лял од­ним на­ложе­ни­ем рук. Пас­тор по­жалел Лоф­та и поз­во­лил ему не­от­лучно на­ходить­ся при се­бе — и днем и ночью, и до­ма и на ули­це. Лофт за­мет­но оп­ра­вил­ся, но пас­тор про­дол­жал опа­сать­ся за не­го, по­тому что Лофт ни­ког­да не мо­лил­ся вмес­те с ним. Лофт не­из­менно соп­ро­вож­дал пас­то­ра, ког­да тот на­вещал боль­ных и ис­ку­ша­емых дь­яво­лом, и при­сутс­тво­вал при их бе­седе. Пас­тор не вы­ходил из до­ма без об­ла­чения и всег­да брал с со­бой хлеб и ви­но для при­час­тия.

Нас­ту­пила суб­бо­та в се­реди­не ве­лико­го пос­та. Лофт был бо­лен, пас­тор си­дел у его пос­те­ли и хрис­ти­ан­ской бе­седой под­держи­вал в нем бод­рость ду­ха. Ча­сов в де­вять ут­ра пас­то­ру со­об­щи­ли, что один из его дру­зей ле­жит при смер­ти и про­сит пас­то­ра при­час­тить его и под­го­товить к бла­гочес­ти­вой кон­чи­не. Пас­тор не мог ему от­ка­зать. Он спро­сил у Лоф­та, мо­жет ли тот соп­ро­вож­дать его, но Лофт от­ве­тил, что бо­ли и сла­бость не поз­во­ля­ют ему дви­гать­ся. Пас­тор ска­зал Лоф­ту, что все бу­дет хо­рошо, ес­ли тот не вый­дет из до­му до его воз­вра­щения, и Лофт обе­щал не вста­вать с пос­те­ли. По­том пас­тор бла­гос­ло­вил и по­цело­вал его. У по­рога пас­тор опус­тился на ко­лени, про­чел мо­лит­ву и осе­нил дверь крес­тным зна­мени­ем. Лю­ди слы­шали, как он про­бор­мо­тал про се­бя:

— Один Бог ве­да­ет, спа­сет­ся ли этот че­ловек. Бо­юсь, что мне не одо­леть си­лу, ко­торая ме­ша­ет его спа­сению.

Ког­да пас­тор ушел, Лофт вдруг по­чувс­тво­вал се­бя со­вер­шенно здо­ровым. День был по­гожий, и ему за­хоте­лось вый­ти про­гулять­ся. Муж­чи­ны у­еха­ли ры­бачить, и до­ма не бы­ло ни­кого, кро­ме ку­хар­ки и од­но­го ра­бот­ни­ка, ко­торые не ста­ли его удер­жи­вать. Лофт от­пра­вил­ся на со­сед­ний ху­тор. Там жил один ста­рик, че­ловек ско­рее злой, чем доб­рый. Сам он уже не ры­бачил. Лофт поп­ро­сил ста­рика спус­тить для не­го на во­ду не­боль­шую лод­ку — ему, мол, охо­та по­рыба­чить у са­мого бе­рега. Ста­рик вы­пол­нил его прось­бу. Ти­хая по­года дер­жа­лась весь день, но лод­ки этой ник­то уже боль­ше не ви­дел. Да­же об­ломка от вес­ла и то не наш­лось. Толь­ко один че­ловек ви­дел с бе­рега, как из во­ды вы­суну­лась се­рая мох­на­тая ла­па, схва­тила лод­ку и вмес­те с Лоф­том ута­щила ее под во­ду.