Волшебная золотая черепаха

Царь стра­ны Ау-Ла­ка слав­ный Ан Зы­онг Вы­онг пос­ле по­бедо­нос­ной вой­ны при­со­еди­нил к сво­ей стра­не зем­лю Ван-Ланг. Вер­хом на ко­не объ­ез­жал он свои вла­дения, прос­ти­рав­ши­еся на мно­го дней пу­ти. Стоя на вер­ши­не вы­сокой го­ры, ози­рал царь прек­расную зем­лю. Об­ширные до­лины с хол­ма­ми ма­нили чу­дес­ной све­жей тра­вой, под лег­ким вет­ром она ко­лыха­лась по­доб­но вол­нам ог­ромно­го зе­лено­го мо­ря. Меж­ду хол­ма­ми из­ви­валась спо­кой­ная ре­ка, и во­да в ней блес­те­ла, как се­реб­ро под яр­ки­ми лу­чами за­ходя­щего сол­нца. Щед­рые уро­жаи обе­щала эта зем­ля, еще не тро­нутая плу­гом, туч­ные лу­га мог­ли дать корм мно­жес­тву ко­ров, коз и ло­шадей; скло­ны хол­мов бы­ли очень удоб­ны для вы­ращи­вания аро­мат­но­го чая, а ре­ка изо­било­вала круп­ной и вкус­ной ры­бой. У са­мого бе­рега, ус­тлан­но­го зо­лотис­тым пес­ком и крас­ны­ми ка­меш­ка­ми, шу­мели за­рос­ли трос­тни­ка, а вы­ше зе­лене­ли кус­ты мир­та и муа.

Пол­ной грудью вдох­нул царь воз­дух, на­по­ен­ный аро­мата­ми трав и цве­тов, и про­из­нес:

— От­ны­не зем­ля эта при­над­ле­жит нам, она ста­нет опо­рой мо­гущес­тва Ау-Ла­ка. Здесь, на кру­той го­ре, бу­дет воз­двиг­ну­та неп­риступ­ная кре­пость, ко­торая за­щитит нас от вра­жес­ких на­шес­твий…

Ан Зы­онг по­велел на­чать со­ору­жение кре­пос­ти, и тол­пы на­рода, за­пас­шись едой и пить­ем, по­тяну­лись по до­рогам и тро­пин­кам к го­ре Тхать-Зь­еу воз­во­дить кре­пос­тные сте­ны. Упор­ный труд лю­дей по­беж­дал все; лю­ди ры­ли рвы, на­сыпа­ли ва­лы и воз­во­дили сте­ны. Но хо­тя ра­бота­ли стро­ите­ли с ув­ле­чени­ем, сте­ны рос­ли очень мед­ленно, слов­но кто-то ме­шал им под­нять­ся над зем­лей.

Мно­го дней тру­дились ка­мено­тесы и зем­ле­копы, но сте­ны бу­дущей кре­пос­ти ед­ва дос­ти­гали им до ко­лен. Лю­ди ста­ли ра­ботать еще усер­дней, и вот уже сте­ны под­ня­лись поч­ти в рост че­лове­ка.

Царь Ан Зы­онг Вы­онг, ок­ру­жен­ный сво­ими вель­мо­жами и со­вет­ни­ками, при­ехал к го­ре Тхать-Зь­еу.

— Эта кре­пость бу­дет воз­ве­дена на ве­ка, — вос­клик­нул царь. — Из­да­лека бу­дут вид­ны ее гроз­ные сте­ны и баш­ни. Их не по­колеб­лют ни гро­мы, ни мол­нии, ни­какие бу­ри и не­пого­ды. Эта кре­пость бу­дет неп­риступ­на для вра­гов!

Еще раз ог­ля­дев кре­пос­тные сте­ны, Ан Зы­онг вмес­те со сво­ей сви­той пос­ка­кал во дво­рец.

Но вот од­нажды в ти­хую, без­ветрен­ную ночь, ког­да на зем­лю не упа­ло ни кап­ли дож­дя и все вок­руг бы­ло со­вер­шенно спо­кой­но, сте­ны кре­пос­ти вдруг об­ру­шились, усы­пав зем­лю об­ломка­ми и щеб­нем, сме­шан­ным с грязью. Ког­да о бе­де со­об­щи­ли ца­рю, Ан Зы­онг сам при­был на го­ру и с со­жале­ни­ем смот­рел на ру­ины кре­пос­тных стен.

Царь ре­шил расс­про­сить об этом со­бытии лю­дей, жи­вущих поб­ли­зос­ти, и они рас­ска­зали ему:

— Ночью мы вдруг ус­лы­шали не­обыч­ный то­пот, до­носив­ший­ся со всех сто­рон, та­инс­твен­ные приг­лу­шен­ные го­лоса и стран­ную му­зыку. Воз­можно, это бы­ло ад­ское вой­ско, сос­то­яв­шее из бе­сов и обо­рот­ней. Ведь че­ловек не мог бы со­вер­шить та­кого де­ла…

Лю­ди, на­пуган­ные этим не­обыч­ным на­шес­тви­ем, не ре­шались да­же при­от­крыть две­рей и выг­ля­нуть на­ружу. Бли­же к рас­све­ту вдруг явс­твен­но стал слы­шен тя­желый то­пот, и за­тем гро­мопо­доб­ный гро­хот об­ва­ла пот­ряс зем­лю.

Ве­лико бы­ло огор­че­ние ца­ря, ве­лико бы­ло и смя­тение стро­ите­лей, воз­во­див­ших кре­пос­тные сте­ны, но Ан Зы­онг был неп­рекло­нен и по­велел сно­ва на­чать ра­боты. Опять зас­ту­чали мо­лоты и ло­паты, и сно­ва дви­нулись длин­ные ве­рени­цы лю­дей с кор­зи­нами зем­ли и ка­мен­ны­ми пли­тами за пле­чами. Лю­ди ра­бота­ли без от­ды­ха и сна, и вот опять в рост че­лове­ка под­ня­лись сте­ны бу­дущей кре­пос­ти.

Но вдруг в без­ветрен­ную ночь, ког­да на зем­лю не упа­ло ни кап­ли дож­дя и все вок­руг бы­ло сов­сем спо­кой­но, сте­ны кре­пос­ти рух­ну­ли, усы­пав зем­лю об­ломка­ми и щеб­нем.

Гнев и тя­гос­тные пред­чувс­твия сжа­ли сер­дце Ан Зы­он­га. Но ник­то не знал при­чины об­ва­ла. Ок­рес­тные жи­тели на все расс­про­сы от­ве­чали то же, что и в прош­лый раз. Опять ночью раз­да­вал­ся не­обыч­ный то­пот, точ­но про­ходи­ла ар­мия ду­хов. То­пот и та­инс­твен­ные го­лоса на­рас­та­ли, и вдруг гро­мопо­доб­ный гро­хот пот­ряс зем­лю.

Глу­хой ро­пот про­шел сре­ди лю­дей, стро­ив­ших кре­пость, они те­ряли ве­ру, да и ру­ки их стос­ко­вались по плу­гу и при­выч­ной ра­боте на по­ле. Но Ан Зы­онг был по-преж­не­му неп­рекло­нен. По цар­ско­му при­казу к го­ре Тхать-Зь­еу под­хо­дили но­вые от­ря­ды лю­дей из от­да­лен­ных де­ревень. Еще боль­ше мо­лотов и ло­пат зас­ту­чало на вер­ши­не Тхать-Зь­еу, длин­нее преж­них по­тяну­лись ве­рени­цы но­силь­щи­ков с кор­зи­нами, на­пол­ненны­ми зем­лей и ка­мен­ны­ми пли­тами; ра­бота ки­пела, и сер­дца лю­дей на­пол­ни­лись на­деж­дой, они тру­дились усер­днее преж­не­го. Но ед­ва кре­пос­тные сте­ны дос­тигли вы­соты че­лове­чес­ко­го рос­та, как сно­ва в без­ветрен­ную, ти­хую ночь они рух­ну­ли, рас­сы­пав­шись в прах. Лю­ди пы­тались про­дол­жать стро­итель­ство, од­на­ко вся­кую ночь не­ведо­мые си­лы унич­то­жали пло­ды их днев­но­го тру­да. Уны­ние и не­доволь­ство вош­ли в сер­дца лю­дей, и царь по­велел прек­ра­тить бес­по­лез­ное де­ло. По­дол­гу со­вещал­ся он каж­дый день со ста­рей­ши­ми муд­ре­цами, но ник­то не мог по­нять при­чин бедс­твия. Ан Зы­онг стал пе­чален и за­дум­чив, он час­то по­сещал храм, ко­торый был со­ору­жен по его при­каза­нию не­пода­леку от кре­пос­ти, но его дол­гие мо­лит­вы ос­та­вались без от­ве­та.

Од­нажды, воз­вра­ща­ясь из хра­ма, Ан Зы­онг объ­ез­жал ру­ины рас­сы­пав­шей­ся кре­пос­тной сте­ны. Су­мер­ки уже опус­ка­лись на зем­лю, и не­бо на­чина­ло тем­неть. Царь ехал впе­реди сво­ей сви­ты, опус­тив по­водья, пог­ру­жен­ный в тяж­кое раз­думье. Вдруг пря­мо на его пу­ти встал вы­сокий ста­рик. Го­лова его от­ли­вала се­реб­ром, и лег­кий ве­тер ше­велил се­реб­ря­ные пря­ди бо­роды. Опи­ра­ясь на по­сох, ста­рец по­дошел вплот­ную к ко­ню, на ко­тором ехал Ан Зы­онг, и, наз­вав ца­ря по име­ни, ска­зал:

— Царь, ес­ли ты бу­дешь про­дол­жать стро­ить сте­ны по-ста­рому, ты ни­ког­да не добь­ешь­ся ус­пе­ха. Но не пе­чаль­ся, зав­тра явит­ся к те­бе по­сол из под­водно­го царс­тва, он даст те­бе со­вет, как воз­во­дить кре­пость…

Ска­зав это, ста­рец ис­чез.

На сле­ду­ющее ут­ро, ед­ва заб­резжил рас­свет, Ан Зы­онг на­дел са­мые рос­кошные одеж­ды и от­пра­вил­ся на бе­рег ре­ки. По­вер­хность во­ды бы­ла еще по­дер­ну­та пе­леною ут­ренне­го ту­мана, и, ког­да он пос­те­пен­но рас­се­ял­ся, царь уви­дел, что ре­ка вдруг за­вол­но­валась. По­том из ог­ромной вол­ны, увен­чанной се­реб­ристой кай­мой пе­ны, по­каза­лась ги­гант­ская Зо­лотая че­репа­ха. Она выш­ла на бе­рег, вы­сунув го­лову из блес­тя­щего пан­ци­ря, триж­ды пок­ло­нилась ца­рю и ска­зала:

— Я Вол­шебная че­репа­ха, пос­ланная к те­бе из под­водно­го царс­тва.

Ан Зы­онг с ра­достью при­ветс­тво­вал ее и при­казал сво­ей сви­те по­ложить Вол­шебную че­репа­ху в ог­ромный че­кан­ный чан из дра­гоцен­ной крас­ной ме­ди и с по­чес­тя­ми от­нести во дво­рец. Ког­да Зо­лотая че­репа­ха бы­ла вне­сена во двор­цо­вые по­кои, Ан Зы­онг за­гово­рил с ней о пос­трой­ке кре­пос­ти. Че­репа­ха ска­зала:

— Уз­най преж­де при­чину пос­тигшей те­бя не­уда­чи. В этом мес­те пог­ре­бены ца­ри, пра­вив­шие в древ­ности, вмес­те с уве­селяв­ши­ми их му­зыкан­та­ми. Их ду­ши все еще оби­та­ют в глу­боких пе­щерах го­ры Тхать-Зь­еу. Они об­ра­ща­ют­ся в обо­рот­ней и чу­довищ­ных бе­лых птиц и вла­де­ют эти­ми мес­та­ми. В са­мое ти­хое вре­мя но­чи ду­хи со­бира­ют­ся тол­па­ми и с по­мощью ма­гичес­ких сил раз­ру­ша­ют кре­пос­тные сте­ны, а за­тем пе­ред рас­све­том воз­вра­ща­ют­ся в свои пе­щеры. Ду­хи эти свя­заны со ста­рым куп­цом, лав­ка ко­торо­го сто­ит у под­ножья го­ры, они все­ля­ют­ся в дочь куп­ца и в бе­лую ку­рицу, при­над­ле­жащую куп­цу, и с их по­мощью тво­рят зло. Ес­ли ты хо­чешь до­вес­ти до кон­ца стро­итель­ство кре­пос­ти, то унич­тожь преж­де все­го ду­хов и обо­рот­ней, оби­та­ющих в пе­щерах, а так­же убей бе­лую ку­рицу и де­вуш­ку…

Вняв со­вету Че­репа­хи Тхан Ким Куи, — та­ково бы­ло ее имя, — царь при­казал сво­им сол­да­там спря­тать­ся у под­ножья го­ры Тхать-Зь­еу, а сам, пе­ре­одев­шись, вмес­те с Вол­шебной че­репа­хой, ко­торая при­няла че­лове­чес­кий об­лик, от­пра­вил­ся в дом куп­ца. Пос­ту­чав в дверь, они поп­ро­сили пус­тить их пе­рено­чевать. Ку­пец сна­чала от­ка­зывал­ся, го­воря, что здесь во­дят­ся злые ду­хи, ко­торые мо­гут на­пугать пут­ни­ков и да­же на­нес­ти им ка­кой-ни­будь вред. Но Ан Зы­онг Вы­онг и че­репа­ха Ким Куи уве­рили его, что ни­чего не бо­ят­ся, и поч­тенный ку­пец сог­ла­сил­ся впус­тить их и дать ноч­лег.

Ед­ва нас­ту­пила пол­ночь, Ан Зы­онг ус­лы­хал не­обыч­ные зву­ки, со всех сто­рон слы­шал­ся на­рас­та­ющий шум ша­гов. Вдруг та­инс­твен­ная ру­ка с си­лой зас­ту­чала в сте­ну, и раз­дался го­лос, при­зыва­ющий дочь ста­рого куп­ца.

Тог­да Вол­шебная че­репа­ха при­нялась не­ис­то­во бра­нить на­руши­телей ти­шины, шум за сте­ною сра­зу смолк, и бы­ло слыш­но, как ша­ги пос­те­пен­но уда­лялись.

Од­на­ко пе­ред рас­све­том за сте­нами до­ма сно­ва раз­дался то­пот, — ка­залось, ты­сячи ног сра­зу над­ви­гались со всех сто­рон. Тог­да Вол­шебная че­репа­ха ска­зала Ан Зы­он­гу, что­бы он рас­тво­рил две­ри и об­на­жил меч, выз­вал из за­сады сво­их во­инов и, об­ру­шив­шись с ни­ми на ар­мию ду­хов, прог­нал их с го­ры Тхать-Зь­еу. Царь с ме­чом в ру­ках бро­сил­ся на вра­гов, а цар­ские сол­да­ты, вы­бежав из ук­ры­тия, ста­ли тес­нить ду­хов, осы­пая их гра­дом стрел. Мно­го обо­рот­ней с жа­лоб­ны­ми кри­ками по­пада­ло на зем­лю. Ни­ког­да еще на­ши лю­ди не слы­шали та­ких ужа­са­ющих воп­лей и кри­ков, как в эту ночь. Ан Зы­онг и его во­ена­чаль­ни­ки при­каза­ли вой­ску уси­лить на­тиск и не жа­леть стрел. Воп­ли и сто­ны сли­лись в один ог­лу­шитель­ный вой, ко­торый, од­на­ко, пос­те­пен­но сти­хал.

Сол­да­ты и во­ена­чаль­ни­ки ца­ря рас­ска­зыва­ли по­том, что толь­ко с вос­хо­дом сол­нца окон­ча­тель­но уня­лись ду­хи и смол­кли воп­ли. При све­те сол­нца лю­ди уви­дели вда­ли ог­ромный столб ды­ма, его чер­ные клу­бы за­волок­ли ок­рес­тные ле­са и го­ры, рас­простра­няя от­вра­титель­ный за­пах. Ког­да ве­тер раз­ве­ял дым и зло­воние, сол­да­ты Ан Зы­он­га вош­ли в тем­ные пе­щеры и от­ко­пали мно­жес­тво кос­тей и че­репов, а так­же об­ломки му­зыкаль­ных инс­тру­мен­тов. Все это сло­жили в ог­ромную ку­чу и по­дож­гли, а зо­лу сбро­сили в ре­ку, что­бы окон­ча­тель­но унич­то­жить злоб­ных ду­хов и нав­сегда рас­се­ять их ча­ры.

Ан Зы­онг и Тхан Ким Куи вер­ну­лись в дом ста­рого куп­ца и пот­ре­бова­ли у не­го бе­лую ку­рицу, что­бы при­нес­ти ее в жер­тву бо­гам Не­ба и Зем­ли. Ку­пец сог­ла­сил­ся, и в тот са­мый мо­мент, ког­да бе­лая ку­рица бы­ла уби­та, умер­ла и дочь куп­ца. Лю­ди го­вори­ли, что де­вуш­ка и бе­лая ку­рица бы­ли одер­жи­мы злы­ми ду­хами и по­это­му дочь куп­ца умер­ла в ту ми­нуту, ког­да пти­ца бы­ла при­несе­на в жер­тву.

На сле­ду­ющий день Ан Зы­онг при­казал ра­зос­лать во все кон­цы гла­шата­ев, что­бы те объ­яви­ли на го­род­ских пло­щадях и де­ревен­ских ули­цах: «Царь дер­жал со­вет с пос­лом под­водно­го царс­тва Тхан Ким Куи о том, как стро­ить кре­пость. Вол­шебная зо­лотая че­репа­ха по­мог­ла ца­рю из­гнать обо­рот­ней и злых ду­хов, и те­перь стро­итель­ство кре­пос­ти мо­жет быть за­вер­ше­но. По­это­му царь наш Ан Зы­онг по­веле­ва­ет всем сно­ва при­нять­ся за де­ло. Царь при­казал так­же прис­лать из всех го­родов и де­ревень но­вых ра­бот­ни­ков!»

Не так охот­но шли те­перь лю­ди к го­ре Тхать-Зь­еу, ибо судь­ба мно­гих, ра­ботав­ших на стро­итель­стве, бы­ла не­из­вес­тна, но вско­ре ла­герь стро­ите­лей, рас­по­ложен­ный у под­ножья го­ры, сно­ва на­пол­нился ра­бочи­ми, и они взя­лись за де­ло.

Пос­ле из­гна­ния злых ду­хов сол­да­ты ца­ря день и ночь сто­яли на стра­же у го­ры Тхать-Зь­еу. Сте­ны кре­пос­ти под­ни­мались все вы­ше и вы­ше, все глуб­же ста­нови­лись кре­пос­тные рвы, и все яс­нее вы­рисо­выва­лись гроз­ные очер­та­ния ба­шен. Лю­ди не зна­ли от­ды­ха и тру­дились с ра­достью, ибо они об­ре­ли те­перь уве­рен­ность.

Ес­ли по но­чам от­ку­да-ни­будь до­носил­ся шум и дро­жала зем­ля, сол­да­ты мгно­вен­но вы­пус­ка­ли в ту сто­рону ту­чи стрел. И тог­да слыш­ны бы­ли страш­ные воп­ли и сте­нания, — это ду­хи оп­ла­кива­ли свои по­тери и свое по­раже­ние. Од­на­ко на сле­ду­ющую ночь сно­ва раз­да­вались та­инс­твен­ные ша­ги, и опять ты­сячи стрел ус­трем­ля­лись в не­види­мых вра­гов. И не ус­пе­вали еще смол­кнуть пес­ни те­тивы, как опять раз­да­вались ужа­са­ющие кри­ки и сто­ны ду­хов. Но все ре­же и ре­же пов­то­рялось те­перь это, и, на­конец, спо­кой­ствие во­цари­лось на го­ре Тхать-Зь­еу.

Че­рез не­кото­рое вре­мя бы­ло за­кон­че­но стро­итель­ство кре­пос­ти на го­ре Тхать-Зь­еу, ей да­ли наз­ва­ние Лоа Тхань. Сте­ны ее в дли­ну дос­ти­гали ты­сячи чы­он­гов, под­ни­ма­ясь ус­ту­пами друг над дру­гом, они из­да­ли по­ходи­ли на за­вит­ки ра­кови­ны.

За кре­пос­тны­ми сте­нами воз­вы­шалась ци­тадель, рос­кошный цар­ский дво­рец и мно­го раз­ных до­мов. Лоа Тхань бы­ла неп­риступ­на для вра­гов, кро­ме то­го зак­ли­нания Вол­шебной зо­лотой че­репа­хи де­лали кре­пос­тные сте­ны не­уяз­ви­мыми.

Ве­лика бы­ла зло­ба ду­хов и обо­рот­ней, но те­перь они бы­ли бес­силь­ны. Иног­да в лун­ные без­людные но­чи пы­тались злые си­лы по­доб­рать­ся к сте­нам Лоа Тха­ня, од­на­ко не мог­ли под­нять­ся вы­ше под­ножья го­ры Тхать-Зь­еу и из­да­ли, кор­чась от зло­бы, смот­ре­ли на не­навис­тные сте­ны. Ког­да же за­ходи­ла лу­на, они ис­че­зали бес­след­но.