Пшик

Од­нажды по­лома­лась у ба­рина ка­рета! Счастье еще, что тут же куз­нец был. Ве­лел ба­рин по­чинить ка­рету, а куз­нец зап­ро­сил за ра­боту це­лый рубль. Де­лать не­чего, приш­лось рас­ко­шелить­ся. А до­мой еду­чи, ба­рин все пу­ще рас­па­лял­ся:

— За эда­кую без­де­лицу це­лый рубль сод­рал! А сколь­ко он тут по­рабо­тал? Вы­ходит, куз­нец боль­ше за­рабо­тать мо­жет, чем ба­рин, что в ка­рете ез­дит. Ко­ли по­думать хо­рошень­ко, и я смо­гу куз­нечные ра­боты де­лать да цел­ко­выми кар­ман на­бивать. По­годи-ка, на­до бы ти­хомол­ком приг­ля­деть­ся, как куз­нец ра­бота­ет, а там на Юрь­ев день прог­нать его из име­ния. Сам бу­ду куз­не­чить!

Лад­но. За­час­тил ба­рин в куз­ню. И расс­пра­шива­ет куз­не­ца, и то да се рас­ска­зыва­ет, а сам все приг­ля­дыва­ет­ся, как куз­нец ку­ет. Че­рез не­кото­рое вре­мя, обу­чив­шись на глаз куз­нечно­му ре­мес­лу, прог­нал ба­рин куз­не­ца — пусть идет на все че­тыре сто­роны. Сам, мол, со сво­им ку­чером куз­не­чить бу­дет: ба­рин, вишь, ко­вать бу­дет, ку­чер — ме­хи раз­ду­вать. Лад­но. На дру­гой день при­шел из со­сед­ней во­лос­ти один ка­зен­ный кресть­янин с боль­шим кус­ком же­леза и поп­ро­сил ле­меха вы­ковать. Ба­рин, как зап­рав­ский куз­нец, тот­час же взял же­лезо, су­нул в огонь, на­сыпал свер­ху боль­шую гру­ду уг­лей и го­ворит:

— А ну, ку­чер, дуй! Ку­чер и за­дул, бед­няжка, что есть мо­чи, по­ка же­лезо до­бела не рас­ка­лилось. Тут ба­рин швыр­нул же­лезо на на­коваль­ню и ве­лит кресть­яни­ну:

— Бей! Под­хва­тил кресть­янин боль­шой мо­лот и да­вай бить — ис­кры так и по­сыпа­лись. Бь­ет он, бь­ет — же­лезо уж ста­ло тон­ким-пре­тон­ким, а куз­нец и в ус не ду­ет, знай свое твер­дит: “Бей, по­ка не ос­ты­ло!” На­конец же­лезо по­чер­не­ло. Де­лать не­чего, приш­лось опять су­нуть же­лезо в огонь, на­сыпать боль­шую гру­ду уг­лей:

— А ну, ку­чер, дуй! Ку­чер, бед­няжка, дул, по­ка же­лезо опять не по­беле­ло. И да­вай опять ко­вать. Кресть­янин, прав­да, сом­не­вать­ся стал:

— Эдак-то мы все же­лезо пе­реж­жем, — ска­зал он, — ни­каких ле­мехов не вый­дет.

— Как не вый­дет? — рас­сердил­ся ба­рин. — Бу­дут те­бе ле­меха. Это ты, ду­рень, бить не уме­ешь. Ку­чер, по­ди-ка сю­да, ты луч­ше уп­ра­вишь­ся, бей ты! Взял ку­чер мо­лот, ко­вал, ко­вал, а ле­меха ну ни­как не вы­ходят.

— Ни­кудыш­ное твое же­лезо, не вый­дут из не­го ле­меха, луч­ше я то­пор вы­кую.

— Что ж, куй­те то­пор, то­пор то­же в хо­зяй­стве при­годит­ся. Опять рас­ка­лили они же­лезо и ку­ют, ку­ют что есть мо­чи. Нем­но­го по­годя уви­дел ба­рин: же­леза-то ма­ло ос­та­лось.

— Слышь-ка, хо­зя­ин, то­пор то­же не вы­ходит, вы­кую я нож.

— Что ж, куй­те нож, он то­же в хо­зяй­стве сго­дит­ся. Опять рас­ка­лили они же­лезо и ку­ют, ку­ют что есть мо­чи. Нем­но­го по­годя уви­дел ба­рин: же­леза-то сов­сем уж ма­ло.

— Слышь-ка, хо­зя­ин, нож то­же не вы­ходит, вы­кую я ши­ло.

— Что ж, куй­те ши­ло, ши­ло то­же в хо­зяй­стве сго­дит­ся. Опять рас­ка­лили они же­лезо и ку­ют, ку­ют что есть мо­чи. Нем­но­го по­годя уви­дел ба­рин: же­леза-то поч­ти нет, так, сов­сем пус­тя­ковый ку­сочек ос­тался.

— Слышь-ка, хо­зя­ин, ши­ло то­же не вы­ходит, вы­кую я пшик. Ска­зал это ба­рин, взял тот ку­сочек, что от же­леза ос­тался, рас­ка­лил до­бела и бро­сил в во­ду. Пшшик! — за­шипе­ло в во­де, вот пшик и го­тов. Сде­лав пшик, ба­рин пла­ту пот­ре­бовал как за нас­то­ящую ра­боту — це­лый рубль.

— Де­нег у ме­ня нет, — ска­зал кресть­янин, — од­на­ко пше­ница до­ма есть! При­ез­жай­те, гос­по­дин куз­нец, я с ва­ми честь по чес­ти рас­пла­чусь. И у­ехал кресть­янин до­мой. Ба­рин тут же при­казал ку­черу за­ложить ка­рету, и по­еха­ли они вслед за кресть­яни­ном, чтоб быс­трей пла­ту по­лучить. Всю до­рогу ба­рин ку­чера учил:

— Слышь-ка, я сам в ам­бар за пше­ницей пой­ду, я-то ведь луч­ше знаю, сколь­ко мне за ра­боту при­чита­ет­ся, а ты ос­та­вай­ся во дво­ре и слу­шай. Ко­ли ска­жет хо­зя­ин: “До­воль­но!”

— ты кри­чи: “Сыпь и на мою до­лю! Тяж­ко мне бы­ло бить!” При­еха­ли они. Хо­зя­ин тот­час по­вел но­вого куз­не­ца в ам­бар. А там за дверью два дю­жих пар­ня при­та­ились. Схва­тили они ба­рина, рас­тя­нули на по­лу, а хо­зя­ин да­вай его хлыс­том сте­гать. Не хо­тел ба­рин, чтоб ку­чер знал, что его вы­поро­ли, тер­пел, зу­бы стис­нув. От­сте­гал хо­зя­ин ба­рина хо­рошень­ко и го­ворит пар­ням:

— До­воль­но! А ку­чер со дво­ра в от­вет:

— Сыпь и на мою до­лю! Тяж­ко мне бы­ло бить!

— Ко­ли так, — сме­ет­ся хо­зя­ин, — мне-то что — всы­пем еще! Схва­тили пар­ни ба­рина вдру­горядь, а хо­зя­ин, не ску­пясь, от­ме­рил до­лю ку­чера не­задач­ли­вому куз­не­цу. По до­роге до­мой стал ба­рин ку­чера бра­нить:

— Черт бы те­бя поб­рал, ку­чер! За­чем ты кри­чал, что­бы еще сы­пали?

— Ой, ба­рин, ведь вы са­ми так ве­лели!

— Лад­но уж, лад­но! А вот до­мой при­едем — тот­час же сож­ги эту прок­ля­тую куз­ни­цу: боль­ше я ко­вать не бу­ду.