Майк Финк

К то­му вре­мени, ког­да Майк Финк по­бедил Дэ­ви Кро­кета в сос­тя­зании по стрель­бе, он был уже дав­но зна­менит. Его на­зыва­ли Ко­ролем Греб­цов, а по­чему, вы ско­ро уз­на­ете. Сна­чала мы вам рас­ска­жем про его детс­тво.

Майк ро­дил­ся в ма­лень­кой де­ревуш­ке Питт­сбург, что сто­яла на вос­точной гра­нице Ди­кого За­пада, на фрон­ти­ре то есть. Ва­лить де­ревья он на­учил­ся рань­ше, чем у не­го про­резал­ся вто­рой зуб, не го­воря уже о стрель­бе из лу­ка. Еще двух слов он не мог ска­зать, а в бел­ку на ле­ту по­падал точ­не­хонь­ко.

Мо­локо на гу­бах у не­го не об­сохло, а он уже за­вел ружье и наз­вал его «Всех — Зас­тре­лю». Од­нажды взрос­лые муж­чи­ны на­дума­ли ус­тро­ить сос­тя­зание по стрель­бе, и ма­лень­кий Майк ре­шил к ним при­со­еди­нить­ся. Все ста­ли над Май­ком под­тру­нивать: иди-ка, мол, луч­ше до­мой к ма­ме. Но Майк упи­рал­ся, спо­рил и не хо­тел ухо­дить.

— Сто­ит мне вски­нуть ружье на пле­чо, — хвас­тал он, — и я вас всех об­став­лю!

Но муж­чи­ны в от­вет гром­ко го­гота­ли. А сос­тя­зание это бы­ло не ка­кое-ни­будь пус­тя­ковое. Один фер­мер по­обе­щал по­беди­телям ко­рову. Пер­вый приз — шку­ра и жир, они це­нились вы­ше все­го. Вто­рой, тре­тий, чет­вертый и пя­тый — мя­со. А шес­то­му — свин­цо­вые пу­ли из ми­шени. Он мог их по­том рас­пла­вить и от­лить но­вые.

За пра­во стре­лять по ми­шени каж­дый пла­тил чет­верть дол­ла­ра за выс­трел.

Майк вы­ложил один дол­лар с чет­вертью, ста­ло быть, зап­ла­тил за пять выс­тре­лов.

— Ко­рова бу­дет моя! — хвас­тал он. — И шку­ра, и жир, и мя­со.

Все толь­ко ус­ме­хались. Нас­та­ло вре­мя рас­став­лять ми­шени. Они бы­ли вы­реза­ны из бе­лой бу­маги и нак­ле­ены на чер­ные дос­ки, обож­женные спе­ци­аль­но для это­го на ог­не. Ды­роч­ка в са­мом цен­тре бе­лой бу­маги, про­ходя­щая и сквозь дос­ку, бы­ла яб­ло­ком ми­шени. Толь­ко очень хо­роший стре­лок мог по­пасть в бе­лое по­ле с шес­ти­деся­ти яр­дов, а уж в са­мо яб­ло­ко — нас­то­ящий чем­пи­он. Чем­пи­она­ми на этом сос­тя­зании бы­ли все. В яб­лочко по­пали мно­гие. И не бы­ло ни од­но­го, кто про­мазал бы по бе­лому по­лю вок­руг яб­лочка.

Майк стре­лял пос­ледним, по­тому что пос­ледним пла­тил день­ги. Он вски­нул на пле­чо Всех Зас­тре­лю, при­целил­ся и выс­тре­лил.

— Ма­зила! Да­же в бе­лое не по­пал! — за­реве­ли все.

— Зря глот­ки де­рете! — ог­рызнул­ся Майк. — Я по­пал в са­мое яб­лочко.

И прав­да, про­вери­ли и уви­дели, что Майк по­пал в са­мое яб­лочко. И не прос­то в яб­лочко, а в са­мую его сер­дце­вину, и ко­рову при­суди­ли ему, точ­нее, шку­ру и жир, по­тому что соч­ли его выс­трел са­мым мет­ким.

— Слу­чай­но под­везло! — вор­ча­ли не­кото­рые.

Тог­да Майк еще раз под­нял Всех Зас­тре­лю и сно­ва по­пал в са­мое сер­дце яб­лочка. На этот раз он по­лучил чет­верть го­вяжь­ей ту­ши.

— С кем пос­по­рить на дру­гую чет­верть го­вяди­ны? — бро­сил вы­зов Майк, за­сыпая по­рох и за­бивая пу­лю в ду­ло Всех Зас­тре­лю.

— Про­зак­ла­дываю мой охот­ни­чий рог с по­рохом, что те­бе это не удас­тся, ма­лыш! — крик­нул кто-то.

Что ж, сле­ду­ющим выс­тре­лом Майк за­рабо­тал еще чет­верть го­вяди­ны. К кон­цу сос­тя­зания Майк вы­иг­рал всю ко­рову и охот­ни­чий рог с по­рохом и за­пасом пуль.

Ве­дя ко­рову до­мой, он до­воль­но улы­бал­ся.

— Ска­жите спа­сибо, что вы­ручил вас! — за­явил он ос­таль­ным. — По край­ней ме­ре вам не при­дет­ся та­щить на се­бе чет­верть ту­ши. Я всег­да стре­ляю до пя­ти. Тог­да до­быча са­ма идет за мной… И за­пом­ни­те: в дру­гой раз зо­вите ме­ня мис­тер Финк.

Вско­ре пос­ле это­го Май­ка ис­клю­чили из всех сос­тя­заний, по­тому что ник­то не мог его по­бедить. Фер­ме­ры, жер­тво­вав­шие ко­ров в наг­ра­ду по­беди­телю, за­яви­ли, что пусть Майк Финк за­бира­ет шку­ру и жир без еди­ного выс­тре­ла, тог­да хоть мя­со ос­та­нет­ся в наг­ра­ду про­чим стрел­кам.

Но Май­ку ста­ло скуч­но без сос­тя­заний в его род­ном Питт­сбур­ге. И приш­лось ему ис­кать че­го-ни­будь но­вень­ко­го. Майк дав­но при­метил, что са­мыми мо­гучи­ми и силь­ны­ми бы­ли греб­цы на бар­жах и плос­ко­дон­ках, что хо­дили вверх и вниз по Огайо и Мис­си­сипи меж­ду Питт­сбур­гом и Но­вым Ор­ле­аном. У каж­до­го греб­ца бы­ло что по­рас­ска­зать об опас­ной жиз­ни на во­де и о сра­жени­ях с ин­дей­ца­ми и с пи­рата­ми. Че­го-че­го, а уж прик­лю­чений на ре­ке хва­тало. А толь­ко это­го и на­до бы­ло Май­ку, что­бы не за­чах­нуть сов­сем от ску­ки.

Вот от­пра­вил­ся он од­нажды к хо­зя­ину, то есть к ка­пита­ну плос­ко­дон­ной бар­жи — или га­бары, как ее еще на­зыва­ли, — сто­яв­шей на яко­ре у при­чала.

— Хо­чу на­нять­ся к вам на га­бару! — ска­зал Майк.

— Я бе­ру толь­ко муж­чин, — ска­зал хо­зя­ин. — Муж­чин, ко­торые уме­ют стре­лять, драть­ся, грес­ти и ра­ботать баг­ром. Тол­кать бар­жу баг­ром вверх по ре­ке, по та­кой, как на­ша Мис­си­сипи, мо­жет толь­ко по­луконь, по­лук­ро­кодил. А ты еще же­ребе­нок!

Майк ни­чего на это не воз­ра­зил. Он толь­ко взял со сто­ла ка­пита­на оло­вян­ную круж­ку, за­чер­пнул ею во­ды в ре­ке и пос­та­вил на ма­куш­ку спя­щему греб­цу, ко­торый си­дел на па­лубе. прис­ло­нив­шись к боч­ке. По­том вски­нул Всех Зас­тре­лю, при­целил­ся и выс­тре­лил. Оло­вян­ная круж­ка не ше­лох­ну­лась, но из двух ды­рочек от пуль Май­ка на го­лову спя­щего по­лились струй­ки хо­лод­ной реч­ной во­ды и раз­бу­дили его.

Он в ярос­ти вско­чил.

— Шесть ме­сяцев я не знал­ся с во­дой! — за­орал он. — Ох, и про­учу я то­го, кто оку­нул ме­ня!

— Еще пос­мотрим, кто ко­го про­учит! — за­орал в от­вет Майк. — Со мной ник­то тя­гать­ся не мо­жет. Ку-ку! Я ко­го хо­чешь пе­рего­ню, пе­ребо­рю, одо­лею в от­кры­той схват­ке и в сос­тя­зании по стрель­бе. Я пер­вый ге­рой в на­ших кра­ях. Ку-ку!

А ну-ка поп­ро­буй, сра­зу уз­на­ешь, ка­кой я креп­кий оре­шек! Ес­ли уда­рю, как де­ревом при­шибет. Прой­дусь ра­зок то­пором по де­ревь­ям — и вот вам в ле­су но­вая сол­нечная по­лян­ка. Ме­ня хле­бом не кор­ми, дай мне под­рать­ся. Вот уже це­лых два дня мне не с кем бы­ло по­мерять­ся си­лой, и мыш­цы мои оде­реве­нели, как ста­рый сун­дук. Ку-ка-ре-ку-у! — И Майк за­махал ру­ками, ну точ­но пе­тух на на­сес­те. — Ку-ка-ре-ку-у!

— А ну на бе­рег, там мес­та боль­ше! — не вы­тер­пел ста­рый гре­бец.

Их встре­ча сос­то­ялась пос­ре­ди ши­рокой и гряз­ной ули­цы. Майк сбро­сил с се­бя зам­ше­вую кур­тку, а гре­бец — крас­ную ру­баху. По­том каж­дый схва­тил друг дру­га за шею и стал гнуть и кру­тить.

— Бу­дем драть­ся по-бла­город­но­му или сво­бод­но? — спро­сил Майк, имея в ви­ду си­ловые при­емы и гру­бость.

— Яс­но, сво­бод­но! А то как же ина­че? — отоз­вался гре­бец.

— Вот это пох­валь­но! — об­ра­довал­ся Майк. — Так я люб­лю! Зна­чит, бу­дет ве­селье. — И он от­ку­сил у греб­ца кон­чик уха.

По­том нас­ту­пил ему на но­гу, сде­лал вы­пад пра­вой в жи­вот, вце­пил­ся обе­ими ру­ками в во­лосы и при­ложил ли­цо вра­га к сво­ему ко­лену.

Гре­бец в дол­гу не ос­тался: он ра­ботал ног­тя­ми, мо­лотил ку­лака­ми. Они с Май­ком дер­жа­ли друг дру­га мер­твой хват­кой, швы­ряли друг дру­га с од­ной сто­роны ули­цы на дру­гую. И на­конец Майк улу­чил свою ми­нут­ку. Од­ной ла­пищей он об­вил шею про­тив­ни­ка, а дру­гой ух­ва­тил за шта­ны и под­нял в воз­дух. До­нес его до ре­ки и бро­сил в во­ду.

— Драть­ся ты уме­ешь, как нас­то­ящий муж­чи­на, — пох­ва­лил Май­ка хо­зя­ин. — А вот с ра­ботой как, спра­вишь­ся?

Майк по­казал, как он уме­ет ра­ботать вес­лом и баг­ром, и от­пра­вил­ся в свое пер­вое пла­вание до Но­вого Ор­ле­ана.

Так он стал греб­цом на га­баре и но­сил те­перь крас­ную ру­баш­ку, ко­рич­не­вые брю­ки, проз­ванные «оре­ховы­ми брид­жа­ми», го­лубую кур­тку и ко­жаную шап­ку с ко­зырь­ком.

Из всех мо­лод­цов, жив­ших на фрон­ти­ре, греб­цы бы­ли са­мыми силь­ны­ми. А Майк вско­ре до­казал, что он са­мый силь­ный сре­ди греб­цов. Он вы­учил мно­го пе­сен, в ко­торых пе­лось о ре­ке, и ог­лу­шал всех сво­им зыч­ным го­лосом. Его хо­зя­ину очень по­вез­ло: не приш­лось тра­тить­ся на си­рену, что­бы пре­дуп­реждать дру­гие су­да, что га­бара идет. У Май­ка это по­луча­лось да­же луч­ше, чем у лю­бой си­рены.

По но­чам, ког­да га­бара приш­варто­выва­лась к бе­регу, Майк лю­бил по­тан­це­вать на твер­дой зем­ле, а час­то и днем он при­нимал­ся пля­сать на глад­кой па­лубе, по­ка га­бара лег­ко шла са­ма вниз по ре­ке. У не­го был зор­кий глаз на ин­дей­цев и реч­ных пи­ратов, ког­да суд­но приб­ли­жалось к бе­регу. Майк на­учил­ся уп­равлять­ся и с па­руса­ми.

А на об­ратном пу­ти из Но­вого Ор­ле­ана, вверх по ре­ке, он пос­тиг еще мно­го на­ук. Вот ког­да на­чина­лась нас­то­ящая ра­бота — ра­бота для бо­гаты­рей, ра­бота для по­луко­ня, по­лук­ро­коди­ла. Дол­гих че­тыре ме­сяца Майк и дру­гие греб­цы сра­жались с мо­гучим те­чени­ем ре­ки, что­бы дос­та­вить га­бару на­зад в Питт­сбург. Слу­чалось им и са­дить­ся на вес­ла. Но ча­ще они ра­бота­ли длин­ны­ми баг­ра­ми, тол­кая тя­желую га­бару про­тив те­чения. А иног­да и «кус­тарни­чали», то есть хва­тались за кус­ты и вет­ви де­ревь­ев, рос­ших вдоль бе­рега, ког­да га­бара проп­лы­вала близ­ко, и под­тя­гива­ли ее. Бы­вало, что при­ходи­лось вы­лезать на бе­рег и тя­нуть суд­но на ка­натах.

Майк в лю­бой ра­боте был сре­ди луч­ших — и на вес­лах, и у ка­ната, и с баг­ром. А ве­чером он лю­бил раз­мять­ся в дру­жес­кой схват­ке со сво­ими ре­бята­ми или же с кем-ни­будь из но­вых при­яте­лей, с кем свел зна­комс­тво на бе­регу. И вот он уже стал пер­вым греб­цом, а по­том и ру­левым. Он мог про­вес­ти суд­но че­рез лю­бые за­вер­ти и быс­три­ны, обой­ти под­водные греб­ни и пес­ча­ные от­ме­ли. И на­конец, стал сам хо­зя­ином и ка­пита­ном плос­ко­дон­ной бар­жи-га­бары и вот­кнул в шля­пу крас­ное пе­ро.

Но од­но­го крас­но­го пе­ра Май­ку по­каза­лось ма­ло. Те­перь, ког­да он встре­чал­ся на ре­ке с ка­кой-ни­будь бар­жей, он вы­зывал на бой ее хо­зя­ина. Ко­неч­но, он всег­да вы­ходил по­беди­телем и в наг­ра­ду за­бирал се­бе ка­питан­ское крас­ное пе­рыш­ко и вты­кал в свою шля­пу. Вско­ре с эти­ми перь­ями он во­об­ще стал по­ходить на вож­дя ин­дей­цев. Тог­да-то он и по­лучил проз­ви­ще Ко­роль Греб­цов.

Од­нажды слу­чилось так, что во вре­мя оче­ред­но­го рей­са вниз по ре­ке у Май­ка на пол­до­роге кон­чи­лись все при­пасы. Бар­жа его бы­ла заг­ру­жена ню­хатель­ным та­баком, и ко­ман­де не ос­та­валось ни­чего ино­го, как же­вать ню­хатель­ный та­бак. Но вот на бе­регу Майк за­метил ста­до жир­нень­ких овец, и тут же ему приш­ло в го­лову, что ба­рани­на вне­сет при­ят­ное раз­но­об­ра­зие в их ме­ню.

Ук­расть нес­коль­ко овец бы­ло лег­че лег­ко­го. Но Майк тер­петь не мог лег­ких дел.

— Что в них ин­те­рес­но­го? — го­ворил он.

По­это­му он от­дал при­каз при­чалить к бе­регу, вскрыл боч­ку с ню­хатель­ным та­баком и нап­ра­вил­ся пря­миком к ов­цам. Он дал бед­ным жи­вот­ным по­нюхать та­баку, ткнул этим та­баком им пря­мо в нос, и ког­да овеч­ки на­чали чи­хать, каш­лять и с пе­репу­гу но­сить­ся кру­гами, Майк пос­лал сво­его че­лове­ка за фер­ме­ром—хо­зя­ином этих овец.

Фер­мер очень уди­вил­ся, ког­да уви­дел, как его ов­цы чи­ха­ют, каш­ля­ют и трут по­тем­невшие от та­бака мор­ды о тра­ву.

— Я вы­нуж­ден огор­чить вас, — ска­зал ему со­чувс­твен­но Майк, — пять ва­ших овец за­боле­ли. Я наб­лю­дал та­кую же кар­ти­ну, вверх по ре­ке. Очень опас­ная бо­лезнь, она на­зыва­ет­ся «ящур». А глав­ное, очень за­раз­ная. Луч­ше вам прис­тре­лить их, что­бы спас­ти все ста­до.

Фер­мер ис­пу­гал­ся нас­мерть. Он го­тов был на все, толь­ко бы спас­ти ста­до, од­на­ко его одо­лева­ли сом­не­ния.

— Нет, ни за что не по­пасть мне пря­миком в боль­ных. А ну как за­мес­то это­го я по­паду в здо­ровых? Нет, та­кое де­ло не одо­леть ни­кому! Раз­ве что од­но­му Май­ку Фин­ку.

Тут Майк Финк скром­но и вста­вил:

— Майк Финк пе­ред ва­ми, это я!

Уго­вори­лись так: фер­мер да­ет Май­ку од­ну здо­ровую ов­цу за то, что он прис­тре­лит пять боль­ных. По­том их бро­сят в ре­ку.

Все выш­ло, как уго­вори­лись, и, по­желав фер­ме­ру и его ста­ду все­го на­илуч­ше­го, Майк поп­лыл даль­ше.

Ну, са­мо со­бой, ког­да га­бара пош­ла вниз по ре­ке и по­рав­ня­лась с ов­ца­ми, Майк их вы­ловил, и в этот ве­чер его ре­бята по­пиро­вали на сла­ву.

Майк веч­но ис­кал, чем бы раз­влечь­ся. Од­нажды они проп­лы­вали ми­мо дру­гой бар­жи. Ее ка­питан ле­жал на па­лубе и креп­ко спал. Майк не пре­минул до­тянуть­ся до не­го вес­лом и по­щеко­тать за ухом. Так на­чалась оче­ред­ная схват­ка, на ка­кую Майк и нап­ра­шивал­ся.

Од­на­ко та­ких шу­ток ста­нови­лось слиш­ком мно­го, и в кон­це кон­цов приш­лось Май­ку стол­кнуть­ся с за­коном. В Лу­ис­вилле, штат Кен­тукки, бы­ла наз­на­чена наг­ра­да за его по­им­ку. Что и го­ворить, в тюрь­му Май­ку вов­се не хо­телось, но в Лу­ис­вилле у не­го был зна­комый по­лицей­ский, хо­роший его при­ятель, и Май­ку по­каза­лось обид­ным, ес­ли тот не по­лучит наг­ра­ды. По­это­му Майк уго­ворил­ся с ним, что доб­ро­воль­но поз­во­лит от­вести се­бя в суд. Ко­неч­но, сна­чала он взял сло­во с по­лицей­ско­го, что тот не по­садит его в тюрь­му. И еще од­но. Ниг­де Майк не чувс­тво­вал се­бя как до­ма, толь­ко на сво­ем су­деныш­ке. Приш­лось ему за­ручить­ся сог­ла­си­ем сво­его дру­га, что в суд он по­едет толь­ко на сво­ей га­баре.

День был наз­на­чен. По­лицей­ский арес­то­вал Май­ка, и Майк сел на свою бар­жу и по­ехал в суд. А ус­тро­ил он это вот как: под­ста­вил под га­бару от­кры­тую плат­форму, прис­тегнул к нем уп­ряжку во­лов, и во­лы по­тащи­ли ее вверх в го­ру. Ког­да Майк при­был в суд, судья тут же за­вел на не­го де­ло, и по­лицей­ский по­лучил обе­щан­ную наг­ра­ду. А по­том он за­явил, что сви­дете­лей про­тив Май­ка он пред­ста­вить не мо­жет. И судье приш­лось Май­ка от­пустить. Од­на­ко в за­ле су­да на­ходи­лось слиш­ком мно­го зри­телей, ко­торые не су­мели оце­нить юмор Май­ка. И они ста­ли тре­бовать у судьи, что­бы тот все рав­но от­пра­вил его в тюрь­му.

Тог­да Майк крик­нул сво­ей ко­ман­де:

— За баг­ры, ре­бята! От­ча­ливай!

И они вып­рыгну­ли один за дру­гим в ок­но. А по­том под­ня­лись на борт га­бары, от­вя­зали во­лов и, упи­ра­ясь в зем­лю баг­ра­ми, ска­тились на ко­лесах вниз пря­мо в ре­ку. От­ту­да Майк по­махал Лу­ис­виллю пла­точ­ком.

С тех пор на всем фрон­ти­ре ник­то не мог взять верх над Май­ком Фин­ном. Но вот в од­но вос­крес­ное ут­ро он по­тер­пел по­раже­ние, и от ко­го — от прос­то­го бы­ка. Га­бара Май­ка приш­варто­валась к бе­регу, и он нап­ра­вил­ся вверх по при­току в по­ис­ках мес­та, где бы вы­купать­ся. Не ус­пел он сбро­сить одеж­ду и оку­нуть­ся, как вдруг, от­ку­да ни возь­мись, пе­ред ним вы­рос здо­ровен­ный бык.

На этот раз Май­ку по­чему-то не хо­телось лезть в дра­ку. И ког­да бык дви­нул­ся на не­го, Майк от­ско­чил в сто­рону. Бык поп­ро­бовал бы­ло су­нуть­ся за ним в во­ду, но тут же вер­нулся на бе­рег злее преж­не­го. Майк под­хва­тил свою крас­ную ру­баху и стал на­тяги­вать на се­бя. Од­на­ко нап­расно. Про­бегая ми­мо. бык — раз! — и под­це­пил ру­баху ро­гами. И при­гото­вил­ся к но­вому на­паде­нию. Но тут уж Майк по­нял, что на­до ку­да-ни­будь пос­ко­рей спря­гать­ся, что­бы бык его не дос­тал. Он ух­ва­тил­ся за бы­чий хвост и по­вис на нем.

Так он и бол­тался ту­да-сю­да, слов­но выс­ти­ран­ное белье на ве­рев­ке в вет­ре­ную по­году. Бык но­сил­ся с ним по все­му вы­гону, по­ка Майк окон­ча­тель­но не вы­дох­ся. За­метив сви­са­ющий над го­ловой тол­стый сук де­рева, Майк на хо­ду вце­пил­ся в не­го и был спа­сен. По край­ней ме­ре так он счи­тал по­нача­лу. Но ког­да он по­лез вы­ше, уго­дил пря­мо в оси­ное гнез­до. Уфф, хоть и вы­соко, а приш­лось пры­гать. И на­до же, Майк шлеп­нулся точ­но бы­ку на спи­ну!

Бык взвил­ся слов­но юго-за­пад­ный цик­лон и пря­мым хо­дом по­нес­ся на из­го­родь. До­бежав до нее, он ос­та­новил­ся как вко­пан­ный. А Майк, са­мо со­бой, ос­та­новить­ся не мог и пе­реле­тел че­рез. При­зем­лился он не где-ни­будь, а имен­но в цер­ковном са­ду, да еще в вос­кре­сенье, ког­да лю­ди вы­ходи­ли пос­ле служ­бы из цер­кви.

По­том Майк клял­ся и бо­жил­ся, что, не слу­чись это в вос­кре­сенье ут­ром, он неп­ре­мен­но вер­нулся бы и за­дал жа­ру бы­ку. А тог­да он по­чувс­тво­вал се­бя очень не­лов­ко, очу­тив­шись воз­ле цер­кви оде­тый сов­сем не по-вос­крес­но­му. И прав­да, на нем, как вы пом­ни­те, бы­ла од­на крас­ная ру­баха, и все. По­это­му он за­дал стре­кача к ре­ке, где сто­яла его га­бара, по­ка при­хожа­не не ус­пе­ли раз­гля­деть его хо­рошень­ко.

Со все­ми эти­ми ис­то­ри­ями о дра­ках и о ра­боте на ре­ке вы еще по­дума­ете, что Майк заб­ро­сил свое лю­бимое ружье Всех Зас­тре­лю? Ни­чего по­доб­но­го. Майк ни­ког­да с ним не рас­ста­вал­ся, да­же на бор­ту сво­его суд­на. А для прак­ти­ки он прос­тре­ливал ды­роч­ки в оло­вян­ных круж­ках, ко­торые ста­вил на го­лову сво­им греб­цам.

И хо­рошо, что прак­ти­ковал­ся, по­тому что од­нажды он слу­чай­но стол­кнул­ся с шай­кой пи­ратов, за­сев­ших в мес­течке. на­зыва­емом Пе­щера-в-Ска­лах. Май­ку бы­ло из­вес­тно, что бе­рега Мис­си­сипи киш­мя ки­шат пи­рата­ми, но на ре­ке его зас­та­ла та­кая страш­ная бу­ря, что его га­баре во­лей-не­волей приш­лось прис­тать к бе­регу. Пи­раты всег­да выс­тавля­ли сво­их до­зор­ных, что­бы знать за­ранее, ка­кая бар­жа с ка­ким гру­зом идет вниз по ре­ке, и по­это­му по­яв­ле­ние Май­ка не бы­ло для них не­ожи­дан­ностью. Но не та­ков был Майк, что­бы от­сту­пить в труд­ную ми­нуту. С по­мощью Всех Зас­тре­лю он из­ба­вил эти мес­та от пи­ратов.

А все-та­ки с тех пор в Пе­щеру-в-Ска­лах ник­то не смел за­ходить, по­ка сре­ди ло­доч­ни­ков не по­явил­ся мо­лодой Эб Лин­кольн, во­див­ший по ре­ке бар­жу с цен­ным гру­зом. Да, да, тот са­мый Ав­ра­ам Лин­кольн, ко­торый стал по­том пре­зиден­том да еще от­пустил из рабс­тва на во­лю всех нег­ров.

Дол­го на Мис­си­сипи и Огайо гре­мела сла­ва Май­ка Фин­ка — по­луко­ня, по­лук­ро­коди­ла, но вре­мена ме­ня­ют­ся. До­ма на бе­регу те­перь тес­ни­лись так близ­ко один к дру­гому, что меж­ду ни­ми ос­та­валось сво­бод­но­го прос­транс­тва не боль­ше шес­ти-се­ми миль. И са­ма ре­ка не ка­залась уже гра­ницей. Ци­вили­зация нас­ту­пала, и он чувс­тво­вал се­бя от это­го не­уют­но.

А по­том слу­чилось неч­то та­кое, пе­ред чем ус­то­ять уже бы­ло и вов­се нель­зя. На ре­ке по­яви­лись бар­жи, ко­торые шли вверх и вниз по ре­ке с по­мощью па­ра — па­ровой ма­шины. И нуж­да в по­лук­ро­коди­лах и по­луко­нях от­па­ла. При ви­де па­рохо­да Майк при­ходил в страш­ную ярость. А как па­роход свис­тел! Точ­но хо­тел ска­зать: «Прочь с до­роги, ло­доч­ни­ки!»

Но Майк не сда­вал­ся. Од­нажды на Мис­си­сипи повс­тре­чались па­роход, шед­ший вверх по ре­ке, и га­бара Май­ка, плыв­шая вниз. Ко­му-то од­но­му сле­дова­ло ус­ту­пить до­рогу, ина­че стол­кно­вения бы­ло не из­бе­жать.

Ру­левой спра­шива­ет Май­ка, что де­лать.

— Я сам по­веду бар­жу! — кри­чит Майк и ста­новит­ся к штур­ва­лу. — Эй вы там, на па­рохо­де, пе­ред ва­ми пер­вый хвас­тун и кри­кун с ве­ликой Мис­си­сипи! — орет Майк. — Ге­рой — хвост тру­бой! Ку-ку-у! Ди­кий ска­кун, кро­кодил ко­сог­ла­зый. По­ловин­ка на­поло­вин­ку! И еще нем­ножко от крас­ной ку­саки че­репа­хи. А ос­таль­ное из су­хих суч­ков и ко­лючек. Эй вы там, раз­во­дите па­ры, не бе­гите, поп­ро­буй­те на зу­бок, ка­кой я креп­кий оре­шек! Ну же, не пы­тай­те мое тер­пе­ние! У ме­ня че­шут­ся ру­ки. Ку-ка-ре-ку-у!

Ру­левой ви­дит, что гро­мади­на па­роход уже вы­рос над са­мой их бар­жей, и сно­ва спра­шива­ет Май­ка, что же де­лать.

— По­топить его! — кри­чит Майк, бро­сая сви­репые взгля­ды на па­роход.

На­конец, лоц­ман на па­рохо­де за­меча­ет Май­ка и да­ет сиг­нал за сиг­на­лом, что­бы пре­дуп­ре­дить об опас­ности. А Майк ему от­ве­ча­ет сво­им гро­мопо­доб­ным го­лосом, что­бы тот уби­рал­ся, по­ка цел.

По­том раз­да­ет­ся страш­ный удар и треск ло­ма­юще­гося де­рева. По­лови­на лю­дей из ко­ман­ды Май­ка ока­зыва­ет­ся в во­де, а его га­бара тут же идет ко дну, по­тому что груз на ней был слиш­ком тя­жел. Ког­да га­бара за­тону­ла, Майк крик­нул сво­им ре­бятам, чтоб плы­ли к бе­регу. Вый­дя из во­ды, он от­ряхнул­ся, а по­том опус­тился на зем­лю и с не­годо­вани­ем пог­ля­дел на ре­ку. Да, он про­иг­рал. Ему да­же не дос­та­вило ра­дос­ти наб­лю­дать, с ка­ким тру­дом под­ни­мал­ся вверх по ре­ке па­роход с ог­ромной ды­рой на бо­ку.

От­си­дев­шись, Майк встал и ска­зал:

— Я ухо­жу с ре­ки! Я всег­да го­ворил, что уй­ду, ес­ли про­иг­раю сра­жение. Я ухо­жу даль­ше на За­пад, те­перь там гра­ница. Там мень­ше лю­дей и еще не изоб­ре­ли вся­ких па­ров, ды­ма и ляз­га­ющих ма­шин, ко­торые не да­ют че­лове­ку жить спо­кой­но. По­ра ухо­дить!

И, вски­нув Всех Зас­тре­лю на пле­чо, Майк ушел на Мис­су­ри, где соб­ра­лись глав­ные скуп­щи­ки пуш­ни­ны, ушел пря­мо к ним. Там Майк и Всех Зас­тре­лю то­же быс­тро прос­ла­вились, точ­но как бы­ло на Мис­си­сипи и в Питт­сбур­ге в те вре­мена, ког­да они еще сто­яли на фрон­ти­ре. И до сих пор ни­кому не уда­лось его пе­рег­нать, пе­рек­ри­чать, пе­реси­лить, пе­реп­рыгнуть, пе­рехит­рить и пе­ре… — ес­ли бы толь­ко так мож­но бы­ло ска­зать — пе­рес­тре­лять. Ни­кому из жи­вущих на том и на этом бе­регу ве­ликой ре­ки с ее при­тока­ми от Питт­сбур­га до Но­вого Ор­ле­ана и сно­ва до Сент-Луи и даль­ше на За­пад. Ку-ку!