Только глупцы не умеют смеяться над собой

Все те­хас­цы, как один, го­ворят, что Те­хас — луч­ший штат в Со­еди­нен­ных Шта­тах, а те­хас­цы — са­мые ум­ные лю­ди в стра­не. Толь­ко каж­до­му из­вес­тно, что в один прек­расный день да­же са­мый ум­ный че­ловек мо­жет по­пасть в глу­пое по­ложе­ние.

Но за­то, ес­ли те­хасец ока­жет­ся в ду­раках, у не­го хва­тит ума, что­бы пос­ме­ять­ся над са­мим со­бой. По­это­му, ког­да у жи­телей У­ичи­то-Фол­са хо­рошее нас­тро­ение, они всег­да рас­ска­зыва­ют ве­селую ис­то­рию о том, как они од­нажды по­пались на удоч­ку. И за­вер­ша­ют свой рас­сказ доб­ро­душ­ной улыб­кой. Они счи­та­ют, что толь­ко глуп­цы не уме­ют сме­ять­ся над со­бой.

Слу­чилось это во вре­мена, ког­да У­ичи­то-Фолс был го­родом ско­тово­дов. Тог­да их жизнью, их де­лом был ро­гатый скот и ло­шади. Зна­мени­тые охот­ни­ки на би­зонов, ско­тово­ды, сол­да­ты схо­дились там, что­бы тор­го­вать, по­купать и со­рить день­га­ми.

Од­нажды в го­род прис­ка­кал бри­тан­ский офи­цер. Это был кра­савец муж­чи­на вер­хом на кра­сав­це ко­не. Пред­ста­вил­ся он ка­пита­ном Ген­ри На­варр­ским. Ну сов­сем как фран­цуз­ский ко­роль Ген­рих IV На­варр­ский, пом­ни­те?

Так вот, он рас­ха­живал по го­роду, вы­соко под­няв го­лову. В раз­го­воре и об­хожде­нии вел се­бя как нас­то­ящий джентль­мен. Ему не страш­ны бы­ли ни жар­кое те­хас­ское сол­нце, ни ис­то­вые се­веря­не. И все при­нима­ли его за важ­ную пти­цу.

Он очень ско­ро дал по­нять, что при­ехал за­купать для бри­тан­ской ар­мии вер­хо­вых ло­шадей. Мно­го ло­шадей. И за хо­роших ло­шадей обе­щал хо­рошие день­ги. На чис­том ан­глий­ском язы­ке с прек­расным про­из­но­шени­ем он рас­ска­зывал ло­шад­ни­кам го­рода, что был пос­лан в У­ичи­то-Фолс еще с од­ним офи­цером, что­бы со­вер­шить эту сдел­ку. Од­на­ко спут­ник его за­дер­жался в Но­вом Ор­ле­ане, так как там из-за ос­пы на го­род был на­ложен ка­ран­тин.

— В раз­ве­дении ло­шадей ник­то не срав­нится с ва­ми! Вы прос­лавлен­ные ло­шад­ни­ки, — го­ворил он те­хас­цам. — Вот я и при­ехал к вам, что­бы вы отоб­ра­ли для ме­ня ты­сячу са­мых рез­вых ска­кунов. Сна­чала я про­из­ве­ду им смотр, а по­том дож­дусь мо­его на­пар­ни­ка, что­бы за­вер­шить сдел­ку. Его ско­ро уже дол­жны от­пустить из Но­вого Ор­ле­ана, и все де­неж­ные рас­че­ты он возь­мет на се­бя.

Весь го­род вспо­лошил­ся и ли­ковал. Муж­чи­ны ра­дова­лись, что пред­сто­ит круп­ная сдел­ка, а жен­щи­ны — что им вы­пало счастье раз­вле­кать столь дос­той­но­го бри­тан­ско­го офи­цера, ко­торый так прек­расно го­ворит по-ан­глий­ски и так изыс­канно вос­пи­тан. Да что там по-ан­глий­ски, да­же по-фран­цуз­ски!

Две ты­сячи жи­телей У­ичи­то-Фол­са поч­ти все до од­но­го бы­ли прос­то оча­рова­ны им. Его приг­ла­шали во все до­ма, по­или, кор­ми­ли и раз­вле­кали.

Ког­да он за­метил не­наро­ком, что у не­го кон­чи­лись день­ги, ко­торые ему бы­ли вы­даны, а он тра­тил их ши­роко, уго­щая всех под­ряд, от­цы го­рода ве­лели от­пе­чата­тали для не­го осо­бые ку­поны, ко­ими он мог бы рас­пла­чивать­ся. А пра­витель­ствен­ный фи­нан­со­вый чи­нов­ник, слу­чай­но ока­зав­ший­ся в го­роде, пос­та­вил на них го­сударс­твен­ную пе­чать, что­бы ка­питан На­варр­ский поль­зо­вал­ся ими как день­га­ми.

И по­ка сей блес­тя­щий офи­цер со­рил нап­ра­во и на­лево день­га­ми, лю­ди рыс­ка­ли вок­руг и ску­пали за лю­бую це­ну ло­шадей. Вско­ре го­род ока­зал­ся за­бит ло­шадь­ми.

Та­кого пе­репо­лоха и вол­не­ний в У­ичи­то-Фол­се не бы­ло со вре­мен Бан­ти­на, ко­торый со всем сво­им вы­вод­ком бесс­траш­ных де­ток вор­вался в го­род, по­доб­но зна­мени­тому ков­бою Пе­косу Бил­лу, вер­хом на ди­ких ры­жих ры­сях.

И вот в пят­ни­цу, спус­тя ров­но три не­дели, как ка­питан явил­ся в го­род, он объ­явил, что го­тов про­из­вести смотр.

— Гос­по­да, — ска­зал он соб­равшим­ся вок­руг не­го муж­чи­нам, — при­веди­те всех ва­ших ло­шадей в од­но мес­то, и на ут­ро бли­жай­ше­го по­недель­ни­ка наз­на­чим смотр. Ка­ран­тин в Но­вом Ор­ле­ане уже снят, так что мой на­пар­ник бу­дет здесь со дня на день.

За суб­бо­ту и вос­кре­сенье сот­ни ло­шадей про­дела­ли путь в У­ичи­то-Фолс.

Ни­ког­да еще У­ичи­то-Фолс не ви­дел та­кого сбо­рища прек­расных ло­шадей. Стук ко­пыт, то­пот ног, ве­селое ржа­ние, ок­ри­ки — го­род гу­дел.

Нас­та­ло ут­ро дол­гождан­но­го по­недель­ни­ка. Поч­ти все муж­чи­ны го­рода тол­клись воз­ле это­го ги­гант­ско­го та­буна. Бы­ло по­хоже на све­топ­рестав­ле­ние. Все толь­ко жда­ли ка­пита­на На­варр­ско­го.

Жда­ли… жда­ли… Уже и сол­нце под­ня­лось вы­соко над го­ловой, ста­ло жар­ко, ков­бои и ло­шади на­чали про­яв­лять бес­по­кой­ство. Но еще боль­ше бес­по­ко­ились их вла­дель­цы, ко­торые то­же жда­ли… И, заж­давшись, от­пра­вили в гос­ти­ницу, где ка­питан На­варр­ский ос­та­нав­ли­вал­ся, це­лую де­пута­цию.

Од­на­ко ка­пита­на На­варр­ско­го в гос­ти­нице не ока­залось!

Хо­зя­ин ска­зал им, что ка­питан у­ехал еще в вос­кре­сенье к ве­черу, но обе­щал ра­но ут­ром в по­недель­ник вер­нуть­ся.

Нет, ка­питан На­варр­ский боль­ше не вер­нулся… Доб­рые го­рожа­не и ми­лые да­мы ос­та­лись с но­сом и бы­ли вне се­бя от гне­ва.

Но прош­ло еще ка­кое-то вре­мя, и да­мы уже го­вори­ли: — А все-та­ки он был ис­тинным джентль­ме­ном и та­ким кра­сав­цем!

Муж­чи­нам ни­чего не ос­та­валось, как кри­во улы­бать­ся и… по­мал­ки­вать.

Что ж, они са­ми по­пались на удоч­ку и от­но­сились к это­му как ис­тинные те­хас­цы, с ус­мешкой.