Лисьи сани

Шла од­нажды ли­са по по­лям, по ле­сам и ла­поть наш­ла. Шла она, шла, нас­ту­пил ве­чер, за­ходит она в од­ну из­бушку и про­сит:

— Пус­ти­те пе­рено­чевать, лю­ди доб­рые. Пус­тил ее хо­зя­ин.

— А ку­да мне на ночь ло­шад­ку свою пос­та­вить? — спра­шива­ет ли­са.

— Да при­вяжи воз­ле две­рей, — от­ве­ча­ет хо­зя­ин.

— Нет, не мо­гу, — го­ворит ли­са. — Моя ло­шад­ка при­вык­ла в ку­рят­ни­ке спать. Не стал хо­зя­ин с ли­сой спо­рить:

— Что ж, ве­ди свою ло­шад­ку в ку­рят­ник. Ночью прок­ра­лась ли­са в ку­рят­ник, рас­пле­ла ла­поть, об­мо­тала лы­ко вок­руг шеи пе­туха и опять спать улег­лась.

Ут­ром ли­са и хо­зя­ин пош­ли ла­поть смот­реть. Ли­са пер­вая вбе­жала в ку­рят­ник да как зак­ри­чит:

— Хо­зя­ин, хо­зя­ин, иди пос­мотри, твой пе­тух мой ла­поть съ­ел! За это ты мне дол­жен пе­туха от­дать. Хоть и жаль хо­зя­ину пе­туха от­да­вать, да что по­дела­ешь — приш­лось. Взя­ла ли­са пе­туха и даль­ше в путь от­пра­вилась. Шла она, шла, ве­чер нас­ту­пил, за­ходит ли­са опять в из­бу и на ноч­лег про­сит­ся.

— Что ж, ос­та­вай­ся, ко­ли приш­ла, — го­ворит хо­зя­ин.

— А ку­да мне на ночь ло­шад­ку свою пос­та­вить? — спра­шива­ет ли­са.

— Да тут же ее и при­вяжи.

— Нет, не мо­гу, — го­ворит ли­са. — Моя ло­шад­ка при­вык­ла с овеч­ка­ми спать. Не стал хо­зя­ин с ней спо­рить:

— Что ж, ве­ди свою ло­шад­ку к ов­цам. От­несла ли­са пе­туха в ов­чарню, а са­ма вер­ну­лась в из­бу и лег­ла спать. Ночью она вста­ла, прок­ра­лась в ов­чарню, ра­зор­ва­ла пе­туха, съ­ела, а киш­ки ба­рану на шею на­мота­ла. Ут­ром ли­са с хо­зя­ином пош­ли в ов­чарню. Ли­са пер­вая вбе­жала и как зак­ри­чит:

— Хо­зя­ин, хо­зя­ин, иди пос­мотри, твой ба­ран мо­его пе­туха съ­ел! Те­перь от­дай мне ба­рана вмес­то пе­туха. Очень не хо­телось хо­зя­ину ба­рана от­да­вать, да де­лать не­чего — приш­лось. Взя­ла ли­са ба­рана и пош­ла даль­ше. Шла она, шла, ве­чер нас­ту­пил. За­ходит ли­са в из­бу и про­сит:

— Пус­ти­те пе­рено­чевать. Пус­тил ее хо­зя­ин.

— А ку­да мне на ночь ло­шад­ку свою пос­та­вить? — спра­шива­ет ли­са.

— Пус­ти ее к мо­им ло­шадям, — от­ве­ча­ет хо­зя­ин. Нет, не мо­гу — го­ворит ли­са. — Моя ло­шад­ка при­вык­ла в ко­ров­ни­ке спать.

— Ну, тог­да ве­ди ее к ко­ровам, — сог­ла­сил­ся хо­зя­ин. От­ве­ла ли­са ба­рана к ко­ровам. Ночью прок­ра­лась она в ко­ров­ник, ра­зор­ва­ла ба­рана и съ­ела, а шерстью и кровью ко­ровам мор­ды да ро­га вы­маза­ла.

Вста­ла ут­ром ли­са и в путь со­бира­ет­ся. Пош­ла она в ко­ров­ник за сво­ей ло­шад­кой. И хо­зя­ин с ней по­шел. Ли­са пер­вая вбе­жала да как зак­ри­чит:

— Хо­зя­ин, хо­зя­ин, иди пос­мотри, твоя ко­рова мо­его ба­рана ра­зор­ва­ла. Вза­мен ты мне дол­жен ко­рову от­дать. Очень не хо­телось хо­зя­ину ко­рову от­да­вать, да де­лать не­чего — приш­лось. Взя­ла ли­са ко­рову и пош­ла даль­ше. Шла она, шла, и вот ве­чер нас­ту­пил. За­ходит ли­са в из­бушку и про­сит:

— Пус­ти­те пе­рено­чевать. Пус­тил ее хо­зя­ин. Пе­ред тем, как спать ло­жить­ся, спра­шива­ет ли­са хо­зя­ина:

— А ку­да мне на ночь ло­шад­ку свою пос­та­вить?

— От­ве­ди ее к мо­им ло­шадям, — го­ворит хо­зя­ин. От­ве­ла ли­са ко­рову к ло­шадям. Ночью прок­ра­лась она в ко­нюш­ню, ра­зор­ва­ла ко­рову, на­елась, а кровью вы­маза­ла ло­шадям мор­ды.

Ут­ром вста­ла ли­са и в до­рогу соб­ра­лась. Пош­ла она в ко­нюш­ню за сво­ей ло­шад­кой, и хо­зя­ин с ней по­шел. Ли­са пер­вая вбе­жала да как зак­ри­чит:

— Хо­зя­ин, хо­зя­ин, иди пос­мотри, твои ко­ни мою ко­рову съ­ели! Смот­рит хо­зя­ин: в са­мом де­ле, у его ло­шадей мор­ды в кро­ви.

— Вмес­то ко­ровы ты мне дол­жен ло­шадь от­дать, го­ворит ли­са. Ну, что по­дела­ешь? Дол­жен так дол­жен. От­дал он ли­се ло­шадь.

— Что ж я с од­ной ло­шадью де­лать-то бу­ду? — го­ворит ли­са. — Ты уж мне и са­ни дай.

— Дал ей хо­зя­ин са­ни. А ли­са все не уни­ма­ет­ся:

— Ко­ли ты дал мне ло­шадь и са­ни, то дай и сбрую в при­дачу. Хоть и не хо­телось хо­зя­ину сбрую ли­се от­да­вать, но так она к не­му прис­та­ла, что дал он ей и сбрую. Зап­рягла ли­са ло­шадь, се­ла в са­ни и едет как ба­рыня. Едет она, едет, встре­ча­ет зай­ца.

— Ку­да это ты, ку­ма, путь дер­жишь? — спра­шива­ет за­яц. — Под­ве­зи ме­ня. А ли­са и слу­шать зай­ца не хо­чет. На­конец сжа­лилась она:

— Так и быть, — го­ворит, — пос­тавь од­ну лап­ку в са­ни. Пос­та­вил за­яц в са­ни од­ну лап­ку, ли­са едет, а за­яц сза­ди ска­чет. Вко­нец за­морил­ся зай­чиш­ка, и тог­да толь­ко поз­во­лила ему ли­са в са­ни сесть. Сел за­яц в са­ни, и по­еха­ли они вдво­ем. Едут они, едут, встре­ча­ют вол­ка.

— Ку­да это вы, ку­мовья, путь дер­жи­те? — спра­шива­ет волк. — Под­ве­зите ме­ня. Ни за что ли­са не хо­тела вол­ка брать. Но волк так ее уп­ра­шивал, так уп­ра­шивал, что она сжа­лилась на­конец.

— Лад­но уж, — го­ворит, — пос­тавь од­ну ла­пу в са­ни. Пос­та­вил волк од­ну ла­пу в са­ни, ли­са по­еха­ла, а волк сза­ди пры­га­ет. Пры­гал он, пры­гал и взмо­лил­ся на­конец:

— Пус­ти, ку­ма, в са­ни, сил мо­их боль­ше нет. — Лад­но уж, са­дись, — го­ворит ли­са. Сел волк в са­ни, и по­еха­ли они втро­ем. Едут они, едут и встре­ча­ют мед­ве­дя.

— Ку­да ж это вы, ку­мовья, путь дер­жи­те? — спра­шива­ет мед­ведь. — Под­ве­зите ме­ня. Ли­са сна­чала и слу­шать не хо­тела, но мед­ведь так про­сил, что по­жале­ла она его.

— Лад­но уж, — го­ворит, — пос­тавь од­ну ла­пу в са­ни. Пос­та­вил мед­ведь од­ну ла­пу в са­ни, ли­са по­еха­ла, а мед­ведь сза­ди на трех ла­пах ко­выля­ет. Ко­вылял он так, ко­вылял, по­ка вко­нец не за­морил­ся. Сжа­лилась над ним ли­са и поз­во­лила сесть в са­ни. Сел мед­ведь в са­ни, и по­еха­ли они вчет­ве­ром: ли­са, за­яц, волк да мед­ведь. Еха­ли они, еха­ли, вдруг ог­лобля сло­малась. Де­лать не­чего, один из них дол­жен ид­ти ог­лоблю ис­кать. Ста­ли ду­мать, ко­му ид­ти. Ре­шили, что пой­дет тот, кто пер­вым к ли­се в са­ни сел. Вот за­яц и от­пра­вил­ся ог­лоблю ис­кать. Вско­ре он вер­нулся с то­нень­ким пру­тиком. Ли­са его еще из­да­ли уви­дала и кри­чит:

— Что не­сешь? Не го­дит­ся твой пру­тик! Пос­ла­ла ли­са за ог­лоблей мед­ве­дя. По­шел мед­ведь и при­нес ста­рую ко­рягу.

— Да раз­ве из ко­ряги, — кри­чит ли­са, — мож­но ог­лоблю сде­лать? Выб­ра­нила она всех и са­ма соб­ра­лась ид­ти ог­лоблю ис­кать, а мед­ве­дю, вол­ку и зай­цу на­каза­ла ло­шадь сто­рожить. Толь­ко ли­са уш­ла, наб­ро­сились они на ло­шадь и съ­ели ее. Вер­ну­лась ли­са и ну ру­гать­ся, ну пла­кать! На­конец при­нялась до­пыты­вать­ся, кто ло­шадь съ­ел. Спра­шива­ет зай­ца.

— Не ел я, — кля­нет­ся за­яц. Спра­шива­ет вол­ка.

— И я не ел, — бо­жит­ся волк. Спра­шива­ет мед­ве­дя.

— А уж я-то и вов­се ни при чем, — от­пи­ра­ет­ся мед­ведь.

— Лад­но, — го­ворит ли­са. — Раз не хо­тите приз­на­вать­ся, сде­ла­ем так: пой­дем все по клад­ке че­рез реч­ку. Кто сва­лит­ся с клад­ки, тот, зна­чит, и ви­новат. По­шел за­яц пер­вым, ведь он пер­вый сел к ли­се в са­ни. Идет — и вдруг у бед­ня­ги од­на лап­ка с клад­ки сор­ва­лась.

— Ага, — го­ворит ли­са, — зна­чит, ты съ­ел один ку­сок. За зай­цем волк по­шел. Идет он, идет, и вдруг у не­го обе зад­ние ла­пы с клад­ки сор­ва­лись.

— Ага, — го­ворит ли­са, — зна­чит, ты два кус­ка съ­ел. Пос­ле вол­ка мед­ведь по­шел. Идет мед­ведь, идет, да вдруг ос­ту­пил­ся и поч­ти сор­вался с клад­ки, толь­ко на од­ной пе­ред­ней ла­пе и удер­жался.

— Ага, — го­ворит ли­са, — зна­чит, ты три кус­ка съ­ел.

— А те­перь, — объ­яви­ла ли­са, — я са­ма пой­ду. Вот уви­дите, что я ни в чем не ви­нова­та и прой­ду по клад­ке, да­же не спот­кнув­шись.

Пош­ла ли­са, идет, идет, дош­ла до се­реди­ны клад­ки, ос­ту­пилась да и уго­дила в ре­ку. За­яц, волк и мед­ведь пос­ме­ялись над ли­сой вдо­воль и уш­ли.

Ви­дит ли­са: не выб­рать­ся ей, уто­нуть при­дет­ся. А на бе­регу у сквор­ца гнез­до бы­ло. Уви­дал скво­рец ли­су в во­де, ре­шил, что она к его птен­цам под­би­ра­ет­ся, и на­чал жа­лоб­но кри­чать. Спра­шива­ет его ли­са:

— Ты что кри­чишь?

— Да вот, — от­ве­ча­ет скво­рец, — бо­юсь, как бы ты птен­цов мо­их не съ­ела.

— Лад­но, — го­ворит ли­са, — не ста­ну я тро­гать тво­их птен­цов, толь­ко ты наб­ро­сай в ре­ку хво­рос­ту по­боль­ше, чтоб я на бе­рег выб­рать­ся мог­ла. Наб­ро­сал скво­рец хво­рос­ту в ре­ку, и ли­са выб­ра­лась из во­ды. Го­ворит ли­са сквор­цу:

— Что ты ме­ня спас, за это те­бе спа­сибо, но те­перь ты ме­ня на­кор­ми.

— Как же я те­бя на­кор­млю? — спра­шива­ет скво­рец.

— А так, — от­ве­ча­ет ли­са. — Сту­пай на до­рогу и жди. Как пой­дет по до­роге ста­руха с хле­бом, ты нач­ни вок­руг нее ле­тать. Она ме­шок с хле­бом на зем­лю по­ложит и ста­нет те­бя ло­вить, а я тем. вре­менем хлеб ста­щу и по­ем. Вот идет по до­роге ста­руха с хле­бом. Стал скво­рец вок­руг нее ле­тать. При­нялась ста­руха сквор­ца ло­вить, и так и эдак пы­та­ет­ся — ни­чего не вы­ходит.

По­ложи­ла она хлеб на зем­лю и пог­на­лась за пти­цей. А ли­са схва­тила ме­шок, ута­щила его в кус­ты, ест се­бе хлеб да об­ли­зыва­ет­ся.

— На­кор­мил ты ме­ня, — го­ворит ли­са сквор­цу, — а те­перь на­пои.

— Как же я те­бя на­пою? — спра­шива­ет скво­рец.

— А так, — от­ве­ча­ет ли­са. — Иди на до­рогу и жди. Как по­едет по до­роге ста­рик с боч­кой во­ды, ты сядь на за­тыч­ку. Ста­рик за­хочет те­бя прог­нать и уда­рит по за­тыч­ке. За­тыч­ка выс­ко­чит, во­да проль­ет­ся, я и напь­юсь. Вот едет по до­роге ста­рик с боч­кой во­ды. По­летел скво­рец и сел на за­тыч­ку. Рас­сердил­ся ста­рик, схва­тил то­пор и швыр­нул им в пти­цу. Скво­рец уле­тел, а то­пор вы­бил за­тыч­ку, и по­лилась во­да из боч­ки. На­елась ли­са, на­пилась, а сквор­ца все не от­пуска­ет.

— Те­перь рас­сме­ши ме­ня, — тре­бу­ет.

— Как же я те­бя рас­сме­шу? — спра­шива­ет скво­рец.

— А так, — от­ве­ча­ет ли­са. — Ле­ти на гум­но, что поб­ли­зос­ти, там отец и сын мо­лотят, так ты сядь от­цу на за­тылок. Что по­дела­ешь, по­летел скво­рец на гум­но. Сел он от­цу на за­тылок. Хо­тел сын пой­мать пти­цу ру­ками, да не выш­ло: не да­ет­ся скво­рец в ру­ки. Тог­да рас­сердил­ся сын и бро­сил в от­ца це­пом, а ли­са от ра­дос­ти хо­хочет за­лива­ет­ся.