Благодарная тигрица

Как-то от­пра­вил­ся дро­восек в го­ры хво­рост ру­бить. Вдруг слы­шит — вни­зу, в ло­щине, кто-то сто­нет, да так жа­лоб­но: у-у. По­шел дро­восек на го­лос, при­шел к ска­ле, в ска­ле пе­щера, в пе­щере тиг­ри­ца ле­жит — ни­как око­тить­ся не мо­жет. Киш­ки у нее из чре­ва вы­лез­ли, за ко­лючий тер­новник за­цепи­лись. Нев­мо­готу ей, вот она и сто­нет. Уви­дала тиг­ри­ца дро­восе­ка, пос­мотре­ла на не­го пе­чаль­но-пе­чаль­но, буд­то ска­зать хо­тела: «Спа­си ме­ня, дро­восек!», и еще жа­лоб­нее зас­то­нала. Пог­ля­дел дро­восек на тиг­ри­цу, пос­лу­шал, как она сто­нет. Жал­ко ему го­ремы­ку. При­бежал он до­мой и го­ворит ма­тери:

— Я сей­час тиг­ри­цу ви­дел, ле­жит в пе­щере, ни­как око­тить­ся не мо­жет, киш­ки из нее по­вылез­ли. Смот­реть жал­ко! Од­на ты спас­ти ее мо­жешь; все зна­ют, ка­кая ты уме­лая по­виту­ха! Пой­дем же ско­рее!

А мать ему от­ве­ча­ет:

— Да, ес­ли киш­ки по­вылез­ли, тут и по­мереть не­дол­го. Спас­ти тиг­ри­цу мож­но, толь­ко на­доб­но таз с ви­ном при­нес­ти, плес­нуть на киш­ки ви­ном, а по­том ти­хонеч­ко да ле­гонеч­ко в чре­во их вло­жить.

От­пра­вились дро­восек с ма­терью спа­сать тиг­ри­цу. И вправ­ду по­лег­ча­ло ей, на­роди­ла она че­тырех тиг­рят. А ста­руха по­виту­ха, преж­де чем до­мой во­ротить­ся, пох­ло­пала по спи­не тиг­ри­цу и го­ворит:

— Одо­лела нас нуж­да, сы­нок мой да­же же­ну в дом при­вес­ти не мо­жет, вот ты и при­нес­ла б ему не­вес­ту на спи­не, чтоб за доб­ро нам от­пла­тить.

За­кива­ла тиг­ри­ца го­ловой, буд­то по­няла, что ста­руха ей ска­зала.

И вот од­нажды ночью, ког­да выл-за­дувал се­вер­ный ве­тер и хлопь­ями ва­лил снег, ми­мо гор не­вес­ту в па­лан­ки­не нес­ли. Вдруг раз­дался ог­лу­шитель­ный рев, буд­то гром гря­нул, и пя­теро тиг­ров ри­нулись вниз с го­ры. Кто па­лан­кин нес, все врас­сыпную бро­сились. А тиг­ри­ца и тиг­ря­та не­вес­ту по­хити­ли и к до­му дро­восе­ка от­несли. Ста­ли в во­рота сту­чать­ся. На стук сам хо­зя­ин вы­шел. Уви­дел не­вес­ту и так об­ра­довал­ся, что ни ска­зать, ни опи­сать не­воз­можно. Тут же и свадь­бу сыг­ра­ли. До­шел об этом слух до ро­дите­лей же­ниха, у ко­торо­го тиг­ры не­вес­ту по­хити­ли, и по­жало­вались ро­дите­ли судье. Пос­лал у­ез­дный на­чаль­ник за дро­восе­ком, доп­рос ему учи­нил. Рас­ска­зал ему дро­восек все, как бы­ло. Не ве­рит чи­нов­ник. И пош­ла тог­да мать дро­восе­ка в го­ры тиг­ров в сви­дете­ли звать. Не по­бо­ялись тиг­ры, все впя­тером в при­сутс­твие яви­лись. Судья от стра­ха дро­жит, а сам спра­шива­ет:

— Прав­да это, что вы не­вес­ту в дом дро­восе­ка при­нес­ли?

Тиг­ры все ра­зом го­ловой кив­ну­ли — прав­да, мол. Не стал боль­ше судья до­пыты­вать­ся — бо­яз­но ему, — так и от­пустил дро­восе­ка.

А вско­рос­ти князь вар­ва­ров на стра­ну ту ди­ких зве­рей нас­лал. Са­мые храб­рые пол­ко­вод­цы не от­ва­жились суп­ро­тив них пой­ти. И поп­ро­сил тог­да го­сударь дро­восе­ка с пятью тиг­ра­ми выз­во­лить стра­ну из бе­ды. Трех дней не прош­ло, как все кня­зевы зве­ри ис­чезли, буд­то ле­пес­тки в бур­ном по­токе, — тиг­ры их заг­рызли. А князь тот ед­ва но­ги унес и не от­ва­живал­ся боль­ше на­падать. Воз­ли­ковал тут го­сударь, по­жало­вал дро­восе­ку чин Пол­ко­вод­ца пя­ти тиг­ров и ве­лел ему сте­речь гра­ницы. С той по­ры во­цари­лись в стра­не мир да по­кой.