Свадебный ужин в Новом Орлеане

Со­ветую вам неп­ре­мен­но по­бывать во втор­ник на мас­ле­ницу в Но­вом Ор­ле­ане. Это са­мый лю­бимый праз­дник у южан. Там вы ско­рей все­го ус­лы­шите эту сказ­ку. Мне ее по­ведал один мой друг, ад­во­кат, ве­ликий лю­битель книг и зна­ток ис­то­рии и фоль­кло­ра шта­та Лу­изи­ана. Я и пос­ле мно­го раз слы­шал ее с не­кото­рыми из­ме­нени­ями. Сю­жет ее очень ста­рин­ный и, впол­не воз­можно, за­везен из Ев­ро­пы.

Это сказ­ка про сва­деб­ный ужин во втор­ник на мас­ле­ницу — фран­цу­зы на­зыва­ют его Мар­ди Грас, — да не прос­той, а сва­деб­ный ужин приз­ра­ков.

Но­вый Ор­ле­ан — са­мый ве­селый го­род в шта­те Лу­изи­ана, прос­лавлен­ный, кро­ме все­го про­чего, сво­ими кол­ду­нами, не­чис­ты­ми ду­хами, вся­кими приз­ра­ками и при­виде­ни­ями, а еще праз­дни­ком Мар­ди Грас.

На Мар­ди Грас гу­да съ­ез­жа­ют­ся лю­ди со всей стра­ны, и всег­да в этот день во Фран­цуз­ской Опе­ре ус­тра­ива­ет­ся боль­шой бал. На сце­не ак­те­ры ра­зыг­ры­ва­ют вол­ну­ющие сце­ны из ис­то­рии и из гре­чес­ких ми­фов. Там всег­да со­бира­ет­ся уй­ма на­роду, ра­зоде­того в шелк и ат­лас. Они смот­рят на сце­ну, пе­рего­вари­ва­ют­ся, ве­селят­ся.

Мно­го лет на­зад в этой тол­пе, соб­равшей­ся в Опе­ре на Мар­ди Грас, ока­зал­ся мо­лодой джентль­мен, при­ехав­ший с Се­вера. Он ни­кого не знал в Но­вом Ор­ле­ане и си­дел один, мол­ча наб­лю­дая ве­селое пред­став­ле­ние. Нев­зна­чай он под­нял гла­за на ло­жи и в од­ной из них уви­дел де­вуш­ку ред­кой кра­соты. Она бы­ла кре­ол­кой. Ее гла­за свер­ка­ли, как две чер­ные звез­ды. Он не мог от­вести от нее взгля­да. Но вот их гла­за встре­тились, и в тот же миг меж­ду ни­ми вспых­ну­ла лю­бовь.

Ос­та­вив свое крес­ло, джентль­мен вы­шел в фойе, ос­ве­щен­ное го­рящи­ми и свер­ка­ющи­ми люс­тра­ми. Вско­ре там по­яви­лась и де­вуш­ка, точ­но ро­за, рас­пустив­ша­яся на за­ре.

— Мне не сле­дова­ло при­ходить, — про­шеп­та­ла она. — Я бро­сила ро­дите­лей и мо­лодо­го че­лове­ка, ко­торый уха­жива­ет за мной.

— Я люб­лю вас, — ска­зал джентль­мен.

— Но ро­дите­ли рас­сердят­ся или обес­по­ко­ят­ся.

— Я хо­чу же­нить­ся на вас, и, уве­рен, они вас прос­тят. — Он взял ее за ру­ку. — Пой­дем­те! Я очень про­голо­дал­ся, мы по­ужи­на­ем, а по­том пой­дем в цер­ковь, и нас об­венча­ют.

Ни сло­ва не го­воря, она пош­ла за ним. Из Опе­ры они от­пра­вились на Ко­ролев­скую ули­цу, заш­ли в яр­ко ос­ве­щен­ный рес­то­ран и се­ли за сто­лик.

— Офи­ци­ант, — ска­зал мо­лодой джентль­мен, — это наш сва­деб­ный ужин. Пос­тавь­те нам, по­жалуй­ста, на стол цве­ты и при­неси­те са­мые изыс­канные блю­да.

Цве­ты бы­ли при­несе­ны и ку­шанья, дос­той­ные это­го праз­днич­но­го ужи­на, то­же.

Они пи­ли и ели и го­вори­ли о сво­ей люб­ви. Ча­сы бе­жали быс­тро, по­ка счас­тли­вые влюб­ленные си­дели за сто­лом. Они и не за­мети­ли, как за­розо­вел вос­ток.

Мо­лодые лю­ди пос­пе­шили в со­бор свя­того Луи на ут­реннюю мес­су, а по­том пош­ли к свя­щен­ни­ку, и он об­венчал их.

Ру­ка в ру­ке вер­ну­лись они в ро­дитель­ский дом не­вес­ты и бы­ли про­щены.

Вско­ре они рас­ста­лись с Но­вым Ор­ле­аном и по­еха­ли на Се­вер, где на­ходил­ся дом же­ниха.

На Се­вере бы­ло хо­лод­но, и прек­расная кре­ол­ка на­чала быс­тро увя­дать, слов­но неж­ный цве­ток, ли­шен­ный теп­ла и сол­нечно­го све­та. Она умер­ла, и мо­лодой муж был бе­зуте­шен. Сер­дце его бы­ло раз­би­то.

Про­шел год. Сно­ва приб­ли­жал­ся пер­вый втор­ник на мас­ле­ницу — тот день, ког­да он впер­вые уви­дел свою прек­расную не­вес­ту, ко­торой уже не бы­ло на све­те. В Но­вом Ор­ле­ане опять го­тови­лись к Мар­ди Грас.

«Я сно­ва бу­ду ужи­нать с ней, как в ту пер­вую ночь, ког­да мы встре­тились… в мо­ем во­об­ра­жении… в вос­по­мина­ни­ях», — ре­шил он.

И он на­писал пись­мо вла­дель­цу рес­то­рана на Ко­ролев­ской ули­це и отос­лал ему ров­но столь­ко де­нег, сколь­ко сто­ил их сва­деб­ный ужин в прош­лом го­ду. В пись­ме он про­сил:

«Нак­рой­те тот са­мый стол, за ко­торым мы ужи­нали в ва­шем рес­то­ране с мо­ей не­вес­той на прош­лый Мар­ди Грас. Пос­тавь­те на не­го цве­ты и те же са­мые ку­шанья. Са­мые изыс­канные, ка­кие у вас есть. Мы с мо­ей не­вес­той сно­ва бу­дем там, хо­тя вы нас не уви­дите. А все, что ос­та­нет­ся от ужи­на, от­дай­те ка­кой-ни­будь бед­ной че­те, ко­торой не­чем зап­ла­тить за праз­днич­ный ужин».

Вла­делец рес­то­рана в точ­ности вы­пол­нил его прось­бу.

Пос­та­вил на стол цве­ты и ве­лел по­дать луч­шие блю­да, ка­кие бы­ли в за­веде­нии. За крес­ла­ми с сал­феткой на ру­ке сто­ял офи­ци­ант. Ему при­каза­ли сто­ять дол­го, но ник­то так и не при­шел. Мра­ком и хо­лодом ве­яло от пус­тых кре­сел. Это был ужин смер­ти.

Хо­зя­ин рес­то­рана приг­ла­сил с ули­цы бед­ную па­ру и от­дал им всю еду, ос­тавшу­юся нет­ро­нутой.

На дру­гой год в рес­то­ран опять приш­ло та­кое же пись­мо и день­ги, что­бы был при­готов­лен точ­но та­кой ужин, как в прош­лый год. Цве­ты на сто­ле, луч­шие блю­да и ви­но, а так­же офи­ци­ант с сал­феткой на ру­ке. По­том еду сле­дова­ло от­дать ка­ким-ни­будь бед­ня­кам-влюб­ленным.

Вла­делец рес­то­рана вы­пол­нил прось­бу в точ­ности, но на этот раз офи­ци­ан­ту по­каза­лось, что за сто­лом при­сутс­тву­ют ду­хи. Слов­но лег­кое ду­нове­ние ви­тало над блю­дами с едой и ря­дом с ним…

С этих пор каж­дый год в рес­то­ран при­ходи­ло пись­мо и день­ги на тот же сто­лик и тот же за­каз. По Но­вому Ор­ле­ану уже про­шел слух об этом та­инс­твен­ном сва­деб­ном ужи­не прек­расной кре­ол­ки со сво­им воз­люблен­ным. И все ве­рили, что за ужи­ном ви­та­ют их приз­ра­ки.

А од­нажды на Мар­ди Грас хо­зя­ин рес­то­рана по­лучил пись­мо с Се­вера от ад­во­ката, ко­торый со­об­щал ему, что тот джентль­мен умер, но ос­та­вил пе­ред смертью на­каз по­сылать каж­дый год день­ги на его сва­деб­ный ужин. И так про­дол­жа­лось мно­го-мно­го лет.

Все го­вори­ли про этот стран­ный сва­деб­ный пир и при­ходи­ли пос­мотреть, как офи­ци­ант об­слу­жива­ет пус­той сто­лик. Мно­гие да­же уве­ряли, что ви­дят ви­та­ющие над сто­лом приз­ра­ки пре­лес­тной кре­ол­ки и ее кра­сав­ца же­ниха.

При­лета­ли ту­да приз­ра­ки или нет, но на каж­дый Мар­ди Грас в рес­то­ране сер­ви­ровал­ся сто­лик и жи­тели Но­вого Ор­ле­ана до сих пор рас­ска­зыва­ют об этом сва­деб­ном ужи­не.