Арканзасский путник

Сей­час мы рас­ска­жем вам ар­канзас­скую сказ­ку, ко­торую лю­бят рас­ска­зывать не толь­ко на Юге, в са­мом Ар­канза­се, но и пов­сю­ду на Се­вере. Сказ­ка эта об ар­канзас­ском пут­ни­ке.

Жил ког­да-то в Ар­канза­се бо­гатый план­та­тор пол­ковник Фол­кнер. Од­нажды ему приш­лось от­лу­чить­ся из до­му по де­лам. Сел он вер­хом на сво­его луч­ше­го бе­лого ко­ня, при­вязал к лу­ке сед­ла ружье и ра­нень­ко по­ут­ру тро­нул­ся в путь.

Ехал он весь длин­ный день, и, ког­да под ве­чер доб­рался до див­ных зе­леных хол­мов в ок­рес­тнос­тях Байю-Мэй­со­на, уже на­чина­ло тем­неть, и он заб­лу­дил­ся. Ту­да-сю­да ки­нул­ся ис­кать он до­рогу, но так и не на­шел. Сов­сем из­му­чен­ный от го­лода и ус­та­лос­ти, ре­шил он по­ис­кать при­бежи­ще для ноч­ле­га.

И вско­ре по­чуди­лось ему, что где-то ря­дом иг­ра­ет скрип­ка. По­шел он на при­ят­ные его сер­дцу зву­ки и вы­шел на не­боль­шую по­лян­ку сре­ди ле­са, где сто­ял дом скват­те­ра.

Это был нас­то­ящий бре­вен­ча­тый дом, ка­кие скват­те­ры, то есть по­селен­цы на сво­бод­ной зем­ле, ста­вили в Ар­канза­се и дру­гих шта­тах. Че­рез ши­рокие ще­ли и тре­щины в сте­нах сво­бод­но про­ника­ли сол­нечные лу­чи и ве­тер. А ды­рявая кров­ля так и ма­нила дождь и снег заг­ля­нуть внутрь.

Пе­ред до­мом на оп­ро­кину­том пус­том бо­чон­ке си­дел сам хо­зя­ин со скрип­кой в ру­ке, на­иг­ры­вая на­чало из­вес­тной ста­рин­ной джи­ги. В от­кры­тых две­рях сто­яла его же­на, а за нею их стар­шая дочь, рас­че­сывав­шая де­ревян­ным греб­нем длин­ные во­лосы. Вок­руг соб­ра­лись и ос­таль­ные ре­бятиш­ки. Все слу­шали, как отец сно­ва и сно­ва вы­водит на скрип­ке на­чало все той же ме­лодии.

Гос­по­дин Фол­кнер подъ­ехал пря­мо к до­му и ос­та­новил­ся пе­ред скват­те­ром, иг­равшим на скрип­ке.

— При­вет, хо­зя­ин! — ска­зал гос­по­дин Фол­кнер. Де­ти и все про­чие мол­ча ус­та­вились на не­го.

— При­вет, при­вет, — от­ве­чал скват­тер, про­дол­жая во­дить смыч­ком.

Так за все вре­мя раз­го­вора он все пов­то­рял и пов­то­рял на­чало од­ной и той же ме­лодии.

Пут­ник. Мож­но мне ос­тать­ся у вас но­чевать?

Скват­тер. Не-ет, сэр. Зай­ти мож­но.

Пут­ник. А джин у вас во­дит­ся?

Скват­тер. Не-ет! Ка­кой Джинн, толь­ко до­мовые да чер­ти. На­мед­ни ночью один так на­пугал мою Сэл­ли, что она чуть бо­гу ду­шу не от­да­ла.

Пут­ник. Да я не про то. За­мерз я и ус­тал. Мне бы с до­роги гло­ток спир­тно­го.

Скват­тер. А-а, спир­тное все выш­ло. Се­год­ня ут­ром вы­пил пос­леднее.

Пут­ник. А по­есть че­го-ни­будь? С ут­ра крош­ки во рту не бы­ло. Не най­дет­ся ли у вас что по­есть?

Скват­тер. Не-ет, во всем до­ме хоть ша­ром по­кати. Мя­со съ­ели, крош­ки по­доб­ра­ли.

Пут­ник. Ну тог­да хоть ло­шади мо­ей за­дай­те кор­му.

Скват­тер (все про­дол­жая пи­ликать). Не-ет, ло­шади кор­ма не­ту.

Пут­ник. А да­леко от вас до бли­жай­ше­го до­ма?

Скват­тер. Пут­ник! От­ку­да мне знать? Я там сро­ду не был.

Пол­ковник Фол­кнер не на шут­ку рас­сердил­ся на бес­толко­вого хо­зя­ина и на его пис­кли­вую скрип­ку и ска­зал стро­го: — А кто там жи­вет, вы хоть зна­ете?

Скват­тер. Не-ет, от­ку­да мне знать? Я там не был.

Пут­ник. Тог­да ос­ме­люсь спро­сить, а как вас са­мого зо­вут?

Скват­тер. Пред­по­ложим, Дик или Том, ка­кая те­бе пе­чаль?

И про­дол­жал пи­ликать на скрип­ке.

Тут уж пол­ковник не вы­дер­жал и пря­мо спро­сил: — А ку­да идет эта до­рога, сэр?

Скват­тер. Ни­куда! Сколь­ко жи­ву здесь, ни­куда ни­ког­да не шла, каж­дое ут­ро, как вста­ну, она все на мес­те.

Пут­ник. Ну лад­но! А где раз­вилка?

Скват­тер. Ни­какой раз­вилки. Прос­то рас­хо­дит­ся в раз­ные сто­роны, дво­ит­ся, как дь­явол в гла­зах у чес­тно­го че­лове­ка.

Пут­ник. Хо­рошо, вид­но, не доб­рать­ся мне се­год­ня до дру­гого до­ма, так мож­но мне все-та­ки пе­рено­чевать у вас? И при­вязать ло­шадь к де­реву? Без питья и еды, ста­ло быть, обой­дем­ся.

Скват­тер. Про­тека­ет у ме­ня дом-то. Од­но толь­ко мес­течко су­хое. Там спим мы с Сэл­ли. Ло­шадь к де­реву? Да это лю­бимая хур­ма мо­ей ста­рухи! Ес­ли при­вяже­те к ней ло­шадь, вся хур­ма враз по­пада­ет на зем­лю. А ста­руха со­бира­лась ва­рить из нее пи­во.

Пут­ник. Че­го же ты не по­чинишь кры­шу, чтоб не про­тека­ла?

Скват­тер. Да весь день дождь ль­ет.

Он ни на ми­нуту не бро­сал пи­ликать на скрип­ке.

Пут­ник. А что ж ты не по­чинишь ее в су­хую по­году?

Скват­тер. Да тог­да ж не те­чет.

Пут­ник. Ви­жу я, ни­какой жив­ности у вас, кро­ме де­тишек, не во­дит­ся. Как же вы тут жи­вете-то?

Скват­тер. Спа­сибо, хо­рошо. А вы как?

Пут­ник. Я хо­тел спро­сить, как уда­ет­ся вам сво­дить кон­цы с кон­ца­ми?

Скват­тер. А мы дер­жим та­вер­ну.

Пут­ник. Так я ж раз­ве не про­сил у те­бя вы­пить, а?

Скват­тер. Пос­лу­шай, пут­ник, прош­ло уже боль­ше не­дели, как я ку­пил пос­леднюю боч­ку. От­сутс­тви­ем жаж­ды мы тут не стра­да­ем, так что мы ее прос­то вы­пили.

Пут­ник. Что ж, очень жаль. А ска­жи, дру­жище, по­чему ты все топ­чешь­ся на мес­те и не иг­ра­ешь даль­ше?

Скват­тер. А ку­да даль­ше-то?

Пут­ник. Я имею в ви­ду, по­чему не до­иг­ра­ешь до кон­ца?

Скват­тер. Пос­лу­шай, пут­ник, ты уме­ешь иг­рать на скрип­ке?

Пут­ник. Да так, нем­ножко.

Скват­тер. На скри­пача ты вро­де не по­хож, но еже­ли ты по­лага­ешь, что у те­бя по­лучит­ся даль­ше эта прок­ля­тая ме­лодия, ва­ляй, поп­ро­буй!

Пол­ковник Фол­кнер слез с ло­шади и, улыб­нувшись, взял у скват­те­ра скрип­ку. Ме­лодия эта бы­ла ему хо­рошо зна­кома, и он на­чал иг­рать. Он был прек­расным скри­пачом, прос­то мас­те­ром, и до­иг­рал ме­лодию до кон­ца чис­то и да­же с блес­ком.

О-о, вы бы пос­мотре­ли на ли­ца этой ар­канзас­ской се­мей­ки! Про­изош­ло чу­до. Они прос­то оду­рели от вос­торга и при­топы­вали, при­тан­цо­выва­ли в такт му­зыке. Вы же зна­ете, как ар­канзас­цы лю­бят му­зыку — боль­ше, чем кош­ка слив­ки! Хо­рошая ме­лодия им до­роже длин­ной по­лити­чес­кой ре­чи, это уж точ­но. Слав­ная пес­ня — вот пря­мой путь к их сер­дцу.

Ког­да пол­ковник Фол­кнер кон­чил иг­рать, скват­тер вос­клик­нул:

— Пут­ник, будь до­рогим гос­тем, не стес­няй­ся, при­сажи­вай­ся! А ты, Сэл­ли, не топ­чись на мес­те, слов­но шес­терня, увяз­шая в гря­зи пос­ле се­зона дож­дей. Да­вай быс­трей в пог­реб, ку­да я схо­ронил то­го бо­рова, ко­торо­го за­резал нын­че ут­ром. От­режь-ка хо­роший ку­сок, от­бей и под­жарь для нас с этим слав­ным джентль­ме­ном. Да не меш­кай! По­том оты­ми дос­ку в из­го­ловье на­шей кро­вати и дос­тань кув­шин, что я прип­ря­тал от Ди­ка. По­балуй нас вин­цом! Тилл, го­луб­ка, по­лезай на чер­дак и раз­вя­жи ме­шок, в ко­тором у нас са­хар. Дик, от­ве­ди-ка ло­шад­ку на­шего до­рого­го гос­тя под на­вес и за­дай ей се­на и ов­са. Не ску­пись!

— Па, — ска­зала Тилл, — у нас не хва­та­ет но­жей, чтоб нак­рыть на стол.

Скват­тер. Ха, а ко­лун, и то­пор, и се­кач, и мой сто­ляр­ный инс­тру­мент, и ста­рый ба­буш­кин нож, и тот, ко­торый я вче­ра на­садил на руч­ку, это что, по-тво­ему, ма­ло для двух джентль­ме­нов, ко­торые ре­шили спо­кой­но по­обе­дать? Плюнь мне в гла­за до­рогой гость, ес­ли хоть сло­вом я уп­рекну те­бя в чем. Ос­та­вай­ся у нас сколь­ко тво­ей ду­ше угод­но. Мо­жешь и есть и пить вво­лю толь­ко иг­рай нам на скрип­ке хоть из­редка. А как нас­чет ко­фе к ужи­ну?

Пут­ник. Мож­но, сэр.

Скват­тер. Мы в ле­пеш­ку рас­ши­бем­ся, лишь бы те­бе уго­дить. А по­ка на­ши да­мы там ва­лан­да­ют­ся, сыг­рай что-ни­будь, а? Спать мы по­ложим те­бя в су­хом мес­те, уж будь спо­ко­ен.

И по­ка жен­щи­ны су­ети­лись и стря­пали, пол­ковник вски­нул к под­бо­род­ку скрип­ку, взял смы­чок и сыг­рал сно­ва зна­комую ме­лодию, по­том но­вую и еще но­вую — на ра­дость скват­те­ру и всей его семье. Жи­вей, ве­селей! Но­ги са­ми так и пус­ти­лись в пляс. Гла­за раз­го­релись, ли­ца си­яли, слов­но в день праз­дни­ка.

Гость иг­рал, по­ка за­пах жа­реной сви­нины не сде­лал­ся сла­ще цве­точ­но­го аро­мата.

Все рас­се­лись вок­руг не­оте­сан­но­го брев­на за­мес­то сто­ла, и пир на­чал­ся. Но вот пол­ковник, на­ев­шись до­сыта, от­ки­нул­ся на спин­ку.

— Ска­жи, друг, — об­ра­тил­ся он к хо­зя­ину, — а по ка­кой же до­роге мне зав­тра ид­ти от­сю­да?

Скват­тер. Ни­каких зав­тра, пут­ник! Шесть не­дель си­деть те­бе в этой лись­ей но­ре. А ког­да при­дет срок ид­ти, ви­дишь во-он ов­раг? Ну так, ста­ло быть, ты пе­ресе­чешь его и пой­дешь по до­роге до са­мого бе­рега ре­ки. При­мер­но че­рез ми­лю бу­дет не­боль­шое по­ле ак­ра в два, два с по­лови­ной. А еще че­рез две ми­ли нач­нется чер­то­во бо­лото. Мо­гу по­бить­ся об зак­лад, по­ганей мес­та ты не встре­чал, пут­ник. За­сосет ло­шадь с по­поной. А под ним фу­тах в шес­ти глад­кая до­рога.

Пут­ник. Как же мне до нее доб­рать­ся?

Скват­тер. Ког­да нач­нется за­суха, ни­как не рань­ше. Ну так вот, а еще че­рез ми­лю до­рога эта обор­вется. Иди хоть нап­ра­во, хоть на­лево, все од­но сам уви­дишь, до­рога кон­чи­лась. И те­бе круп­но по­везет, ес­ли ты най­дешь от­ту­дова до­рогу на­зад к мо­ему до­му, ко­торый всег­да от­крыт для те­бя. Жи­ви, и ра­дуй­ся. и иг­рай нам на скрип­ке сколь­ко тво­ей ду­ше угод­но!

И пол­ковник ос­тался в гос­тях у этой му­зыкаль­ной семьи. Жил не ту­жил, по­ка не на­до­ело, а ког­да соб­рался ухо­дить, по­лучил пол­ные кар­ма­ны на­илуч­ших по­жела­ний и вер­нулся ту­да, от­ку­да при­шел.

Вот вам и зна­мени­тая ис­то­рия про ар­канзас­ско­го пут­ни­ка.