Как юноша любимую искал

В дав­ние вре­мена жи­жи в де­ревуш­ке две семьи — Чжан и Ли. У Чжа­нов был сын Чжан Шу­ань. У Ли — дочь по проз­ва­нию Ли Хуа — Ли Цве­ток. При­гожи­ми уро­дились юно­ша и де­вуш­ка и прос­ла­вились в тех кра­ях сво­ей кра­сотой. Друж­ны они бы­ли с ма­лолетс­тва и друг друж­ке тай­ком пок­ля­лись не раз­лу­чать­ся и про­жить вмес­те до се­дых во­лос. От­пра­вил Чжан Шу­ань сва­ху в дом Ли Хуа. Но ро­дите­ли де­вуш­ки от­ка­зали юно­ше из-за его бед­ности и ре­шили от­дать дочь за Ва­на-бо­гача. Ва­ны выб­ра­ли счас­тли­вый день, на­няли тру­бачей и от­пра­вились за не­вес­той. Не хо­тела Ли Хуа са­дить­ся в сва­деб­ный па­лан­кин, отец с ма­терью ее си­лой зас­та­вили. За­иг­ра­ла тру­ба, но­силь­щи­ки под­ня­ли па­лан­кин и по­нес­ли. Си­дит Ли Хуа в па­лан­ки­не, го­ловой о стен­ку бь­ет­ся — пла­чет. И вот, ког­да уже пол­пу­ти прош­ли, слы­шит она — зас­висте­ло что-то. Это обо­ротень с не­ба спрыг­нул: ли­цо чер­ное, гла­за круг­лые. Схва­тил он не­вес­ту и ум­чал с со­бой.

Ус­лы­хал об этом Чжан Шу­ань, при­горю­нил­ся и го­ворит от­цу с ма­терью:

— Не жить мне без мо­ей Ли Хуа. По­ка не ра­зыщу ее, не бу­дет мне по­коя.

Го­ворит юно­ше отец:

— Унес твою Ли Хуа злой обо­ротень, где же ты те­перь ее ис­кать бу­дешь?

Го­ворит юно­ше мать:

— Унес твою Ли Хуа злой обо­ротень, не най­дешь ты ее те­перь ниг­де.

Не пос­лу­шал­ся Чжан Шу­ань от­ца с ма­терью, ушел из до­му свою Ли Хуа ис­кать.

Сколь­ко дней ис­кал, и не счесть, у ко­го не спра­шивал, где не вы­веды­вал, ник­то Ли Хуа не ви­дал, ниг­де про нее не слы­хали. «Мо­жет, съ­ел мою лю­бимую злой обо­ротень?» Ду­мал, ду­мал юно­ша, и пе­чаль его одо­лела. Сел он у до­роги, зап­ла­кал. Вдруг от­ку­да ни возь­мись бе­лобо­родый ста­рец. Спра­шива­ет ста­рец юно­шу:

— От­че­го ты пла­чешь, юно­ша? Кто те­бя оби­дел?

От­ве­ча­ет юно­ша:

— Не ста­ну я от те­бя та­ить­ся, де­душ­ка. Злой обо­ротень мою лю­бимую унес. Мно­го дней ис­кал я Ли Хуа, толь­ко нет ее ниг­де.

— Пой­дем со мной, — го­ворит ста­рик, — я знаю, где жи­вет злой обо­ротень.

Ус­лы­хал это Чжан Шу­ань, быс­тро на но­ги вско­чил и по­шел за стар­цем.

Шли они, шли, вдруг повс­тре­чали юно­шу. Спра­шива­ет его ста­рец:

— Кто ты и ку­да путь дер­жишь, юно­ша?

От­ве­ча­ет юно­ша:

— Зо­вут ме­ня Ван Лан, хо­жу я по све­ту, ищу свою не­вес­ту, вык­рал ее на пол­пу­ти из сва­деб­но­го па­лан­ки­на злой обо­ротень и унес не­ведо­мо ку­да.

За­кивал го­ловой бе­лобо­родый ста­рец и го­ворит:

— Идем с на­ми. Я знаю, где она.

И пош­ли они даль­ше втро­ем: Ван Лан, Чжан Шу­ань и бе­лобо­родый ста­рец. Це­лый день шли, ри­син­ки в рот не бра­ли. У Чжан Шу­аня лю­бимая из го­ловы не идет, не до еды ему, не до питья. А Ван Ла­на с го­лоду да­же в дрожь ки­нуло.

И го­ворит он стар­цу:

— По­есть бы на­до. Под­кре­пим­ся и даль­ше пой­дем.

Кив­нул ста­рик го­ловой и го­ворит:

— Ог­ля­нись-ка, юно­ша, на­зад.

Ог­ля­нул­ся Ван Лан, смот­рит — дом боль­шой сто­ит, кры­тый че­репи­цей, крыль­цо вы­сокое, у крыль­ца ка­мен­ный лев.

И опять го­ворит ста­рик:

— Да­вай­те вой­дем. По­есть че­го-ни­будь спро­сим.

Под­вел ста­рец юно­шей к крыль­цу, в дверь пос­ту­чал­ся. Выш­ла на стук ста­рая ста­руха, спра­шива­ет:

— Что вам на­доб­но? За­чем сту­читесь?

От­ве­ча­ет ей ста­рец:

— Пам­пу­шек мы не спро­сим и мя­са нам не на­доб­но. Дай нам че­го-ни­будь поп­ро­ще. Про­голо­дались мы в до­роге.

Ста­руха от­ве­ча­ет:

— Лад­но, иди­те за мной.

Вош­ли они вслед за ней в ком­на­ту, ви­дят — си­дит на ка­пе кра­сави­ца, год­ков во­сем­надцать ей. А ста­руха еды вся­кой нас­тря­пала, пот­чу­ет гос­тей и так им го­ворит:

— Хо­чу я с ва­ми об од­ном де­ле по­тол­ко­вать. Да не знаю, стол­ку­ем­ся ли? Муж мой дав­но умер, жи­ву я вдво­ем с до­чень­кой. Вот и хо­чу в дом зя­тя при­нять, чтоб кор­мил ме­ня на ста­рос­ти лет. Кто из вас дво­их, юно­ши, здесь нав­сегда ос­та­нет­ся?

При­нял­ся ста­рец Чжан Шу­аня уго­вари­вать. Но тот и слу­шать не хо­чет, все про свою лю­бимую ду­ма­ет. При­нял­ся ста­рик Ван Ла­на уго­вари­вать. А Ван Лан и рад. Приг­ля­нул­ся ему дом под че­репи­цей и мо­лодая кра­сави­ца.

Ос­тался Ван Лан, а ста­рец с Чжан Шу­анем даль­ше пош­ли. Нем­но­го прош­ли, чуть по­боль­ше вер­сты. Вдруг ста­рик и го­ворит:

— Об­ро­нил я пла­ток на крыль­це, воз­ле ка­мен­но­го ль­ва. Во­ротись-ка да при­неси его мне.

По­бежал об­ратно Чжан Шу­ань, смот­рит — дом под че­репи­цей ис­чез, один лев ос­тался. Си­дит лев, Ван Ла­на на кус­ки рвет, схва­тит ку­сок и в пасть от­прав­ля­ет. Ис­пу­гал­ся Чжан Шу­ань, при­бежал к ста­рику и го­ворит:

— Бе­да прик­лю­чилась, Ван Ла­на лев сож­рал.

А ста­рик идет се­бе даль­ше, не ос­та­нав­ли­ва­ет­ся.

— Зна­ешь, по­чему лев Ван Ла­на сож­рал? — спра­шива­ет.

— Не знаю, де­душ­ка, — от­ве­ча­ет Чжан Шу­ань.

А ста­рик ему го­ворит:

— По­думай. Тог­да и уз­на­ешь.

Идут Чжан Шу­ань со стар­цем день, идут ночь, и приш­ли они на­конец к ка­мен­но­му до­му. Го­ворит ста­рец:

— Это и есть мое жи­лище.

Во­шел Чжан Шу­ань, ви­дит — кро­вать в до­ме ка­мен­ная, и ко­тел ка­мен­ный, а чаш­ки ка­мен­ные, и та­зы ка­мен­ные. Все из кам­ня вы­точе­но. Ве­лел ста­рец Чжан Шу­аню наб­рать сос­но­вых ши­шек, еду сго­товить. Вот уже семь дней прош­ло. Ви­дит ста­рец, юно­ша не уны­ва­ет, на­деж­ды не те­ря­ет, и спра­шива­ет:

— Хо­чешь Ли Хуа выз­во­лить?

— Хо­чу, — от­ве­ча­ет юно­ша.

— Сту­пай тог­да к за­пад­но­му краю не­ба, на Ог­ненную го­ру, до­будь из пе­щеры Ог­ненно­го тиг­ра меч дра­гоцен­ный. Дам я те­бе платье, ко­торое от ог­ня спа­сет, на­день его и сме­ло иди впе­ред. Но пом­ни, сде­ла­ешь шаг на­зад — сож­рет те­бя огонь.

На­дел Чжан Шу­ань бе­лое платье вол­шебное, так и ис­крит­ся оно, так и свер­ка­ет, и за­шагал к за­пад­но­му краю не­ба. Не счесть, сколь­ко дней он до той го­ры до­бирал­ся, как вдруг ви­дит — впе­реди пла­мя по­лыха­ет, злоб­но ши­пят ог­ненные язы­ки, вот-вот не­бо лиз­нут. Не ис­пу­гал­ся юно­ша, пря­мо в огонь по­шел. Но что за ди­во! Огонь его не бе­рет. Вот и пе­щера Ог­ненно­го тиг­ра на са­мой вер­ши­не го­ры, сам хо­зя­ин ее сте­режет, гла­за у тиг­ра — два хра­мовых ко­локо­ла, из пас­ти пла­мя вы­рыва­ет­ся. Вспом­нил тут Чжан Шу­ань про свою Ли Хуа, еще храб­рее стал. Бро­сил­ся он в пе­щеру, ви­дит — меч на сте­не дра­гоцен­ный ви­сит. Схва­тил юно­ша меч, тиг­ра уда­рил, сва­лил­ся за­мер­тво тигр, и в тот же миг пла­мя на го­ре по­гас­ло. Взял Чжан Шу­ань меч, к стар­цу во­ротил­ся.

Го­ворит ему ста­рец:

— А те­перь иди выз­во­лять свою Ли Хуа. Унес­ла ее ры­ба-обо­ротень из Вос­точно­го мо­ря и по­сели­ла на ос­тро­ве. Толь­ко знай, ес­ли страх те­бя одо­ле­ет или сом­не­ние, не спа­сешь свою лю­бимую.

Взял Чжан Шу­ань дра­гоцен­ный меч и по­шел к вос­точно­му краю не­ба. Не счесть, сколь­ко дней до­бирал­ся он до Вос­точно­го мо­ря. А мо­рю то­му изум­рудно­му ни кон­ца нет, ни края. Вол­на на вол­ну на­бега­ет, бу­руны на бу­руны на­ходят. Пог­ля­дел он на все че­тыре сто­роны и ду­ма­ет: «Хоть бы лод­чонка ка­кая ут­лая по­палась. Не бо­юсь я вет­ра буй­но­го, пусть раз­гу­ля­ет­ся по мо­рю, не бо­юсь я вы­соких волн, пусть хоть до са­мого не­ба взды­ма­ют­ся. Ни­чего я не ис­пу­га­юсь! Толь­ко бы мне до то­го ос­тро­ва доб­рать­ся!»

Идет юно­ша по бе­регу, ве­тер ему пес­чинка­ми ли­цо ко­лет, мо­ре во­дой но­ги мо­чит, го­лод его му­ча­ет, хо­лод нас­квозь про­бира­ет. А юно­ша идет да идет.

Но вот од­нажды уви­дал он, что по мо­рю пер­си­ковое де­рев­це плы­вет. То вол­ной его зах­лес­тнет, то сно­ва на по­вер­хность вы­несет. Смот­рит юно­ша на де­рев­це, вдруг ви­дит — три пер­си­ка на нем але­ют яр­ко сре­ди зе­леных лис­точков. Плы­вет де­рев­це пря­мо к юно­ше. Из­ловчил­ся Чжан Шу­ань, ух­ва­тил­ся за вет­ки, и так вдруг ему пить за­хоте­лось! Сор­вал он пер­сик с де­рева, хо­тел его съ­есть, но тут раз­дался гроз­ный рык и от­ку­да ни возь­мись тигр выс­ко­чил. С пе­репу­гу Чжан Шу­ань в во­ду плюх­нулся. Тигр тем вре­менем ис­чез, и пер­си­ковое де­рево то­же ку­да-то по­дева­лось. Чу­ет юно­ша — те­ло его лег­ким ста­ло, ну, пря­мо пер­си­ковый лис­тик, и сту­пил он на во­ду, буд­то на твер­дую зем­лю. Сто­ит и не то­нет. Пер­сик тот, ока­зыва­ет­ся, вол­шебным был, мог от во­ды спас­ти. Дер­жит Чжан Шу­ань во рту вол­шебный пер­сик и пря­мо к ос­тро­ву идет. Ле­жит тот ос­тров пос­ре­ди мо­ря, чер­ной мглою оку­тан­ный, буй­ной тра­вою по­рос­ший. Толь­ко сту­пил юно­ша но­гой на ос­тров, а навс­тре­чу ему из мглы ры­ба-обо­ротень выш­ла с сол­да­тами-кре­вет­ка­ми да пол­ко­вод­ца­ми-кра­бами. У всех копья длин­ные да ро­гати­ны сталь­ные. Са­ма ры­ба-обо­ротень чер­ная, на го­лове шлем се­реб­ря­ный блес­тит, на те­ле пан­цирь из се­реб­ра свер­ка­ет. Зак­ри­чала ры­ба, за­гуде­ло в от­вет ей мо­ре, ок­ру­жили юно­шу кре­вет­ки-во­ины да пол­ко­вод­цы-кра­бы. Не ис­пу­гал­ся юно­ша, не стал на­зад пя­тить­ся. Под­нял он свой меч дра­гоцен­ный, по­вер­нулся к вос­то­ку — да как взмах­нет, по­вер­нулся к за­паду — да как уда­рит! По­бежа­ла от ме­ча бе­лая до­рож­ка ог­ненная. В тот же миг мгла рас­се­ялась, а во­ины да пол­ко­вод­цы кре­вет­ка­ми да кра­бами обер­ну­лись, ста­ли в раз­ные сто­роны рас­ползать­ся.

Ры­ба-обо­ротень как взгля­нула на свер­ка­ющий меч — гла­за заж­му­рила. Тут юно­ша ее и за­рубил. По­том на­шел он свою лю­бимую, и ста­ли они му­жем и же­ной.