Детство и юность Батараза

А в это вре­мя же­на Хи­миша — ма­лень­кая гу­аша — ро­дила сы­на и как толь­ко ро­дила, то, да­же не по­кор­мив его грудью, соб­ра­лась вер­нуть­ся в от­цов­ский дом: не мог­ла она прос­тить Хи­мишу то­го, что он не сдер­жал дан­но­го ей ког­да-то сло­ва, обоз­вал ее ра­зиней-не­дорос­тком!

Ник­то еще не знал о горь­кой учас­ти Хи­миша. Ста­рики и ста­рухи, обес­по­ко­ен­ные ре­шени­ем гу­аши, уп­ра­шива­ли ее хоть раз по­кор­мить сво­им мо­локом но­ворож­денно­го, но ма­лень­кая гу­аша ос­та­валась неп­реклон­ной. Гне­валась она на сво­его му­жа, но ее ма­терин­ское сер­дце бо­лело о сы­не, и она ска­зала нар­там:

— За­пом­ни­те, что мой сын не возь­мет ничь­ей гру­ди. Не по­ите его ни ко­ровь­им, ни овечь­им, ни козь­им мо­локом, а по­ите его оре­ховым со­ком. Оре­ховый сок за­менит ему ма­терин­ское мо­локо.

Ког­да нар­ты вер­ну­лись из по­хода, они ста­ли раз­мышлять о том, как быть им с ма­лень­ким си­ротою. Од­ни да­же со­вето­вали убить его, бро­сить в мо­ре. Но муд­рым ста­рикам очень пон­ра­вил­ся круп­ный, не по воз­расту рез­вый ре­бенок.

— Мо­гучий вы­рас­тет нарт, — го­вори­ли они.

— Он бу­дет так же смел и си­лен, как Хи­миш, — ска­зал ста­рей­ший из нар­тов. — Вос­пи­та­ем его, не го­воря ему о ги­бели от­ца. Мно­го под­ви­гов и слав­ных дел со­вер­шит он, по­тому на­зовем его Ба­тара­зом — «Мно­го под­ви­гов со­вер­ша­ющим».

Так и наз­ва­ли ре­бен­ка и от­да­ли его на вос­пи­тание муд­рой жен­щи­не по име­ни Вак­ва. Ста­рухе по­любил­ся кра­сивый и смыш­ле­ный маль­чик и, ус­тре­мив на не­го свой про­ница­тель­ный взор, она ска­зала:

«Мно­го свер­шит сын Хи­миша
Но­вого в ста­рой все­лен­ной.
Все пе­ремен­но на све­те,—
Нар­ты еще не рож­да­лись
В дни, ког­да мир соз­да­вал­ся.
Не­бо соз­вездья спле­тало,
Юное те­ло зем­ное
Пер­вой ко­рой пок­ры­валось,
Ны­неш­нее Пя­тигорье
Коч­кой не­вид­ной ка­залось.
Псыж был ручь­ем неп­ри­мет­ным, —
А в су­щес­тве че­лове­ка
Си­ла уже соз­ре­вала.
Сер­дце муж­чи­ны да бу­дет
Сы­ну Хи­миша нас­ледс­твом.
Юно­ша бу­дет при­мет­лив,
Ло­вок, при­вет­лив и ста­тен.
Сер­дце свое от рож­денья
Жаж­дою мщенья на­пол­нит.
Пом­ня о ги­бели от­чей,
Меч свой от­то­чит ос­трее».

Так ска­зала при­ем­ная мать и от­ве­ла маль­чи­ку по­доба­ющее ему мес­то.

Дно его люль­ки на­ряд­ной
Вы­реза­но из сам­ши­та,
Шел­ком рас­ши­тым пок­ры­то.
Вы­точе­но из оре­ха
Люль­ки его из­го­ловье.
Ко­жи во­ловь­ей рем­ня­ми
К люль­ке при­вязан ре­бенок.
Вы­тянув­шись, из­го­ловье
Маль­чик про­бил го­ловою,
Тель­це жи­вое нап­ру­жил —
Лоп­нув, рем­ни ра­зор­ва­лись.
Выс­ко­чил маль­чик из люль­ки
И на по­лу за­рез­вился…

Вер­ну­лась Вак­ва от со­седей и уви­дела сво­его лю­бимо­го при­емы­ша на по­лу. Она вос­клик­ну­ла:

«Под­растет он и муж­чи­ной бу­дет вско­ре, —
Мно­го го­ря от не­го вра­ги уви­дят…»

Лю­бя сво­его вос­пи­тан­ни­ка и тре­вожась о его судь­бе, Вак­ва пош­ла к муд­ро­му стар­цу, ко­торо­му до­веря­ла, и при­вела его к се­бе.

Дол­го смот­рел ста­рец на не­обык­но­вен­но­го маль­чи­ка и ска­зал:

— Мно­го бы­ло на зем­ле бо­гаты­рей, мно­го ска­заний о слав­ных нар­тах пе­рехо­дят из уст в ус­та, но этот маль­чик прев­зой­дет все ви­ден­ное и все слы­шан­ное. Бе­реги его, и пусть Ма­руко не зна­ет о не­обы­чай­ном его рос­те и му­жес­тве, а то не сдоб­ро­вать Ба­тара­зу.

Вак­ва скры­вала от всех не­обык­но­вен­ный ра­зум и не­дет­скую си­лу сво­его при­емы­ша.

Ба­тараз стал жить в тай­ной пе­щере. По­ка он был мал, ста­рая Вак­ва при­ходи­ла к не­му обе­регать его ночью, а дни про­води­ла до­ма. Вре­мя шло. Ба­тараз под­растал, вы­ходил из сво­ей пе­щеры, бро­дил по ближ­не­му ле­су, стре­лял из лу­ка, ко­торый ему при­нес­ла Вак­ва.

— Слу­шай, — ска­зал он од­нажды сво­ей при­ем ной ма­тери, — я на­учил­ся вла­деть лу­ком, я сби­ваю на ле­ту пти­цу, по­падаю стре­лой в бе­гущую лань. Ес­ли бы у ме­ня был конь, я бы у­ез­жал по­даль­ше и охо­тил­ся на зве­рей.

— Не то­ропись, сы­нок, кос­ти твои еще не ок­репли, для ез­ды на мо­гучем аль­пе ты еще не на брал­ся сил, по­бегай по­ка, нарт дол­жен быть быс­тро но­гим. На­учись до­гонять зве­рей, а не толь­ко стре­лять в них.

И Ба­тараз стал го­нять­ся за гор­ны­ми ла­нями: быс­трый в бе­ге, он без тру­да до­гонял лань и хва­тал ее за зад­нюю но­гу.

Лю­бов­но сле­дила за ним ста­рая Вак­ва. Од­нажды она ска­зала Ба­тара­зу:

— Ви­дала я, сы­нок, что ты лег­ко отод­ви­га­ешь мень­ший из кам­ней, ле­жащих у вхо­да в твою пе­щеру. Не поп­ро­бовать ли те­бе под­нять этот ка­мень и от­бро сить в сто­рону?

Ба­тараз под­нял ка­мень од­ной ру­кой и от­бро­сил на сто ша­гов; он хо­тел под­нять и дру­гой ка­мень, по­боль­ше, но Вак­ва его удер­жа­ла.

Од­нажды Ба­тараз за­бав­лялся ме­тани­ем кам­ней. Под­нял он ле­жав­ший у пе­щеры боль­шой ка­мень и бро­сил его так, что при его па­дении зат­ре­щали ве­ковые де­ревья и заг­ро­хота­ло в ущелье. Ста­рая Вак­ва в это вре­мя как раз под­хо­дила к пе­щере. Уви­дев, что де­ла­ет юно­ша, она ска­зала:

— Ты хва­та­ешь за но­гу бе­гущую лань, сби ва­ешь птиц с об­ла­ков. Ты заш­вырнул ка­мень ве­ли чи­ной с дом так да­леко, что его не вид­но. Ско­ро, сы­нок, ты бу­дешь дос­то­ин прек­расно­го ко­ня.

Как-то Ба­тараз ото­шел да­леко от пе­щеры и очу­тил­ся в гус­том бе­резо­вом ле­су. Бе­резы бы­ли очень ве­лики и тра­ва под ни­ми вы­сока и соч­на.

Юно­ша влез на де­рево, что­бы ог­ля­деть ок­рес­тность, и уви­дел, как на ближ­нюю по­лян­ку вы­шел из ча­щи та­бун во­роных ко­ней.

Ког­да они приб­ли­зились, Ба­тараз прыг­нул с де­рева, что­бы пой­мать од­но­го ко­ня, но ко­ни ша­рах­ну­лись от не­го и ус­ка­кали. Он не стал их прес­ле­довать, а про­сидел всю ночь на де­реве, ду­мая, что ут­ром кра­сивые ко­ни при­дут об­ратно. Так и слу­чилось: в пол­день во­роные ко­ни по­яви­лись на той же са­мой по­лян­ке. Ба­тараз прыг­нул с де­рева, схва­тил од­но­го из ко­ней за зад­нюю но­гу и удер­жал, а ос­таль­ные ус­ка­кали. С тру­дом Ба­тараз ус­ми­рил ко­ня, вско­чил на не­го и дол­го го­нял; но конь не пон­ра­вил­ся юно­ше: да­леко ему бы­ло до нас­то­яще­го аль­па. Ба­тараз поз­во­лил ему ска­кать ку­да хо­чет, и конь дви­нул­ся но нап­равле­нию к мо­рю. Ба­тара­зу хо­телось уз­нать, где оби­та­ет та­бун, из ко­торо­го он взял ко­ня.

Дол­го нес его во­роной конь, и, на­конец, пе­ред всад­ни­ком по­каза­лось мо­ре. Во­роной ри­нул­ся в во­ду вмес­те со сво­им се­доком. Ско­ро Ба­тараз по­чувс­тво­вал, что конь сла­бе­ет и вот-вот пой­дет ко дну. От­пустив ко­ня, он поп­лыл об­ратно к бе­регу. Сту­пив на бе­рег, шел он це­лую ночь и под ут­ро вер­нулся в тай­ную пе­щеру.

Ког­да Вак­ва приш­ла к сво­ему пи­том­цу, он ска­зал ей:

— Не по­ра ли от­крыть мне, кто мой отец и кто его убий­ца? Я уж дос­та­точ­но воз­му­жал, что­бы от пла­тить за от­ца.

— Ой, сы­нок, ты еще не так си­лен, что­бы бо роть­ся с убий­цей тво­его от­ца. Не то­ропись, по­дож­ди: при­дет вре­мя — я са­ма те­бе на­зову имя убий­цы.

Ви­дя неп­реклон­ность ста­рой Вак­вы, Ба­тараз не стал уп­ря­мить­ся. Он рас­ска­зал ей о та­буне во­роных, о том, как пой­мал од­но­го ко­ня, как от­пустил его, по­тому что он ему не приг­ля­нул­ся.

— Это за­мор­ские ко­ни, — ска­зала Вак­ва. — Они при­ходят в наш лес, что­бы по­пас­тись. За­мор­ские ко­ни — нас­то­ящие аль­пы. Но для те­бя, мой джи­гит, при­годен толь­ко во­жак аль­пов; ес­ли он по­падет­ся те­бе на гла­за, — зах­ва­ти его. Я и ар­кан те­бе при пас­ла на слу­чай.

Юно­ша три дня и три но­чи про­сидел в бе­резо­вом ле­су, ожи­дая чу­дес­ных ко­ней, и толь­ко на чет­вертое ут­ро по­явил­ся за­мор­ский та­бун.

На этот раз сре­ди ло­шадей Ба­тараз за­метил чер­носмо­ляно­го ко­ня уди­витель­ной кра­соты, си­лы и рез­вости.

Не­дол­го ду­мая, мо­лодой нарт за­кинул ар­кан и пой­мал кра­сав­ца-ко­ня. Конь так рва­нул­ся, что ра­зор­вал ар­кан и чуть не ус­коль­знул от Ба­тара­за, но юно­ша схва­тил его за уши и вско­чил на не­го. Це­лый день бе­зус­та­ли объ­ез­жал во­роно­го Ба­тараз, но не мог ус­ми­рить его. Пы­та­ясь сбро­сить всад­ни­ка, конь вдруг рва­нул­ся, пе­реле­тел че­рез вер­ши­ну го­ры и пос­ка­кал по ущелью. Это бы­ло не ле­сис­тое, прос­торное мес­то, и нарт дал во­лю ко­ню, — пусть ска­чет сколь­ко его ду­ше угод­но.

Толь­ко к ве­черу Ба­тараз слез с ко­ня. Ук­ро­щен­ный конь не сдви­нул­ся с мес­та.

— Вот это нас­то­ящий альп! — лас­ко­во ска­зал юно­ша и пот­ре­пал по шее сво­его но­вого дру­га. — Что ж, Ка­рап­ца, те­перь по­едем до­мой.

Так Ба­тараз дал имя сво­ему во­роно­му. У пе­щеры его ра­дос­тно встре­тила Вак­ва.

— Я ви­жу, сы­нок, — ска­зала она, — что ты на­шел дос­той­но­го аль­па. Вот взгля­ни, я при­гото­вила от­мен ные дос­пе­хи, сед­ло, уз­дечку и все, что нуж­но всад­ни­ку.

По­любо­вал­ся Ба­тараз при­несен­ным сна­ряже­ни­ем и толь­ко хо­тел спро­сить Вак­ву, как она уже от­ве­тила ему:

— Я знаю, о чем ты хо­чешь спро­сить ме­ня. Те­перь я ска­жу те­бе, кто убил тво­его от­ца, слав­но­го нар­та Хи­миша. Убил его ве­ролом­ный Ма­руко со сво­ими ро­дича­ми-прис­пешни­ками.

— Я ис­полню свой долг! — вос­клик­нул Ба­та раз. — Я от­пла­чу про­лив­шим кровь мо­его от­ца. Боль­ше мне не­чего де­лать в лес­ной пе­щере. Или я вер­нусь до­мой, или ты ус­лы­шишь обо мне.

Доб­рая Вак­ва об­ня­ла его, бла­гос­ло­вила, и Ба­тараз на сво­ем Ка­рап­це от­пра­вил­ся в даль­ний путь.