Ты Тхык в царстве волшебной феи

Ты Тхык ро­дил­ся в про­вин­ции Тхань-Хоа. В те вре­мена стра­ной пра­вил муд­рый и прос­ве­щен­ный ко­роль Чан Тхань Тон. Ты Тхык был сы­ном ман­да­рина. Ког­да он дос­тиг зре­лого воз­раста, его наз­на­чили на пост на­чаль­ни­ка од­но­го из у­ез­дов в со­сед­ней про­вин­ции Бак-Нинь.

Нев­да­леке от до­ма, где по­селил­ся Ты Тхык, на­ходил­ся боль­шой буд­дий­ский храм, в са­ду его с не­запа­мят­ных вре­мен вы­силось ве­личес­твен­ное де­рево мау дэн. Ког­да вес­ною мау дэн зац­ве­тал, со всей ок­ру­ги съ­ез­жа­лись лю­ди по­любо­вать­ся его ди­ковин­ны­ми цве­тами. С не­кото­рых пор ус­та­новил­ся да­же праз­дник, ко­торый так и на­зывал­ся — «Праз­дник цве­тения мау дэ­на».

Од­нажды во вре­мя это­го праз­дни­ка буд­дий­ский храм по­сети­ла од­на де­вуш­ка лет шес­тнад­ца­ти. Все, кто ус­пел взгля­нуть на нее, по­ража­лись ее не­обык­но­вен­ной кра­сотой и строй­ностью ста­на.

Де­вуш­ка, как и все, лю­бова­лась прек­расны­ми цве­тами. По­том она по­дош­ла поб­ли­же к де­реву и, взяв­шись за од­ну из ве­ток, по­тяну­ла ее кни­зу. Вет­ка хрус­тну­ла и, от­ло­мив­шись, упа­ла к но­гам рас­те­ряв­шей­ся де­вуш­ки. Свя­щен­ное де­рево мау дэн тща­тель­но ох­ра­нялось. Лю­ди схва­тили де­вуш­ку и по­тащи­ли к го­род­ско­му судье. При­сутс­тво­вав­ший на доп­ро­се Ты Тхык спро­сил ее, кто она и от­ку­да. Он по­жалел де­вуш­ку и ре­шил вы­ручить ее. Тут же снял он с се­бя свой до­рогой и кра­сивый ха­лат и от­дал его в счет штра­фа, ко­торый с нее взыс­ки­вал­ся.

Бла­город­ный пос­ту­пок Ты Тхы­ка стал из­вестен всем. О доб­ро­те и ве­лико­душии мо­лодо­го на­чаль­ни­ка у­ез­да за­гово­рила вся ок­ру­га. Так, сам то­го не ожи­дая, Ты Тхык рас­по­ложил к се­бе на­род и за­во­евал глу­бокое ува­жение лю­дей. Од­на­ко со сво­им на­чаль­ством Ты Тхык не мог по­ладить. Как бы в от­мес­тку мо­лодой ман­да­рин по­лучал по­рица­ние за по­рица­ни­ем, его об­ви­няли в из­лишней мяг­кости, в том, что он без дол­жно­го рве­ния не­сет служ­бу.

Но Ты Тхык не об­ра­щал вни­мания на эти нес­пра­вед­ли­вые на­пад­ки. Все­го се­бя от­да­вал он лю­бимо­му за­нятию — со­чине­нию сти­хов. Ча­сы, про­веден­ные над тет­радкой в пол­ном у­еди­нении, бы­ли луч­ши­ми в его од­но­об­разной жиз­ни. Он го­ворил са­мому се­бе:

— Нет, я не в си­лах боль­ше за­нимать­ся тем, что я сов­сем не люб­лю… Ук­рыть­ся бы в пус­тынном мес­те сре­ди вы­соких гор, где про­тека­ет кра­сивая ре­ка, где мно­го зе­лени и цве­тов, и там от­вести ду­шу.

Эти мыс­ли все ча­ще воз­вра­щались к не­му, и, на­конец, мо­лодой ман­да­рин от­ка­зал­ся от пос­та на­чаль­ни­ка у­ез­да. Он по­селил­ся в жи­вопис­ном угол­ке в го­рах Тонг Шо­на и пос­тро­ил там не­боль­шой до­мик. Каж­дый день он со­вер­шал дли­тель­ные про­гул­ки.

Обыч­но во вре­мя этих про­гулок Ты Тхы­ка соп­ро­вож­дал маль­чик-слу­га, ко­торый нес за ним дан бао, тет­радь для сти­хов и ви­но.

Выб­рав удоб­ное мес­то, Ты Тхык уса­живал­ся, брал в ру­ки дан бао, вы­пивал нем­но­го ви­на и на­чинал иг­рать. Иг­рая, он тут же со­чинял сти­хи, в ко­торых вос­пе­вал кра­соту род­но­го края: го­ры Тинь Чо, пе­щеру Люк Ван, ре­ку Лай, ее чу­дес­ное устье Нга.

Од­нажды, встав вмес­те с ут­ренней за­рей, Ты Тхык вы­шел из сво­его до­мика. Вда­ли вид­не­лись во­ды мор­ско­го за­лива Тхан Фу. Взо­ру пред­ста­ла вос­хи­титель­ная кар­ти­на: над да­лекой си­ней по­лосой за­лива, слов­но в вол­шебном тан­це, плы­ли при­чуд­ли­вые об­ла­ка. Ты Тхык не­воль­но срав­нил их с тон­ки­ми и тре­пещу­щими озер­ны­ми ли­ли­ями.

Он спус­тился с го­ры, доб­рался до лод­ки и поп­лыл к за­ливу. Но толь­ко он дос­тиг мо­ря, как ве­тер ра­зог­нал об­ла­ка и чу­дес­ное ви­дение ис­чезло. Пе­ред ним вы­рос­ла вы­сокая кру­тая го­ра слов­но толь­ко что вы­ныр­нув из мор­ской пу­чины. Ты Тхык ос­та­вил у под­но­жия лод­ку и стал взби­рать­ся на го­ру. Прош­ло мно­го вре­мени, по­ка он дос­тиг вер­ши­ны. Пе­ред ним от­крыл­ся вид на ок­рес­тнос­ти. Ду­ша Ты Тхы­ка на­пол­ни­лась ра­достью: он на­ходил­ся на са­мой вер­ши­не го­ры, а вок­руг не­го плы­ли об­ла­ка, по­золо­чен­ные вос­хо­дящим сол­нцем. Ты Тхык при­сел на боль­шой ка­мень, по­ложил на ко­лени свою дан бао и за­думал­ся. За­тем, слег­ка тро­нув стру­ны, он за­пел. Неж­ная ме­лодия зат­ре­пета­ла, слов­но пти­ца, вто­ря звуч­ным, как юное ут­ро, сти­хам:

По­каза­лось сол­нце из-за гор,
Чтоб чу­дес­ный выт­кать свой узор
Из лу­чей и неж­ных об­ла­ков,
Из рас­те­ний див­ных и цве­тов;
Чтоб рас­сы­пать по ков­ру по­лей
Би­рюзо­вый дождь сво­их лу­чей…
Вот уже кру­жит­ся все вок­руг,
Не­бо оп­ро­кину­лось на луг.
Вдруг вда­ли кач­нулся над во­дой
Оди­нокий па­рус го­лубой.

Ты Тхык ос­та­новил­ся на миг, да­леко-да­леко в мо­ре вид­нелся оди­нокий ры­бац­кий па­рус, и про­дол­жал:

О ска­жи мне, па­рус, о ска­жи,
Где се­ленье Дао, ука­жи?
Там, как ло­тос, де­вуш­ки неж­ны,
Там они, как ро­зы, хо­роши!
О ска­жи мне, па­рус, о ска­жи?

До­лете­ла ли слад­козвуч­ная пес­ня Ты Тхы­ка до лод­ки — не­из­вес­тно. Вдруг он за­метил боль­шую пе­щеру с тем­ным ши­роким вхо­дом. Ты Тхык встал, от­ло­жил в сто­рону дан бао и нап­ра­вил­ся к Та­инс­твен­но­му вхо­ду. Но лишь ус­пел он вой­ти в пе­щеру, как ка­мен­ная дверь с гро­хотом зах­лопну­лась и ста­ло сов­сем тем­но. Ты Тхык за­мер на мес­те, не зная, ку­да дви­нуть­ся. Не­воль­но его ох­ва­тил страх. Он по­думал, что те­перь для не­го нас­ту­пила смерть. Все же он ре­шил ид­ти впе­ред. Сде­лав нес­коль­ко ша­гов, Ты Тхык уви­дел блес­нувший вда­леке яр­кий луч сол­нца. Он об­ра­довал­ся и по­шел сме­лее. На­конец, по­казал­ся вы­ход. Ты Тхык вновь уви­дел го­ры, еще бо­лее зе­леные, к ним ве­ла ши­рокая глад­кая до­рога.

Шел Ты Тхык, шел и вдруг с удив­ле­ни­ем ос­та­новил­ся: у са­мого под­но­жия го­ры там и здесь вид­не­лись кра­сивые двор­цы, уто­па­ющие в те­ни и зе­лени чу­дес­ных де­ревь­ев. Изум­ленный Ты Тхык ози­рал­ся по сто­ронам и вдруг за­метил двух де­вушек, оде­тых во все го­лубое, ко­торые нап­равля­лись к не­му.

— Но­вый же­них при­шел! — вос­клик­ну­ла од­на из них. Обе звон­ко рас­сме­ялись и бро­сились бе­жать. По­том они вер­ну­лись и ска­зали Ты Тхы­ку:

— О юный гос­по­дин! На­ша по­вели­тель­ни­ца приг­ла­ша­ет вас к се­бе в гос­ти. Сле­дуй­те за на­ми.

И они опять звон­ко рас­сме­ялись. Ты Тхык, не пе­рес­та­вая удив­лять­ся, пос­ле­довал за ни­ми. Они шли по бес­ко­неч­ным из­ви­лис­тым пе­рехо­дам, сплошь вы­ложен­ным зо­лотом. Зо­лото свер­ка­ло пов­сю­ду и сле­пило Ты Тхы­ку гла­за. Ми­новав два ог­ромных двор­ца, они очу­тились, на­конец, в ве­лико­леп­ной круг­лой за­ле. В глу­бине ее на воз­вы­шении си­дела жен­щи­на, вся за­кутан­ная в бе­лый шелк. По обе сто­роны тро­на сто­яли два длин­ных сто­ла из аро­матич­но­го де­рева дан хы­онг, ра­зук­ра­шен­ных при­чуд­ли­вой резь­бой, и нес­коль­ко изящ­ных ска­ме­ечек из то­го же де­рева.

Ты Тхык на се­кун­ду ос­та­новил­ся, по­ражен­ный до­рогим уб­ранс­твом за­лы и ве­личес­твен­ной кра­сотой жен­щи­ны в бе­лом шел­ке. Она сде­лала ему знак, приг­ла­шая приб­ли­зить­ся. Ты Тхык по­дошел к тро­ну и скло­нил­ся в поч­ти­тель­ном глу­боком пок­ло­не, а жен­щи­на в бе­лом нег­ромко за­гово­рила. Ее го­лос, неж­ный и пе­вучий, зас­та­вил его вып­ря­мить­ся и взгля­нуть в прек­расное ли­цо вол­шебни­цы.

— О дос­той­ный юно­ша! — го­вори­ла Фея. — Вы мно­го пу­тешес­тво­вали, ви­дели мно­го чу­дес. Но зна­ете ли вы, где на­ходи­тесь сей­час?

— О моя по­вели­тель­ни­ца! — от­ве­чал Ты Тхык с пок­ло­ном. — Я дей­стви­тель­но объ­ез­дил мно­го зе­мель, по­видал мно­жес­тво чу­дес­ных мест, но та­ких ве­лико­леп­ных двор­цов я еще не встре­чал. Ска­жите мне, где я и с кем ве­ду столь при­ят­ную бе­седу?

Жен­щи­на в бе­лом улыб­ну­лась и про­дол­жа­ла:

— Как! Вы не слы­шали о мо­их вла­дени­ях! Так слу­шай­те! Вы на­ходи­тесь в шес­той пе­щере свя­щен­ной го­ры Фи Лай. Все­го пе­щер трид­цать шесть. Эта го­ра ни­ког­да не сто­ит на од­ном мес­те, она бес­прес­танно ко­чу­ет по мо­рю, под­го­ня­емая вет­ра­ми. Еще не бы­ло дня, что­бы Фи Лай за­дер­жа­лась на од­ном мес­те. С каж­дым но­вым по­рывом вет­ра свя­щен­ная го­ра от­прав­ля­ет­ся в но­вый путь. Го­ра Фи Лай ни­ког­да не про­ходит там, где уже про­доди­ла од­нажды. В мо­ре — Ты­сячи ты­сяч до­рог, и Фи Лай каж­дый раз из­би­ра­ет но­вую. Вы не ощу­ща­ете ее стре­митель­но­го бе­га по си­ним вол­нам, но ни­кому еще не уда­валось дог­нать ле­тучую го­ру. И ник­то не ви­дел хо­зяй­ки этой го­ры, ко­торая си­дит сей­час пе­ред ва­ми!

Вол­шебни­ца в бе­лом шел­ке вдруг умол­кла, а за­тем, нак­ло­нив­шись впе­ред, мяг­ко про­дол­жа­ла:

— Мое имя Нгуи. Я поз­во­лила вам прой­ти в мои вла­дения, по­тому что я проч­ла на ва­шем юном ли­це ве­лико­душие и склон­ность к воз­вы­шен­ным раз­думь­ям.

Гос­по­жа Нгуи умол­кла, а Ты Тхык сно­ва скло­нил­ся пе­ред ней в глу­боком пок­ло­не. За­тем вол­шебни­ца от­да­ла ка­кое-то при­каза­ние прис­лужни­це, и че­рез ми­нуту в за­лу вош­ла де­вуш­ка не­видан­ной кра­соты. Взгля­нув на нее, Ты Тхык сра­зу же вспом­нил де­вуш­ку, по­пав­шую в бе­ду во вре­мя «Праз­дни­ка цве­тения мау дэ­на». Он не по­верил сна­чала сво­им гла­зам, но это дей­стви­тель­но бы­ла та са­мая кра­сави­ца, так нек­ста­ти об­ло­мив­шая вет­ку мау дэ­на.

— Это моя дочь, Зи­анг Хы­онг! — ска­зала гос­по­жа Нгуи, ука­зывая на прек­расную де­вуш­ку. — Вы спас­ли ее от на­каза­ния в тот зло­получ­ный день. Те­перь я хо­чу от­бла­года­рить вас. Я меч­таю, что­бы му­жем мо­ей лю­бимой до­чери был ве­лико­душ­ный и му­жес­твен­ный че­ловек. Мне ка­жет­ся, что вы — та­кой че­ловек, дос­той­ный юно­ша.

Ты Тхык упал на ко­лени, сло­жил на гру­ди ру­ки и го­рячо поб­ла­года­рил хо­зяй­ку го­ры Фи Лай, го­ры Неж­ной Му­зыки, за вы­сокую честь. За­тем он по­дошел к улы­ба­ющей­ся Зи­анг Хы­онг и про­тянул ей ру­ку.

Той же ночью бы­ла их свадь­ба. Свер­ка­ющие двор­цы за­пол­нил на­род: здесь бы­ли и феи, и вол­шебни­ки, и доб­рые ду­хи, при­летев­шие на дра­конах с раз­ных кон­цов све­та. Ты­сячи слуг ус­та­нав­ли­вали сто­лы не­видан­ны­ми яс­тва­ми, ог­ромны­ми кув­ши­нами с ви­ном и раз­ли­вали его по глу­боким зо­лотым ча­шам. Глав­ный стол ус­та­нови­ли во двор­це Зи­ао Ку­анг, во гла­ве ко­торо­го си­дела са­ма гос­по­жа Нгуи, а по пра­вую ру­ку Ты Тхык и прек­расная Зи­анг Хы­онг.

Все бы­ли ра­дос­тно воз­бужде­ны, ели, пи­ли, а за­тем, ког­да заз­ву­чала му­зыка, ста­ли ве­селить­ся и гром­ко сла­вить гос­по­жу Нгуи, доб­ро­детель­но­го Ты Тхы­ка и его кра­сави­цу же­ну. Толь­ко на рас­све­те утом­ленные гос­ти ра­зош­лись, по­желав гос­по­же Нгуи, Ты Тхы­ку и Зи­анг Хы­онг веч­но­го счастья,

С той по­ры Ты Тхык счас­тли­во за­жил на вол­шебной го­ре Фи Лай, ко­чу­ющей сре­ди мо­ря. Он го­рячо по­любил пре­лес­тную Зи­анг Хы­онг, ко­торая от­ве­чала ему са­мыми неж­ны­ми чувс­тва­ми.

Как и преж­де, Ты Тхык сла­гал свои чу­дес­ные сти­хи, иг­рал на дан бао и со­вер­шал про­гул­ки по вос­хи­титель­ным ок­рес­тнос­тям го­ры Неж­ной Му­зыки. Но те­перь ря­дом с ним на­ходи­лась Зи­анг Хы­онг, не спус­кавшая влюб­ленно­го взо­ра с бла­город­но­го ли­ца Ты Тхы­ка. Дни про­лета­ли у них с быс­тро­той по­лета лас­точки. Рас­по­ложив­шись в те­ни раз­ве­сис­тых ту­товых де­ревь­ев, наб­лю­дали они за не­уто­мимы­ми шел­копря­дами или от­ды­хали в те­нис­той аб­ри­косо­вой ча­ще, пол­ной то­митель­ной прох­ла­ды, а то ухо­дили да­леко в го­ры, нас­лажда­ясь ме­лан­хо­личес­кой му­зыкой, звуч­ны­ми сти­хами и вза­им­ны­ми лас­ка­ми, ко­торые рас­то­чали с не­обык­но­вен­ной щед­ростью. Ког­да же зем­лю оку­тыва­ла ть­ма и лу­на, по­вис­нув над вер­ши­ной Фи Лай, раз­ли­вала свой та­инс­твен­ный свет, они уда­лялись в ал­леи вол­шебно­го пар­ка и вслу­шива­лись в не­пов­то­римые ноч­ные зву­ки, вды­хали не­пов­то­римые за­пахи ноч­ных цве­тов. За­тем, ког­да сон сме­жал гла­за влюб­ленных, Ты Тхык брал Зи­анг Хы­онг на ру­ки и уно­сил в ве­лико­леп­ный ша­тер, уви­тый изум­рудным плю­щом и ус­тлан­ный пыш­ным ков­ром кро­ваво- крас­ных ка­мелий. Здесь они ос­та­вались до вос­хо­да сол­нца, за­быва­ясь в слад­чай­ших снах.

Так про­ходи­ли их дни, не по­хожие один на дру­гой. Ка­залось, счастью двух юных сер­дец не бу­дет кон­ца. Но од­нажды Ты Тхык, лас­ко­во про­ведя ру­кою по блес­тя­щим во­лосам Зи­анг Хы­онг, ска­зал:

— Ми­лая моя Зи­анг! Я дав­но по­кинул свой дом. Не скрою от те­бя, что я на­чинаю уже ску­чать по мо­ей лю­бимой ро­дине. Про­шу те­бя, дра­гоцен­ная Зи­анг Хы­онг, раз­ре­ши мне съ­ез­дить до­мой по­видать мо­их близ­ких!

Зи­анг Хы­онг с моль­бой в гла­зах взгля­нула на лю­бимо­го и с го­речью по­кача­ла го­ловой. Она не мог­ла ска­зать ни сло­ва, так по­рази­ло ее на­мере­ние Ты Тхы­ка по­кинуть ее.

А Ты Тхык, ви­дя ее про­тес­ту­ющий взгляд, пос­пешно до­бавил:

— Но ведь я про­буду до­ма все­го нес­коль­ко дней! Уви­жусь с брать­ями и друзь­ями и сра­зу же вер­нусь об­ратно к те­бе, моя род­ная.

Тут Зи­анг Хы­онг не вы­дер­жа­ла и рас­пла­калась. Сквозь сле­зы она с тру­дом про­гово­рила:

— Я не же­лаю, что­бы из-за ме­ня ты чувс­тво­вал се­бя в не­воле. Мне так боль­но это соз­на­вать! Од­но­го я бо­юсь, что за этот год, как мы вмес­те, там, на зем­ле, все из­ме­нилось. Ведь на зем­ле вре­мя бе­жит быс­трее, чем на го­ре Фи Лай: дни и ме­сяцы мель­ка­ют там, про­носясь с быс­тро­той ноч­ных па­да­ющих звезд… Я бо­юсь, мой ми­лый, что ты не най­дешь там то­го, что хо­чешь най­ти, и тех лю­дей, ко­торых хо­чешь про­ведать. Уве­ряю те­бя, что на зем­ле сей­час все не так, как рань­ше!

Ска­зав это, прек­расная Зи­анг Хы­онг вы­тер­ла сле­зы и пош­ла во дво­рец к сво­ей ма­тери.

Выс­лу­шав дочь, гос­по­жа Нгуи со­чувс­твен­но по­кача­ла го­ловой.

— Стран­но, — ска­зала она, — по­чему вдруг он вспом­нил о сво­ем до­ме, о ро­дине. Он толь­ко огор­ча­ет этим нас и тре­вожит свое сер­дце. Ну что же, пусть пой­дет, ес­ли ему хо­чет­ся!

Ты Тхы­ку да­ли са­мую кра­сивую ко­лес­ни­цу, зап­ря­жен­ную шестью быс­тро­ноги­ми ко­нями, и он, прос­тившись с гос­по­жой Нгуи и сво­ей пре­лес­тной суп­ру­гой, у­ехал. Про­ща­ясь, Зи­анг Хы­онг по­дала ему за­вер­ну­тое в шел­ко­вую ма­терию пись­мо, ска­зав при этом:

— Обе­щай мне, что не рас­пе­чата­ешь пись­мо до тех пор, по­ка не при­едешь в свой у­езд.

Ты Тхык кив­нул го­ловой в знак сог­ла­сия, и че­рез миг его ко­лес­ни­ца ис­чезла.

При­быв в род­ные мес­та, Ты Тхык с удив­ле­ни­ем ос­матри­вал­ся по сто­ронам, не уз­на­вая ни до­мов, ни лю­дей, ни до­рог. Там, где сто­яла ста­рин­ная ци­тадель, те­перь вы­сил­ся дво­рец, вы­ложен­ный из не­из­вес­тно­го Ты Тхы­ку кам­ня. Все вок­руг бы­ло чу­жим, нич­то не на­поми­нало о днях, про­веден­ных на зем­ле.

Ты Тхык бро­дил по ули­цам го­рода, всмат­ри­вал­ся в ли­ца про­хожих, но ни­кого не уз­на­вал. Тог­да он по­шел в род­ную де­рев­ню и об­ра­тил­ся к са­мым древ­ним стар­цам:

— Ме­ня зо­вут Ты Тхык, — ска­зал он им. — Я был на­чаль­ни­ком здеш­не­го у­ез­да, но за­тем уда­лил­ся от дел. Не объ­яс­ни­те ли вы мне, поч­тенней­шие, что про­изош­ло здесь за вре­мя мо­его от­сутс­твия?

Стар­цы удив­ленно пе­рег­ля­нулись, по­том за­дум­чи­во опус­ти­ли го­ловы. Так си­дели они дол­го, по­пыхи­вая труб­ка­ми, как бы вспо­миная что-то. На­конец один из них ска­зал:

— Нет, юно­ша, мы не зна­ем и не пом­ним че­лове­ка по име­ни Ты Тхык. В здеш­них кра­ях вот уже сто лет не бы­ло на­чаль­ни­ка у­ез­да с та­ким име­нем. Ты, вид­но, доб­рый че­ловек, что-то на­путал, а мы дол­жны ло­мать на­ши ста­рые го­ловы над тво­ими за­гад­ка­ми.

А дру­гой до­бавил:

— Не воз­на­мерил­ся ли ты, сме­лый че­ловек, под­шу­тить над на­ми! Еще ни­кому в на­шей древ­ней стра­не не взбре­дало на ум сме­ять­ся над ста­рика­ми. Бой­ся судь­бы, ко­торая по­кара­ет те­бя за это!

Ты Тхык сов­сем рас­те­рял­ся. Он ни­чего не от­ве­тил, пок­ло­нил­ся и ушел. По­том он за­метил ста­рика, та­кого древ­не­го и вы­сох­ше­го, что его бе­лые во­лосы и бо­рода бы­ли по­хожи на пух а­ис­та, а тон­кая спи­на, ка­залось, прос­ве­чива­ла на сол­нце. Ты Тхык ре­шил об­ра­тить­ся к это­му стар­цу. Выс­лу­шав его с боль­шим вни­мани­ем, ста­рик до­жевал бе­тель, сплю­нул в сто­рону и дре­без­жа­щим го­лосом ска­зал:

— Ког­да я был сов­сем ма­лень­ким и пас буй­во­лов на той сто­роне ре­ки, де­ревен­ские ста­рики рас­ска­зыва­ли, что лет за двес­ти до то­го один мо­лодец умел кра­сиво сла­гать сти­хи и петь их в соп­ро­вож­де­нии дан бао. Тот че­ловек был ро­вес­ни­ком де­дов этих ста­риков, его по­чита­ли в ок­ру­ге за ве­лико­душ­ное сер­дце. Но од­нажды он ис­чез, со­вер­шая про­гул­ку око­ло за­лива Тхан Фу. Пом­нится, что этот че­ловек но­сил та­кое же имя, как ты.

Ска­зав это, бе­лобо­родый ста­рик дос­тал но­вую пор­цию бе­теля и при­нял­ся сно­ва же­вать.

А Ты Тхык поб­ла­года­рил его и по­шел прочь. Ему ста­ло не­выно­симо грус­тно. Он соб­рался бы­ло вер­нуть­ся на вол­шебную го­ру Фи Лай, но ко­лес­ни­ца, прев­ра­тив­шись в пти­цу, уже уле­тела. На том мес­те, где она сто­яла, бе­лело пись­мо Зи­анг Хы­онг. Ты Тхык раз­вернул его, и ру­ки его зад­ро­жали. В пись­ме бы­ло на­писа­но: «На вол­шебной го­ре мы лю­били друг дру­га. Но на­шей люб­ви при­шел ко­нец, и боль­ше ни­ког­да не сой­дут­ся на­ши пу­ти».

Это бы­ли про­щаль­ные сло­ва прек­расной Зи­анг Хы­онг.

Ты Тхык спря­тал пись­мо у са­мого сер­дца, пе­ре­одел­ся пут­ни­ком и вновь от­пра­вил­ся в даль­ние странс­твия. Он по­шел к го­ре Хо­анг Шон, чьи зуб­ча­тые вер­хушки до сих пор вид­ны жи­телям про­вин­ции Тхань-Хоа, Ник­то с той по­ры не встре­чал боль­ше Ты Тхы­ка.