Про гладиатора, его красотку и про снежную бурю

Сказ­ка эта ро­дилась в го­роде Мем­фис, штат Тен­несси, в ту по­ру, ког­да он был еще не­боль­шим воль­ным юж­ным го­родом, гос­тепри­им­ным и ве­селым.

Од­нажды «слив­ки об­щес­тва» это­го го­рода ре­шили ус­тро­ить бал-мас­ка­рад. Это взбу­дора­жило всех, но осо­бен­но мо­лодежь го­рода: каж­до­му за­хоте­лось при­думать для се­бя са­мый не­обык­но­вен­ный кос­тюм.

Из­бран­но­му об­щес­тву при­над­ле­жал и один мо­лодой че­ловек, ко­торый весь­ма ки­чил­ся сво­ей внеш­ностью. Он был вы­сок, кра­сив, бла­горо­ден. При каж­дом удоб­ном и не­удоб­ном слу­чае он лю­бил выс­тавлять на­показ свою мо­гучую фи­гуру, и по­тому ре­шил за­казать се­бе кос­тюм гла­ди­ато­ра, что­бы пок­ра­совать­ся сво­им тор­сом.

Го­лову он ук­ра­сил вен­ком из листь­ев, на­дел ко­рот­кую бе­лос­нежную ту­нику, а на но­ги сан­да­лии.

Как и все, юный «гла­ди­атор» приг­ла­сил на бал од­ну де­вуш­ку из мес­тных кра­савиц. Она се­бе выб­ра­ла сов­сем иной кос­тюм и оде­лась рус­ской ба­рыш­ней. На ней бы­ли бо­гато рас­ши­тые коф­та, са­рафан и са­пож­ки, а по­верх еще — бе­лый ту­луп из ов­чи­ны, то­же весь рас­ши­тый.

Итак, эти двое выг­ля­дели очень ми­лой па­рой на ба­лу сре­ди всей го­род­ской мо­лоде­жи. Ве­чер удал­ся на сла­ву. Бы­ло шум­но и ве­село, все тан­це­вали, пи­ли, ели, ко­кет­ни­чали и уха­жива­ли. Для тан­цев приг­ла­сили ор­кестр скри­пачей, оде­тых в мас­ка­рад­ные кос­тю­мы. Все шло прек­расно, по­ка вдруг кто-то не крик­нул:

— Снеж­ная бу­ря!

Мем­фис го­род юж­ный, и та­кое там слу­ча­ет­ся ред­ко, очень ред­ко. Од­на­ко уже свис­тел ве­тер, за­иг­ры­вая с ко­лючи­ми сне­жин­ка­ми. На­чалась нас­то­ящая пур­га. Ди­кие по­рывы вет­ра раз­ме­тали снеж­ные вих­ри. Му­зыка смол­кла, и на сме­ну ве­селью приш­ла тре­вога. У всех на уме те­перь бы­ло од­но: «Как доб­рать­ся до до­му?»

Вы, ко­неч­но, по­нима­ете, что в те да­лекие вре­мена в ма­лень­ком го­род­ке об­щес­твен­но­го тран­спор­та не бы­ло и в по­мине. Не го­воря уже о те­лефо­не, по ко­торо­му мож­но бы­ло бы поз­во­нить и поп­ро­сить род­ных или близ­ких прис­лать ка­рету или прос­то ло­шадей. Так что все ки­нулись по до­мам пеш­ком, кто бе­гом, кто по­тише, как кто мог.

Вско­ре тан­це­валь­ный зал опус­тел, там ос­та­лись толь­ко гла­ди­атор и рус­ская кра­сави­ца. Ни­чего уди­витель­но­го, что мо­лодо­му че­лове­ку в од­ной ту­нике бы­ло как-то бо­яз­но вый­ти на ули­цу, где дул ле­дяной ве­тер и па­дал хлопь­ями снег. Его да­ма тер­пе­ливо жда­ла, од­на­ко бы­ла раз­до­садо­вана. И нем­но­го по­годя ска­зала:

— Мне по­ра до­мой, Чарльз! Не мо­гу же я ос­тать­ся здесь на всю ночь.

— Но, мо­жет быть, пур­га стих­нет? — роб­ко за­метил он.

— Нет, ско­рей ра­зыг­ра­ет­ся и на­дол­го! Но ес­ли вы не хо­тите ме­ня про­водить, я од­на дой­ду до до­му.

Раз­ве нас­то­ящий джентль­мен до­пус­тит та­кое?

— Что ж, пой­дем­те! — ска­зал он.

И вот эта па­роч­ка — он поч­ти сов­сем без одеж­ды и в сан­да­ли­ях на бо­су но­гу, она в овечь­ем ту­лупе и теп­лых са­пож­ках — храб­ро выш­ла навс­тре­чу снеж­ной вь­юге. Де­вуш­ка цеп­ко дер­жа­лась за его ру­ку, по­тому что силь­ные по­рывы вет­ра тол­ка­ли и швы­ряли их.

Опус­тив го­лову, стис­нув зу­бы, уже сов­сем за­коче­нев­ший, Чарльз из пос­ледних сил про­бивал­ся впе­ред и, на­конец, при­вел по­вис­шую у не­го на ру­ке кра­сави­цу к ее до­му. Но то ли она рас­серди­лась на Чарль­за, то ли бы­ла не­доволь­на ве­чером, или прос­то очень озяб­ла и по­это­му пло­хо со­об­ра­жала, так или ина­че ми­лая кра­сот­ка не приг­ла­сила сво­его спут­ни­ка в дом.

— Уже поз­дно, Чарльз, — ска­зала она. — Мне не­лов­ко бу­дить па или ма, что­бы приг­ла­сить вас зай­ти.

Чарльз сра­зу по­нял, что вы­яс­нять от­но­шения тут на сне­гу бес­по­лез­но, и, по­желав ей спо­кой­ной но­чи, поп­лелся к се­бе до­мой. Снег уже ва­лил не так гус­то, од­на­ко злой ве­тер не ути­хал, а ку­сал­ся по­хуже ди­кой кош­ки. Про­мок­шая ту­ника боль­но хлес­та­ла, но­ги в тон­ких сан­да­ли­ях сов­сем за­леде­нели. Ша­та­ясь, спо­тыка­ясь, па­дая и под­ни­ма­ясь, Чарльз мед­ленно брел к до­му.

В каж­дом го­роде по но­чам по­лага­лось де­журить по­лис­ме­ну, ко­торый об­хо­дил ули­цы, про­веряя, все ли ти­хо. В Мем­фи­се то­же был свой по­лис­мен, зва­ли его Флойд. И те­перь, в од­но вре­мя с Чарль­зом, он, то­же спо­тыка­ясь, про­бивал­ся сквозь снег. Нас­тро­ение у не­го бы­ло под стать по­годе.

Уви­дев по­луго­лое при­виде­ние, раз­ры­ва­ющее пе­лену снеж­но­го за­наве­са, он так и зас­тыл на мес­те с ра­зину­тым ртом и вы­тара­щив гла­за.

— По­бить­ся мо­гу об зак­лад, не ина­че, как приз­рак мо­лод­чи­ны Чарль­за встал из мо­гилы! Толь­ко ког­да же он ус­пел по­мереть? — про­бор­мо­тал он.